"Перекличка" журнал РОВС (pereklichka) wrote,
"Перекличка" журнал РОВС
pereklichka

Categories:

В.С. Правдюк. О пропаганде, правде и патриотизме (из интервью ИА ”Инфопресса”)

В порядке дискуссии

- Сейчас особенно достается российскому телевидению — ”за пропаганду”. На самом деле пропаганду ведут все, вопрос в том, открытая она или скрытая. С другой стороны, русская журналистика ведь исторически не была лукаво-объективистской, у нее с XIX века сильный публицистический запал. Так, может, и российское ТВ не ”плохое”, а просто другое по стилю?

- Мы говорили в самом начале о характере современных войн, есть война и в пропаганде. И ее надо выигрывать. Когда ведется пропаганда, она подавляет правду. Но пропаганда не должна подавлять историю. Если вы возьмете, например, восемь томов сборника Совинформбюро, то это чистая пропаганда. Я это понимаю в период войны. Но когда мы до сих пор приводим сообщения Совинформбюро в качестве документа — это уже чистая ложь. Будьте добры сегодня изучить, сколько немецких самолетов было сбито 22 июня и сколько потеряно нами, по другим источникам.

Проработав на телевидении почти пятьдесят лет, могу вам сказать, что не принимаю нынешнее ТВ в гораздо большей степени, чем кто-либо другой, но не за счет того, что мы ведем пропагандистскую войну. У меня претензии к российскому телевидению — по поводу бездуховности и пошлости. Когда я был одним из руководителей Ленинградского ТВ, у меня был принцип, за который меня ругали: лучше скучно, чем пóшло. Пусть лучше будет скучная философская передача, у которой десять зрителей, чем пошлость, которую будут смотреть все. Теперь телевидение стало совсем другим, к сожалению. Оно гонится за рейтингами, у него ориентация сменилась, оно рассчитано не на здорового человека. А то, что оно перехлестывает в пропаганде, — ну, мы никогда этим не умели заниматься, знаете ли. Если б умели это в шестнадцатом году, может, не произошло бы катастрофы семнадцатого года.

- То есть всегда вели себя, как слон в посудной лавке?

- Да, конечно. Россия в Первой мировой воевала ”одной рукой”. Вот, например, писатель Пришвин живет в провинциальном Ельце, и там вообще не чувствуется мировая война. Он пишет: только вот цены на сахар чуть поднялись, а все остальное — как до войны… В то время, как Англия, Франция, Германия испытывают страшные тяготы и там за критику правительства арестовывают, сажают, даже расстреливают, у нас пожалуйста — любая газета может написать ”как наши армии плохо воюют”. Вот вам война! Это тоже Россия, понимаете. Это тоже русские, которые позволяют себе не сосредоточиться. Вот товарищ Сталин сосредоточился и выиграл войну по-другому — за счет её ужесточения.

История — одна из основ патриотизма. С учетом того, что мы узнаем многое об ошибках, головотяпстве, предательстве и прочих минусах, которыми сопровождалась русская история, даже ее великие события, как оставаться патриотом?

Давайте начнем не с государственного масштаба. Вот мой отец погиб во Второй мировой. Оба моих деда воевали в Первую мировую. И доблестно. Один вошел в летопись Черноморского флота, другой с простреленной рукой вернулся с Румынского фронта. Я этим горжусь, понимаете. Независимо от того, как закончились войны. Но, конечно, не закрываю глаза и на то, что наша победа во Второй мировой до сих пор остается ”победой со слезами на глазах”. Мы же в результате потерь просто обезлюдели.

- Да, вы говорите в своем 96-серийном фильме, что, не будь войны, нас, русских, было бы двести миллионов…

- Да. Но, еще раз: в этой войне участвовали ваши деды, отцы, и они воевали доблестно. Вот и все. Вот и гордитесь этим.

- Виктор Сергеевич, но как от этого не перейти к продолжению фразы: ”…да, я горжусь, но будь проклята Рашка, которая все это растоптала, забыла и т.д., и т.п.”?! Сознательно обостряю, но как не скатиться в непатриотические настроения, зная хотя бы то, как жили ветераны после войны…

- Конечно, они никак не жили. Они нуждались в психологической реабилитации, их нужно было беречь, поддерживать, как во всем мире с ветеранами поступали, а на самом деле они спивались, там масса была проблем… Тут я с вами согласен. Но, во-первых, надо государство отделять от Родины. Понятие ”Родина” — это не понятие ”государство”. Мы любим Родину, понимаете. А государство — это уж как Бог даст. И вот любовь к Родине не позволяет только негативно смотреть на нашу историю. Не позволяет.

К вопросу о том, что потери войны до сих пор не подсчитаны. Я вам один пример приведу. Все знают блокадный дневник Тани Савичевой. Но Таня Савичева не является жертвой войны! Потому что умерла от болезни в нижегородском городке Шатки в 1946 году, хоть болезнь и блокадная. А сколько таких? Такой же дневник, например, существует в Якутске. Там не летали ”юнкерсы”, не было блокады, но то же самое — повествование о вымирании целой семьи. Его писала девочка Майя Аргунова. Они от голода умерли в военные годы и тоже не считаются жертвами войны. Ну, жила семья, ну, умерли, все же умирают…

Так что потери России, конечно, страшные. И про них нельзя сказать ”вот на этой цифре остановимся”, потому что они до сих пор продолжаются. Но это не мешает нам любить Родину.

- Некоторым мешает…

- Мне не мешает. Потому что у меня она одна. У меня за жизнь может быть много президентов, много премьер-министров, может быть власть коммунистическая, либеральная, демократическая, консервативная, монархическая. А Родина все равно одна. И Родина моя — не ”Раша”, а Россия. На этом заканчиваются дискуссии, потому что, повторяю, я могу находить недостатки у власти вчерашней и сегодняшней, это нормально, но должен понимать, что если я способствую развалу и очередной катастрофе, то мне надо сто раз подумать, прежде чем даже критиковать. На пороге бездны надо останавливаться, иначе мы все в нее свалимся.

- Скажите как историк, с каким периодом русской истории можно провести параллели к сегодняшнему дню?

- С тринадцатым веком.

- А из более близкого нам девятнадцатого?

- Это, конечно, реформы Александра Второго. При нем были и очень удачные реформы, и не очень удачные, и опрометчивые. И шаги вперед, и шаги назад. Это время, когда шли поиски будущего государства.

- Но ведь та эпоха дала и много уроков. Даже если взять зарождение революционного движения, о чем повествует ваш фильм ”Террор в отдельно взятом городе”. Эти уроки учтены?

- Нет. История уроков не дает. Она только чувствам учит. И один из моих учителей Лев Николаевич Гумилев тоже считал, что, к сожалению, не извлекаются уроки из истории, как корни в математике. Другие поколения заново все переживают.

Вот смотрите: тринадцатый век. Процветающая Русь. И как быстро все это уничтожается. Причем не столько татаро-монголами, сколько в результате междоусобиц, когда захватчики натравливали друг на друга русских и какой-нибудь рязанский князь нападал на владимирского вместе с монголами. Вот это первый большой урок — что такое междоусобица в России. И что такое стремление к первенству.

- Как вы говорили вначале — ”мы лучше”?

- Да. Вот это ”мы лучше” уже в тринадцатом веке проявилось. А татары что — они немножко этому помогли, подтолкнули, и все. Не стало цветущего государства, которое в Европе называли ”Русь — царство городов”. Пожгли, поуничтожали. И дальше наступила уже совсем другая эпоха. Как у нас в семнадцатом году: ”До основанья, а затем…”.

Меня в ходе наблюдений за инфовойнами, которые сейчас идут, вдруг посетила одна мысль. А всегда ли интеллигентность не противоречит патриотизму? Могут они входить в противоречие? В нашей истории они уже не раз входили в противоречие.

- Я имею в виду, что интеллигент взвешивает плюсы и минусы, ему хочется встать ”над схваткой”, воздать ”всем сестрам по серьгам”, бороться со злом, но зло-то в какой-то критический момент может оказаться и на стороне твоей страны…Что тогда?

- Согласен. Проблема еще вот в чем. Интеллигент в определенные эпохи иногда остается в совершенном одиночестве. Понимаете, как гора. Вот он ”вырастил” себя и смотрит вниз: кто-то там ”в долине” копошится. И тогда он начинает создавать свою церковь. Например, Гиппиус, Мережковский — это же люди, которые хотели создать какую-то особую церковь. Лев Николаевич Толстой этим тоже отличался, что не красит его, на мой взгляд, как великого художника. И вот эта особость, а не всеобщность — она отличает интеллигента…

Мы с вами сегодня были на панихиде памяти великого русского писателя Виктора Петровича Астафьева, и там мы были все вместе, были народом. А когда мы расходимся по своим ячейкам, кабинетам и т.д., мы начинаем думать вне народа.

В чем для русского человека главная потеря XX века? Не в том, что каши стало больше или меньше, а в том, что в 1917 году прекратило существование государство русского народа. Оно именно так позиционировалось государями — государство русского народа, в котором живут и другие народы. И эта формулировка уже никогда больше не повторялась, ни в советские времена, ни сейчас. Чем вдохновлялся человек тогда? ”За веру, царя и Отечество”. При всей абстрактности русского патриотизма — а он все-таки абстрактен, потому что витает в облаках, — у нас сначала не стало царя, потом нас стали лишать веры, а в 20-е годы возникла тенденция ”у вас и Отечества нет, мы его заново создаем”. Основополагающие принципы, в которых духовно был укоренен человек, потеряны. А дальше — делайте с ним, что хотите. Вначале — ”штурм неба”, потом — эти странные формулировки ”социализм в основном построен, в 80-м году наступит коммунизм”, и, наконец, сегодняшние коммунисты, со свечками стоящие в храмах… Ребята, ну, вы выберите что-то одно: или Маркса с Лениным, или Бога. В общем, эта сумятица в голове нашего человека — боюсь, она еще долго будет продолжаться.

- Так в чем, на ваш взгляд, сейчас момент истины для русского человека и для человека Русского мира?

- Для меня сейчас самое главное — чтобы мы ощутили себя единым народом, поняли, что Россия — наша Родина, окончательно и бесповоротно, любили ее со всем тем черным и белым, что случилось с нами. И чтобы поняли, что русское — это не советское. Тогда мы из истории выйдем и поймем, куда нам плыть.

Беседовал Алексей Старков
Tags: Информация к размышлению и обсуждению
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments