"Перекличка" журнал РОВС (pereklichka) wrote,
"Перекличка" журнал РОВС
pereklichka

Categories:

Русское Дело и Белая Идея, глава 6. Деловые люди. К истории русского самоуправления (часть 2)

Для русского крестьянина XIX века его умение ведения домашнего хозяйства обязательно включало зимнюю часть его экономики. Он прекрасно понимал, чтобы его семья пережила длинные месяцы «мороза» - для этого «зимой - надо промышлять...» Мысль русского крестьянина всегда должна была работать на результат. Культура «запаса» была развита у русских – как ни у кого в мире. Потому как без запаса на Русской равнине зимой не проживешь. Только в русском языке понятие «дело» и «мысль» связаны в однокоренных словах: «Промысел», «промышлять», «промышленность». Две экономики русских крестьян: летняя и зимняя – это особенность и необходимость Русской равнины. Конечно, на Западе крестьяне почти весь год могут «специализироваться на земледелии». А жители городов - на переработке «продукции от земли». Но если бы на Русской равнине одни занимались только хлебопашеством, а другие - только его переработкой, то Русь за многие века просто бы погибла от холода и голода. По той причине, что «специалисты» сидели бы по полгода без дела. Пахарь - после Покрова дня, а мукомол - всю весну и лето.

Повторяю, нам все время показывают жизнь русских крестьян былых веков – как «забитых». Но посмотрите фотографии XIX и первой трети XX века. Среди крестьян много осанистых, могучих фигур. У них гордый и ясный взгляд людей, которые знают свое дело и уверены в своем деле!..

Русский «вольный» крестьянин был, - прежде всего, деловой человек. Пусть дело у него было небольшое, но это было его дело!.. Конечно, «ему не нужно золота», но его дело требовало понимания и природы, и людей, и лошадей. Оно требовало знания и земледелия, и ремесла, чтобы и зимой, и летом «иметь простой продукт» для жизни его семьи. В условиях Русской равнины, и летом в страду, и зимой в мороз дело крестьянина требовало от него немедленных решений и не допускало «отсебятины». Это философ, сидя за столом, могжет фантазировать, «подменяя» реальную жизнь надуманными концепциями. Его ошибка ему ничем не грозила. Ошибка русского крестьянина означала голод и холод в его семье. Любой просчет и урожай погиб, корова подохла, лошадь пала, у промысла нет дохода. География Русской равнины лишала всякого смысла деление вольных крестьян на земледельцев и ремесленников. Где бы он не жил, хоть в деревне, хоть в посаде города, уклад его жизни определяли две экономики: летняя и зимняя. Они требовали от крестьянина круглогодичной жизнедеятельности. Такова география Русской равнины».

Жизнь русских крестьян регулировалась волостными и уездными органами самоуправления, выбираемыми на сходах. На волостные сходы посылались выборщики из деревень, на уездные – от волостей. Обратимся вновь к исследованию Башлачёва: «На волостном сходе избирался волостной староста, дьячок (делопроизводство) целовальники (сборщики податей), волостной судья. Поскольку дела церкви были в ведении мира, то на сходе избирался священник. Им мог стать подходящий для этого дела мирянин, совсем не обязательно духовное лицо. Земские власти выбирались на один год. Избранные давали перед миром присягу крестным целованием. Попытка продлить полномочия рассматривалась как злоупотребление властью. Земские власти обязаны были производить раскладку и сбор податей, исполнять ямскую службу (содержать ям, лошадей, кучеров, чтобы ямское сообщение уезда работало без задержек). Так что вольные крестьяне жили во вполне организованном обществе. Земская реформа Ивана IV привела к расцвету не только торговли, но и ремесел».

Замечательным документом, дающим представление о жизни русских крепостных крестьян 18-19 веков, являются их воспоминания. Пересказывать оные заняло бы слишком значительную часть нашего очерка, а потому интересующихся адресуем к изданному несколько лет назад собранию «Воспоминания русских крестьян XVIII - первой половины XIX века» . Составитель книги В.А. Кошелев указывает в своём предисловии: «Большинство крестьянских воспоминаний XVIII—XIX вв. — это повествования о том, как их автор, начавший жизнь крестьянином, в конце перестал быть таковым, как он «из бедности и ничтожества возвысился до богатства и почетного общественного положения». Таковые встречались — чаще между теми же «ярославцами». Так, Александр Петрович Березин (1723—1799), сын бедного крестьянина из села Еремейцева Рыбинского уезда Ярославской губернии, стал купцом 1-й гильдии, поставщиком двора ее императорского величества, затем, к шестидесяти годам, был выбран петербургским городским головою». «Нужно быть предельно инициативным: постоянно думать, рассчитывать, брать на себя ответственность, - отмечает Кошелев в другом месте. - Необходимо быть самостоятельным, уметь помогать самому себе в случае природного бедствия: нападения диких зверей, наводнения, болезни. А когда нужно — уметь объединиться с соседями: тем более что селения расположены далеко друг от друга... Эта изначальная самостоятельность русского мужика, осваивавшего северные леса, формировала очень симпатичные черты характера: предприимчивость, собранность, волю. И — особенный норов.

Один из «вспоминающих» крестьян (С.Д. Пурлевский) свидетельствует, что в ярославской округе пахотной земли к тому времени приходилось «меньше, чем десятина на душу — только и есть, что скот попасти, а посевы хлебные и не затевай». Чтобы выжить, мужику поневоле приходилось «крутиться». Тот же мемуарист приводит рассуждения своего деда, старосты вотчины: «Если мы Всевышним Промыслом обречены быть крепостными, то не совсем лишены средств устроить свой быт: хотя земли нашей пахотной и недостаточно к прокормлению, мы свободны в выборе заниматься как кому сподручнее, а место нашего жительства (центр России. — В.К.) сугубо заменяет недостаток земли, потому что дает средства торговать и иначе промышлять, как кому вздумается». Не один дед рассуждал подобным образом: в Ярославской губернии, как свидетельствует статистика, было наибольшее по России число крестьян, занявшихся «отхожими» промыслами.

Подчеркнем: стремление «заниматься как кому сподручнее», отправляясь «с домашнего корма в извоз» (Некрасов), возникало из той же тяги к независимости. Мужик, не обремененный пахотной землей и соответственно летней работой, выправлял у помещика «пашпорт» и уходил из дома, становясь возчиком, плотником, каменщиком, копачом, разносчиком, коробейником — мало ли занятий на свете! Везло в этих занятиях далеко не всем: многие умерли, «не доживши веку» (как некрасовский Прокл из поэмы «Мороз, Красный нос»). Но иные, самые предприимчивые, вышли «в люди»: именно от ярославских крестьян (часто старообрядцев) пошли славные купеческие фамилии Рябушинских, Морозовых, Бурылиных, Кокоревых, Елисеевых, Титовых, Щукиных».

В воспоминаниях Пурлевского находим мы замечательный эпизод, рисующий деятельность его деда, избранного миром бурмистром: «Православные, созвал я вас не для того, чтобы сделать раскладку оброка: дело это должно идти своим порядком и каждый сам должен о нем заботиться. Моя же теперь обязанность присмотреть, чтобы вообще все было лучше. Должно без утайки показать вам бедственное ваше положение, которому вы сами причиной. Дела хоть и малые, честно исполняемые, сами за себя говорят и открывают путь. Чистосердечно себя поставляю вам в пример. Довольство моего состояния основано на добросовестном труде. Меня никто не упрекнет в лености или в обмане. Если мы Всевышним Промыслом обречены быть крепостными, то не совсем лишены средств устроить свой быт: хотя земли нашей пахотной и недостаточно к прокормлению, мы свободны в выборе заниматься каждый чем кому сподручнее, а место нашего жительства сугубо заменяет недостаток земли, потому что дает средства торговать и иначе промышлять как кому вздумается. Мы и расторопны к домашнему торгу, но многие ли из нас умеют хорошенько им пользоваться? На базар-то все выедут, да целый день и хлопочут — из алтына! И ремеслом тоже мы не вышли: работаем, как при царе Горохе. Притом ни порядочного калача нет в селе, ни пряника приезжему полакомиться, ни кузницы лошадь подковать. Окружные жители, продав свой привоз, что могут у нас купить, кроме вязи и обуви? Все берут у посторонних! У нас в доме чужие пользуются!»

Деду на это отвечали:

— Да мы не можем ничем обзавестись, мы люди бедные...

Он повел другую речь.

«Слушайте, — говорит, — я вам скажу. Не бедность причиной плохой нашей жизни, а нет между нами согласия. Раскол у нас в вере, и между собой, и несправедливости, и обман, — оттого недоверие одного к другому. Будь мы бедны, да честны и правдивы, нашлось бы и пособие. Ведь и дурная слава о нас пошла, никто на нас не полагается, потому что мы промеж себя пререкаемся. Давайте постановим приговор, что с этого дня все ручаемся один за другого в таких-то деньгах, по способности и поведению каждого. А кто какой поруки заслуживает, пусть разберут выборные люди и выдадут открытые на год листы. А на кого жалоба, долг заплатить, самого же из поруки вон, и взыскивать своим манером. Буде же кто злостный расточитель чужого добра, того считать вредным миру и сдавать в царскую службу».

Для начала дела дед первый предложил две тысячи рублей из собственного капитала на десять лет, без процентов, в общий склад для раздачи бедным на торговлю, а платить им по шести копеек в год с рубля в возврат собранных денег. Приговор состоялся единодушно и хранится в правлении. Всего сейчас было собрано шесть тысяч пятьсот рублей, которые впоследствии процентами и другими сборами увеличились до тридцати тысяч.

С того времени (это было в 1794 году) наши крестьяне точно переродились и один пред другим стали хлопотать. Не далее как через три года на пустой прежде площади выросли лавочки, не только с мелочным, даже с красным товаром и всем нужным для крестьянского обихода. О кузницах и говорить нечего. Вместо прежней обуви стали работать немецкие сапоги с вострыми носками и со скрипом (их охотно покупали и соседние помещики). Понемногу завелись маслобойни, устроилось несколько небольших кирпичных заводов, торговля льном и холстами увеличилась. С продажей своих изделий стали выезжать и на посторонние базары.

Оставался дедушка бурмистром с 1794 по 1802 год и старался во всем завести порядок. Так он ввел письменную отчетность по книгам, для чего два молодых парня были обучены счетному делу».
А, вот, как начинает свои воспоминания владимирский крестьянин Николаев: «Есть пословица «От трудов праведных не наживешь палат каменных», т.е. другими словами: честным трудом не разбогатеешь. Эту мысль часто высказывают люди, которые собственно даже не знают, что такое настоящий труд — упорный, настойчивый, разумный, и отвергают успех честного труда, чтобы тем самым оправдать собственный неуспех. За свою долгую жизнь я убедился в другом: праведным честным трудом, при хорошей жизни (аккуратности, бережливости, трезвости) и для себя можно нажить обеспечение, чтобы не только не нуждаться в чужой помощи, но и самому быть опорой родных и ближних; и потомство свое, которому ты дал жизнь, наградить и тем избавить от чужой заботы и тяжкой нужды, в которой часто понапрасну теряется много сил; и на доброе дело что-нибудь уделить. Я начинал свою жизнь с твердой верой в святость труда, я верил в то, что Бог труды любит, благословляет трудящихся и помогает им. Как бы труд ни был для меня тяжел, но если я видел, что он кому-нибудь нужен, я никогда его не избегал. Вера в Божью помощь поддерживала меня в те минуты, когда мне приходилось особенно трудно. Честным упорным трудом старался я прожить всю свою жизнь, и Господь благословил меня и наградил больше, чем я стою».

Сколько мудрости и достоинства в этих словах русских крепостных крестьян! Недаром говорил А.С. Пушкин: «Взгляните на русского крестьянина - есть ли и тень рабского унижения в его поступках и речи? О его смелости и смышлености и говорить нечего».

Возвращаясь к истории освоения новых земель, как не вспомнить имён крестьянских сыновей Семёна Дежнёва и Ерофея Хабарова? Нельзя забыть и историю впоследствии утерянной нами Русской Америки. Честь приобретения заокеанских земель для России принадлежит выходцу из купеческой семьи Григорию Ивановичу Шелихову и сыну каргопольского мещанина Александру Андреевичу Баранову.

Уроженец Курска, Шелихов переселился в Сибирь после смерти родителей. Промышляя добычей пушного зверя, он сперва снарядил корабль на Курилы, а затем отправил экспедицию к Алеутским островам. В ходе последней его штурман Прибылов открыл неизвестные до того острова, которые были названы именем штурмана.

В середине августа 1783 года Шелихов вошел в компаньонство с братьями Голиковыми, с которыми отправился к берегам Аляски на трех кораблях, численность команды которых составляла 192 человека. 22 июля 1784 года экспедиция пристала к острову Кадьяк (Кыктак) в гавани, которую Шелихов назвал Трехсвятительской. Здесь он основал первое поселение. Именно Шелиховым была основана известная Российско-Американская кампания, управляющим которой стал Баранов.

Александр Андреевич получил традиционное образование у дьячка, а затем продолжал его самоучкой, был сведущ и в химии, и в горном деле. За свои статьи о Сибири был принят в Вольное Экономическое Общество, а за вклад в освоение новых территорий и развитие торговли получил почетное звание «гость» в городе Иркутске. «Огромные сибирские территории в то время еще только осваивались, и, по поручению правительства, в 1787 году с братом Петром Александр обосновался на Анадыре для развития отношений с чукчами, - сообщает в своём кратком очерке потомица Баранова З.Б. Афросина-Масаинова. - Честность и предприимчивость Баранова были хорошо известны в купеческой среде, где он пользовался заслуженным уважением. С 1775 года Баранов был знаком с Григорием Шелиховым, занимавшимся промыслом котиков на вновь открытых Алеутских островах и прилежащих берегах Америки. Шелихов предлагал Баранову совместный промысел, но он долго не соглашался, осознавая все трудности и опасности этого дела. Шелихову помог случай. В зиму 1789 года немирные чукчи сожгли все имущество Баранова на Анадыре, принужденный жестокими обстоятельствами, опасаясь за благополучие семьи, Баранов в три дня согласился заменить управляющего компанией Шелихова Евстрата Деларова на Алеутских островах.

15 августа 1790 года Баранов и Шелихов заключили договор, по которому «каргопольский купец Иркутский гость Александр Андреевич Баранов» соглашался на выгодных условиях управлять компанией Шелихова в течение пяти лет. Этот договор полностью обеспечивал остающуюся в России семью Баранова, в том числе и на случай его гибели. В то время Александру было уже 44 года, осеннее плавание на Алеутские острова представляло крайне опасное предприятие само по себе, а выжить пять лет среди враждебных племен с горсткой людей, которые также не отличались тихим нравом, и вовсе казалось нереальным. Александр Андреевич прощался с Россией и семьей навсегда, уплывал в неизвестность, не надеясь вернуться. Он ошибался только в одном – в Америке он проведет не пять, а двадцать восемь лет, построит флот, освоит огромные территории, заслужит уважение в среде своих подчиненных и вождей окрестных племен, но Россию он так и не увидит.

Вскоре после подписания договора Баранов отправился в Америку, плавание было неудачным, корабли потерпели крушение. Зиму промышленные во главе с Барановым провели, питаясь чем придется на Алеутских островах, а весной на трех байдарах, собранных из останков кораблей, продолжили свой путь на остров Кадьяк, где его с нетерпением ждал Деларов. В 1791 году Баранов прибыл на Кадьяк с оставшимися 52 промышленными и принял дела. В то время в Америке было всего 150 русских промышленных, большею частью людей своевольных, не привыкших к подчинению и порядку. Местное население было многочисленно и опасно.

Шелихов знал, что только счастливый случай позволил ему заполучить в управляющие такого человека, как Баранов. Обладая хваткой, опытом в общении с дикими племенами, знанием жизни в условиях Сибири, Александр Андреевич отличался крайней честностью и ответственностью перед Компанией и своими подчиненными, что отмечалось знавшими его людьми, все проведенные финансовые проверки не обнаружили никаких злоупотреблений с его стороны, чего нельзя сказать о деятельности Правления Компании.

Перед Александром Андреевичем лежала огромная неизведанная территория, богатая лесом и пушным зверем, океанские промыслы были полны котиком. Баранов старался узнать народы и страну, в которую его забросила судьба. Он хотел действовать с населением лаской и снисходительностью, но все надо было начинать с нуля… «При первом шаге, ожесточенная судьба преследовала меня здесь несчастием, но может быть увенчает конец благими щедротами, или паду под бременем ее удара»,- писал Баранов в Россию.

После скоропостижной смерти Григория Шелихова в 1795 году, по просьбе правления Компании, Баранов остался на своем посту. К концу его правления было построено 24 опорных пункта для промысла и торговли с аборигенами, в том числе Форт-Росс в Калифорнии, снабжавший население пшеницей, приобретены территории и на Гавайских островах, построен флот, профинансировано несколько кругосветных путешествий, которые совершались для перевоза товаров компании. Первое кругосветное путешествие также было совершено ради установления связи Петербурга с Русской Америкой. Была выстроена и столица Русской Америки – Ново Архангельск на острове Ситха (теперь о. Баранова), которую перенесли в город Джуно только в 1906 году. В труднейших условиях за годы своего правления Александр Андреевич освоил огромные территории – 10% от территории США – с налаженной системой хозяйствования, школами для детей, церквями, городами и судоверфями, торговыми связями с другими государствами. Этот период - период расцвета Российско-Американской компании, акционеры получали доход, пайщиками компании являлись Царь и Великие Князья, служащим компании и детям от смешанных браков – креолам - оказывалось высочайшее покровительство. Способные мальчики отправлялись на учебу в Россию и многих из них мы знаем, как мореплавателей и первопроходцев. За свои заслуги перед отечеством Александр Андреевич в 1802 году был награжден орденом «Св. Владимир» и получил гражданский чин коллежского асессора, дающий право на потомственное дворянство, а в 1807 году – орденом «Св. Анны».

В отличие от политики других государств, проявляя подлинно государственную дальновидность, Баранов стремился упрочить мирные отношения с туземцами (алеутами, эскимосами, индейцами). На территориях РАК запрещалась продажа спиртного и оружия туземцам, поощрялось огородничество и хлебопашество. Были обычны браки промышленных с местными женщинами. Сохранились брачные записи, сделанные рукой Баранова в отсутствие священников. Детей крестили, браки считались законными. Как правило, дети от смешанных браков оставались на службе компании».

По мнению нашего великого мыслителя Льва Тихомирова идеальным государственным устроением для России является сильная власть наверху + развитое самоуправление внизу. Эта концепция так и не была в полной мере реализована на практике. Нужно с сожалением констатировать, что вопрос местного самоуправления в России постоянно смешивался с политикой, подменялся ею. Необходимость развития земств (то есть реальной, полезной для народа деятельности на местах), а не политических партий, вносящих лишь раскол и смуту в общество, была очевидна для наиболее зорких русских умов.
Один из самых крупных трудов, посвящённых русскому самоуправлению, написан князем Александром Васильчиковым. В нём автор, опираясь на труды отечественных и зарубежных учёных и публицистов, подробнейшим образом исследует как историю вопроса, так и проблемы современной ему действительности.

Е. Семенова
Tags: Белая Идея
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments