"Перекличка" журнал РОВС (pereklichka) wrote,
"Перекличка" журнал РОВС
pereklichka

Русское Дело и Белая Идея, глава 6. Деловые люди. К истории русского самоуправления (часть 1)

Существует распространённое мнение, будто бы русский народ в силу своего характера не способен к самоуправлению, привык не устраивать свою жизнь самостоятельно, но подчиняться воле барина, ждать, когда те или иные проблемы решит начальство. Однако, если бы это было так, то Россия навряд ли когда-нибудь стала великой империей, распространившей свою власть на одну шестую часть суши.

Безусловно, сильная центральная власть всегда являлась необходимым условием для развития нашей страны. Но весьма значительным фактором являлась также частная инициатива отдельных граждан, самоуправление. Тип полудетей, ожидающих для всего директив сверху, является, по крупному счёту, плодом селекции, производимой большевиками в течение 70 лет и продолжающейся доселе. Хотя нельзя отрицать, что и в Царской России уже имел место быть крен в сторону чрезмерного огосударствления, бюрократизации всех отраслей жизни. Об этом с тревогой писал в своём труде «Монархическая государственность» Л.А. Тихомиров: «…Область ведения управительных учреждений беспрерывно расширяется. Контроль частных граждан и общественных учреждений за действием бюрократических учреждений постоянно суживается. Контроль бюрократии за каждым малейшим действием личности и общественных слоев непрерывно растет.

Эта беспрерывно и бесконечно возрастающая административно бюрократическая опека, превзошедшая все примеры, бывшие дотоле, приводит общественные силы к расслаблению. Они почти отрицаются, если не в теории, то на факте. Все за всех должен делать чиновник и подлежащая власть. Таким путем правительственные учреждения разрастаются более и более. Силы национальные не только не развивают и не укрепляют своей организованности, но постоянно расслабляются бесконечной опекой, указкой, воспрещением и приказом.

Нация приучается все меньше делать что-либо собственными силами и удовлетворения всякой своей потребности ждет от «начальства». Это истинное политическое развращение взрослых людей, превращаемых в детей, сопровождается отсутствием возможности их контроля за действиями опекателей - чиновников, порождая в общественном мнении вместо разумного обсуждения действий администрации царство сплетни, в которой уже и разумному человеку невозможно отличить фантастических или злостных выдумок от действительных злоупотреблений.

Само собой, что так воспитываемая нация не может не терять постепенно политического смысла и должна превращаться все более в «толпу».

В толпе же непременно возобладают демократические понятия о верховенстве.

Не только более высокий этический принцип заглушается у политически приниженного народа, но даже аристократическое доверие к силе лучших исчезает, ибо их уже не видно: толпа сера и однообразна, в ней нет ни худших, ни лучших, есть только численность - большинство и меньшинство.

...Вредное влияние внутренней логики бюрократического всевластия соединилось с вредным влиянием социальной расшатанности страны. В общем получилось то явление, что властный правящий класс бюрократии по личным качествам, начал становиться гораздо ниже «управляемых». При всяком опасном или сложном случае бюрократия неизменно начала оказываться «без людей»: ни знаний, ни способности рассудить, ни энергии действия в ней не стало оказываться... Это начало проявляться одинаково во всех сферах: гражданской, духовной, даже военной».

Тем не менее, роль самостоятельных, волевых, предприимчивых и ответственных людей в России была велика во все времена. Достаточно вспомнить, что спасением Отечества от Смуты Россия обязана не высоким сановникам, а т.н. «последним людям» (так именовало себя 2-е Ополчение) и, в первую очередь, простому купцу-говядарю Минину, не знавшему даже грамоты. Этот скромный человек, имя которого никому не было ведомо за пределами родного города, сумел поднять русских людей на борьбу с интервентами в то время, когда казалось, что уже ничто не может спасти погибающее Московское государство. Надо также отметить, что в то страшное время русские люди в целом дали блестящий пример самоорганизации в отсутствие государственной власти.

Важно помнить и историю освоения новых земель. Как мы помним, Сибирь была присоединена к России не Государевым войском по царскому приказу, а вольной инициативой атамана Ермака и его сподвижников, кои положили завоёванные земли к стопам своего Царя. Материальное же обеспечение Сибирского похода взяли на себя знаменитые Строгановы, являющие собой, пожалуй, один из самых ярких примеров русских деловых людей.

Купцы и промышленники Строгановы происходили из разбогатевших поморских крестьян. Родоначальником фамилии считается новгородец Спиридон, время жизни которого по всем источникам приходится на период правления Дмитрия Донского. Его правнук Фёдор Лукич Строганов (в иночестве Феодосий) обосновался в Соли-Вычегодской, где позже его сын Аникей завёл солеваренный промысел, получив грамоту царя Ивана IV «на пустое место под варницу с податными льготами на шесть лет». В 1558 году Иван Грозный пожаловал брату Аникея Григорию огромные владения на земли Уральского Прикамья — по реке Каме. В августе 1566 года земли Строгановых были взяты в опричнину, а два года спустя старший сын Аникея, Яков получил жалованную грамоту на земли по реке Чусовой.

Строгановы, развивая в своих владениях земледелие, солеваренные, рыбные, охотничьи и рудные промыслы, строили города, крепости, с помощью своих военных дружин подавляли восстания местных народностей и присоединяли к России новые территории в Предуралье, на Урале и в Сибири.
После убийства сына Аникея Семёна во главе рода стала его вторая жена, Евдокия Нестеровна Строганова (урождённая боярская дочь Лачинова, в иночестве Евфросиния).

В Смутное время Строгановы активно помогали Москве в борьбе с самозванцами и интервентами. Грамотой царя Василия Шуйского Никита Григорьевич Строганов 23 февраля 1610 года, а Андрей и Петр Семёновичи Строгановы 29 мая 1610 года, за усердную службу царю и Отечеству во время государственной смуты и за денежные ссуды (около 842 тысяч рублей) были пожалованы особым почётным званием именитых людей.

В XVII веке Строгановы в широких масштабах развили солеваренную промышленность в районе Соли-Камской. Владения, раздробленные между наследниками детей Аникея Строганова, объединил в 80-х годах XVII века Григорий Дмитриевич Строганов. К нему перешли также солеварни Шустовых и Филатьевых. Григорию Дмитриевичу Строганову были даны восемь царских грамот, из них шесть передавали ему земли и недвижимость в Прикамье. Общая площадь пермского имения Г. Д. Строганова к моменту его смерти в 1715 году составила 6 млн. 639 тыс. десятин земли.

В ходе Северной войны (1700—1721) Строгановы предоставили значительные средства царю Петру I, основали ряд железоделательных и других заводов на Урале. За это Государь пожаловал их баронскими титулами.

Уже при Екатерине II Александр Сергеевич Строганов, возведённый в графское достоинство, участвовал в работе комиссии по составлению проекта нового уложения, а в конце XVIII — начале XIX веков был президентом Академии художеств, главным директором Публичной библиотеки, членом Государственного совета.

Другие не менее известные промышленники – Демидовы – также происходили из крестьян. Родоначальник славной фамилии Демид Григорьевич Антуфьев приехал в Тулу из села Павшино, чтобы заняться кузнечным делом при тульском оружейном заводе. Его старший сын, Никита, искусный оружейник, стал поставщиком оружия для войска во время Северной войны. Так как поставляемые Демидовым ружья были значительно дешевле заграничных и одинакового с ними качества, то Пётр в 1701 г. приказал отмежевать в его собственность лежавшие около Тулы стрелецкие земли, а для добычи угля дать ему участок в Щегловской засеке. В 1702 году ему были отданы также Верхотурские железные заводы на реке Нейве, с обязательством уплатить казне за устройство заводов железом в течение 5 лет и с правом покупать для заводов крепостных людей. Годом позже Пётр приказал приписать к заводам Демидова две волости в Верхотурском уезде.

С 1716 по 1725 год Демидов построил четыре завода на Урале и один на реке Оке. Он стал одним из главных помощников Петра при основании Петербурга, жертвуя на это и деньги, и добываемое железо.
Сын Никиты, Акинфий, с 1702 года управлял Невьянскими заводами. Для сбыта железных изделий с заводов он восстановил судоходный путь по Чусовой, открытый ещё Ермаком и потом забытый, провел несколько дорог между заводами и основал несколько поселений по глухим местам вплоть до Колывани, построил 9 заводов и открыл знаменитые алтайские серебряные рудники, поступившие в ведение казны. Он принимал меры для разработки асбеста или горного льна, распространял добывание и обработку малахита и магнита.

Брат Акинфия Никита, знаток горнозаводского дела, активно работал в Берг-коллегии и основал железоделательные Нижнешайтанский, Буйский, Кыштымский, Лайский заводы и Давыдовский медеплавильный завод.

Как и Строгановы, Демидовы получили дворянский титул. Их потомки были известных широкой благотворительностью и меценатством. Прокофий Акинфиевич Демидов потратил 1 107 000 руб. на основание Московского воспитательного дома. Им было учреждено коммерческое училище, на которое он пожертвовал 250 000 руб. Когда же стали открываться народные училища, Прокофий пожертвовал на них 100 000 руб. С его именем связывается также учреждение ссудной казны и Нескучного сада в Москве.
Его брат, Григорий, известен как создатель первого в России научного ботанического сада под Соликамском и как корреспондент шведского учёного Карла Линнея. Также Григорию выпало спасать фонды библиотеки Академии наук после пожара 5 декабря 1747 года. Его трехэтажный дом на Васильевском острове на 20 лет, до 1766 года принял библиотеку и собрание Кунсткамеры.

Младший из трёх сыновей Акинфия, Никита, покровительствовал учёным и художникам. Он издал «Журнал путешествия в чужие края» (1766), в котором много верных замечаний, указывающих на широкую наблюдательность автора. В 1779 году учредил при Академии художеств премию-медаль «за успехи в механике».

Его сын, Николай, начал службу адъютантом при князе Потёмкине во время второй турецкой войны. За свой счёт он построил фрегат на Чёрном море. В 1807 году пожертвовал дом в пользу Гатчинского сиротского института. В 1812 году выставил на свои средства целый полк солдат («Демидовский»). В 1813 году подарил Московскому университету богатейшее собрание редкостей и в том же году построил в Петербурге четыре чугунных моста.

Будучи с 1815 русским посланником во Флоренции, Николай Демидов много заботился о своих заводах, принимал меры к улучшению фабричной промышленности в России, развёл в Крыму виноградные, тутовые и оливковые деревья. В 1819 году пожертвовал на инвалидов 100 000 рублей, в 1824 году, по случаю наводнения в Петербурге, на раздачу беднейшим жителям — 50 000 руб., в 1825 году — собственный дом для «Дома Трудолюбия» и 100 000 рублей. Кроме того, Николай Никитич составил во Флоренции богатейшую картинную галерею. Благодарные флорентинцы за основанные им детский приют и школу поставили ему памятник.

Двоюродный брат Николая, Павел Григорьевич, получил образование в Гёттингенском университете и Фрейбергской академии. «За обширные познания в натуральной истории и минералогии» Екатерина II пожаловала его в советники берг-коллегии. Павел Демидов находился в переписке с Линнеем, Бюффоном и другими заграничными учеными, составил замечательную естественнонаучную коллекцию, которую вместе с библиотекой и капиталом в 100 000 руб. подарил Московскому университету. В 1803 г на пожертвованные им средства (3578 душ крестьян и 120 000 р.) было основано «Демидовское высших наук училище» (затем Демидовский юридический лицей). В 1805 г. он пожертвовал для предполагаемых университетов в Киеве и Тобольске по 50 000 р., тобольский капитал к 80-м годам возрос до 150 тысяч руб. и пошел на учреждение Томского университета, в актовой зале которого поставлен портрет Демидова. В 1806 г. он пожертвовал Московскому университету свой мюнцкабинет, состоявший из нескольких тысяч монет и медалей. В Ярославле ему поставлен памятник, открытый в 1829 г.
Благотворителем слыл и сын Николая Никитича Павел. Будучи губернатором Курска, он построил здесь четыре больницы. Известен также, как учредитель «Демидовских наград», на которые жертвовал при жизни и назначил выдавать в течение 25-ти лет со времени его смерти по 20 000 р. ассигнациями или 5714 руб. сер. ежегодно.

На средства Демидовых были основаны «Демидовский дом призрения трудящихся» в Петербурге и «Николаевская детская больница».

Таких-то людей даровало Отечеству крестьянское сословие. В нашей оболганной истории с давних пор повелось изображать крестьян забитыми, бесправными людьми, по сути своей рабами. Между тем, русское крестьянство отличалось большой предприимчивостью и трудолюбием, благодаря чему и явилось из этого сословия столько самобытных и значительных русских деятелей. Должно согласиться, что крепостная зависимость негативно сказалась на развитии русской деревни. Однако, говоря о крестьянстве, нельзя забывать, что значительная его доля оставалась вольной, и к моменту отмены крепостного права доли эти были равны.

Условия жизни вольных крестьян были несравнимо лучше крепостных, в чём можно убедиться, даже читая произведения русской классики. Вот, одно из описаний вольной деревни, оставленное Афанасием Фетом: «мы проезжали вдоль большой однодворческой деревни с чистыми крестьянскими постройками и пестревшими расписными ставнями. Все эти избы утопали в зелени ракит и садовых деревьев. Был праздничный день. Мы наехали на веселые толпы молодежи вокруг качелей и нескольких палаток с бабьим товаром и разными сладостями. Ветер дул, волнуя пестрые ленты женских головных уборов. Ласточки, словно принимая участие в деревенском празднестве, носились между группами гуляющих. Всюду виднелись веселые улыбки с белоснежными зубами и ни одного безобразно пьяного лица.
Обращаясь к отцу, я сказал: Вот истинно счастливые люди. Невольно им позавидуешь…»
Обратимся к мнению современного исследователя В.А. Башлачёва: «Гуманитарии до сих пор зимнюю жизнь русского крестьянина описывают так: «Лежал Ваня на печи, да жевал калачи». Но ведь печь, как ни протопи, остынет за сутки. Так что длинный «русский мороз» на печи не пролежишь, заледенеешь. А насчет «калачей», чтоб их «жевать» - это надо их еще сначала купить!.. Вот как описывает подготовку к зимней жизнедеятельности русских крестьян Сергей Максимов, который по долгу службы побывал практически во всех уголках европейской России ХIХ века: «К Покрову /1 октября по старому стилю/ озими давно засеяны и яровые поля убраны, собственно, крестьянские работы закончены... И солнышко давно закатилось, а в деревнях не до сна: играют огоньки, и спят только малые детишки... Чтобы зимой прожить всей семьей, - надо промышлять» (Максимов C. По Русской земле – изд-во «Советская Россия» 1989, с.20-26.)

А так автор «Толкового словаря»: «Тысячи плотников, столяров, половщиков, каменщиков, штукатуров, печников, кровельщиков рассыпаются по всей России. Крестьяне деревень держатся промыслов... В селениях заведено, что молодой парень должен заработать... потом уже, уплатив за три-четыре года подушное, жениться. Тут не найдете вы мужика-домоседа, который бы не видел свету...» (Даль В. Избранные произведения – изд-во «Правда». 1983, c.206-207.)

А вот так пишет летописец из провинции: «Ткачи миткаля и бумажных материй работают... в уезде более известны следующие промыслы: пильщиков, бочаров, штукатуров, работающих в столицах, торговцев хлебом, фруктами, калачами, мелочных торговцев... Шляпники занимаются выделкой поярковых шляп. Второстепенные промыслы: извозничество, печники, плотники, тележники, пуговичники и сусальщики». (Богоявленский А. Тарусская летопись – Таруса, альманах «Тарусский провинциал», 1991, с. 18.)

Продолжение следует

Е. Семенова
Tags: Белая Идея
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments