"Перекличка" журнал РОВС (pereklichka) wrote,
"Перекличка" журнал РОВС
pereklichka

Categories:

«Истинно русский человек». Миф о «Муравьёве-вешателе». Часть 2

Генерал-губернатор Северо-Западного края

Однако Муравьёв ещё понадобился России. В 1863 году началось новое польское восстание: повстанцы нападали на русские гарнизоны, толпы громили дома русских жителей Варшавы. Марксистские историки будут представлять всё это борьбой за национальное самоопределение. Но в реальности польская «элита» ставила целью восстановление бывшей территории Речи Посполитой, от «моря до моря», собираясь отторгнуть от России не только польские земли, но и Малороссию-Украину с Белоруссией. Восстание было подготовлено постоянными сепаратистскими настроениями польского и полонизированного дворянства и интеллигенции и стало возможным благодаря непоследовательной политике Петербурга в регионе. «Польская мина» была заложена ещё Александром I, который дал польской верхушке широкие льготы и привилегии. В дальнейшем Петербург так и не обезвредил эту «мину», несмотря на восстание 1830-1831 гг. Польская «элита» планировала восстановить государство с помощью Запада, при сохранении господства шляхты и католического духовенства над народными массами (включая западнорусское население). Поэтому большая часть простого народа только проигрывала от этого восстания.

А британская и французская пресса всячески превозносили польских «борцов за свободу», правительства европейских держав потребовали от Александра II немедленно дать свободу Польше. В апреле и июне 1863 года Англия, Австрия, Голландия, Дания, Испания, Италия, Турция, Португалия, Швеция и особенно Ватикан в жёсткой форме потребовали от Петербурга пойти на уступки полякам. Возник политический кризис, вошедший в историю как «военная тревога 1863 года». Кроме того, в самой России возникла угроза кризиса. Во многих петербургских и московских салонах и ресторанах либеральная публика открыто поднимала тост за успехи «польских товарищей». Расширению восстания способствовала к тому же весьма либеральная и доброжелательная к польской общественности политика наместника в Царстве Польском великого князя Константина Николаевича и виленского генерал-губернатора Владимира Назимова. Оба медлили с введением чрезвычайного положения и применением военной силы, в итоге дотянули до того, что мятеж охватил уже всю Польшу и перекинулся в Литву и Белоруссию.

В условиях кризиса понадобился решительный и знающий северо-западный край человек. Император заменил бездеятельного генерал-губернатора Владимира Назимова на графа Муравьева. Назначенный командующим войсками Виленского военного округа пожилой граф, который уже не мог похвастать крепким здоровьем, однако день и ночь работал над подавлением восстания в целых шести губерниях, координируя работу штатских и военных. Историк Е. Ф. Орловский писал: «Невзирая на свои 66 лет от роду работал до 18 часов в сутки, принимая доклады с 5 часов утра. Не выходя из своего кабинета, он управлял 6-ю губерниями; и ещё как искусно управлял!»

Муравьёв применил против повстанцев эффективную противопартизанскую тактику: были сформированы отряды легкой конницы, заместителями командиров которых были представители Отдельного корпуса жандармов. Отряды должны были постоянно маневрировать на выделенной им территории, уничтожая отряды сепаратистов и поддерживая законную власть. Командирам было предписано действовать «решительно», но в тоже время «достойно русского солдата». Одновременно граф лишил повстанцев материально-финансовой базы: он обложил высокими военными налогами имения польских шляхтичей и конфисковал имущество тех из них, которые были замечены в поддержке сепаратистов.

Муравьёв занялся рассмотрением просьб тех служащих лиц польского происхождения, которые еще при прежнем генерал-губернаторе изъявили желание выйти в отставку. Проблема была в том, что еще до его назначения большая часть чиновников‑поляков, чтобы усилить смуту, подала прошения об отставке. Муравьев немедленно и решительно отстранил саботажников от их должностей. После этого чиновники-поляки десятками стали являться к Михаилу Николаевичу и просить прощения. Многих простил, и они энергично содействовали ему в усмирении мятежа. В то же время по всей России приглашались люди на «старинную русскую землю» для работы в присутственных местах. Эти меры избавили государственные учреждения Северо-Западного края от польского влияния. В то же время губернатор открыл широкий доступ к должностям в различных сферах местному православному населению. Так началась русификация местной администрации в Северо-Западном крае.

Также Муравьёв проявил показательную жесткость к зачинщикам восстания. Жесткость, с которой граф занялся подавлением восстания, в действительности помогла избежать куда более большой крови, которая была неизбежна при расширении восстания. Для устрашения колеблющихся граф применял публичные казни, которые заставляли либералов еще яростнее нападать на графа в прессе. И это при том, что казни подвергались лишь те, кто своими руками проливал кровь! Сам граф объяснял свои действия так: «Никакие строгие, но справедливые меры не страшны для народа; они гибельны для законопреступников, но приятны массе людей, сохранивших добрые правила и желающих блага общего». «Я буду милостив и справедлив к честным людям, но строг и беспощаден к тому, кто будет уличен в крамоле. Ни знатность происхождения, ни сан, ни связи — ничто не спасет крамольника от заслуженного наказания».

Всего казни подверглись 128 военных преступников и крупных организаторов экстремистской деятельности (по другим данным — 168), в то время как от их рук пали около 1200 русских офицеров и солдат, в целом же число жертв восстания, по некоторым источникам, достигало 2 тысяч человек. Ещё по разным оценкам 8-12 тыс. человек было отправлено в ссылку, арестантские роты или на каторгу. В основном это были непосредственные участники восстания: представители шляхты и католического духовенства. При этом из всего из около 77 тыс. повстанцев различного рода уголовным наказаниям было подвергнуто всего лишь 16 % их участников, тогда как остальные сумели вернуться домой, не понеся наказания. То есть имперские власти действовали довольно гуманно, наказывая в основном зачинщиков, активистов.

После того как Муравьев обнародовал воззвание ко всем восставшим, призывая их добровольно сдаться, те тысячами стали являться из лесов. С них брали «очистительную присягу» и отпускали по домам. Пожар опасного восстания, который грозил международными осложнениями, потушили.

Приехав в Вильно, сам государь Александр II на смотре войск отдал графу честь — такого не удостаивался еще ни один из его приближенных! Либеральная же российская общественность (действия которой в итоге привели к Февралю 1917 года) пыталась оплевать великого государственного деятеля, называла графа «людоедом». При этом во главе врагов графа Виленского встали губернатор Петербурга Суворов и министр внутренних дел Валуев, которые обвиняли Муравьёва в жестокости и даже покрывали отдельных экстремистов. Но русский народ устами первых национальных поэтов Ф. И. Тютчева, П. А. Вяземского и Н. А. Некрасова воздал хвалу Муравьеву и его деяниям. Некрасов, обращаясь к России и имея в виду Муравьёва написал: «Зри! Над тобой, простерши крылья, Парит архангел Михаил!»

Таким образом, Михаил Муравьев подавил кровавый мятеж, спас тысячи жизней мирных жителей. При этом никто столько не сделал для освобождения русских крестьян от шляхетского гнета.

После подавления восстания Муравьёв провёл ряд важных реформ. Северо-Западный край был населен в основном русскими крестьянами, над которыми паразитировала польская и ополяченная русская верхушка. Русский народ остался без своих дворян, интеллигенции, священников. Доступ к образованию перекрыла шляхта. Русских школ в Северо-Западном крае в то время не было и в принципе не могло быть, потому что и русская школа, и русский письменный язык делопроизводства были полностью искоренены поляками еще в 1596 году по принятии Брестской унии. Не было ни соответствующих учебников, ни преподавателей. Муравьёв начал восстанавливать русскость края.

Чтобы вырвать школьное обучение из рук католического духовенства, его перевели с польского языка на русский. Вместо закрытых гимназий, где до этого учились привилегированные поляки, были открыты уездные и народные училища, в крае были распространены десятки тысяч учебников на русском языке, школа перестала быть элитарной и превратилась в массовую. К началу 1864 года в Северо-Западном крае было открыто 389 народных училища. Из библиотек края были изъяты все антирусские пропагандистские книги и брошюры. Начали массово издаваться книги по истории и культуре России. Во всех городах Северо-Западного края генерал-губернатор приказал заменить все вывески на польском языке на русскоязычные, запретил говорить по-польски в присутственных и общественных местах. Образовательная реформа Муравьева дала возможность зародиться белорусской национальной литературе. Таким образом, в местном образовании произошла настоящая революция. Местная школа перестала быть элитарной и польской, и превратилось практически в массовую, общеимперскую.

Одновременно Муравьёв повёл наступление на польское землевладение, экономическую основу господства польской шляхты. Он провёл настоящую аграрную революцию. Учредил особые поверочные комиссии из чиновников русского происхождения, наделил их правом переделывать незаконно составленные уставные грамоты, возвращать несправедливо отнятые у крестьян земли. Многие шляхтичи потеряли свой дворянский статус. Батраков и безземельных наделял землей, конфискованной у мятежной шляхты. Его администрация разъяснила крестьянам их права. На западнорусских землях при Муравьеве имело место беспрецедентное в Российской империи явление: крестьяне не только были уравнены в правах с помещиками, но и получили приоритет. Их наделы увеличивались почти на четверть. Передача земли из рук восставшей шляхты в руки крестьянства происходила наглядно и быстро. Все это подняло престиж русской власти, но вызвало панику среди польских помещиков (их реально наказывали!).

Также Муравьёв провёл большую роль по восстановлению позиций православия в крае. Власти улучшили материальное положение духовенства, наделили его достаточным количеством земли и казенными помещениями. Граф убедил правительство выделить средства на строительство и ремонт храмов. Генерал-губернатор приглашал со всей России образованных священников на льготных условиях, открывал церковные школы. В центральной России было заказано большое число православных молитвенников, крестиков и икон. Одновременно шла работа по сокращению количества католических монастырей, которые были оплотами польского радикализма.

В результате менее чем за два года огромный край был очищен от польских сепаратистов, революционных деятелей. Северо-западный край был воссоединен с империей и не только силой, а укреплением духовных институтов общества и завоеванием доверия и уважения народа к власти. Произошло восстановление русскости края.

Завершение жизни

В 1866 году Муравьёв последний раз был призван на службу: он возглавил комиссию по расследованию дела Каракозова, положив таким образом начало борьбе с революционным терроризмом. Рассуждая о причинах теракта, граф Муравьёв сделал мудрый вывод: «горестное событие, совершившееся 4 апреля, есть последствие полного нравственного разврата нашего молодого поколения, подстрекаемого и направляемого к тому в продолжение многих лет необузданностью журналистики и вообще нашей прессы», которая «постепенно колебала основы религии, общественной нравственности, чувства верноподданнической преданности и повиновения властям». Таким образом, Муравьёв верно определил предпосылки будущего падения Российской империи и Самодержавия. Нравственная деградация и вестернизация интеллигенции и большей части элиты Российской империи стала главной предпосылкой падения Империи в 1917 г.

Михаилу Муравьёву оставалось жить недолго: 12 сентября 1866 года он скончался после продолжительной болезни. «Меня удивляла молва о жестокости его, столь твердая в самом русском обществе, — напишет о нем Розанов. — Он был суров, груб; был беспощаден в требовательности; был крут в мерах, как капитан корабля среди взбунтовавшихся матросов. Но «жесток», то есть жаден к чужим страданиям? находивший в них удовольствие?.. Он не мог быть жестоким уже потому, что был мужествен». Ссылаясь на слова одного из свидетелей восстания, Розанов делал вывод: «Его жестокость есть чистый миф, им же созданный. Правда, были меры крутые, как сожжение имения, где, при соучастии его владельца, были предательски вырезаны безоружные русские батраки… Но что касается казненных собственно — их было до того мало, что нужно удивляться искусству и мастерству, с каким он избег большого их числа».

К сожалению, роль этого выдающегося русского государственного деятеля незаслуженно принижена и забыта. Многие его действия, которые шли на пользу русскому народу и империи, ошельмованы.

А. Самсонов
Tags: Государство Российское, История
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments