"Перекличка" журнал РОВС (pereklichka) wrote,
"Перекличка" журнал РОВС
pereklichka

Исламистское подбрюшье России

На фоне обсуждения резонансных терактов в Стамбуле практически осталась без внимания новость о том, что в Карагандинской области Казахстана были задержаны шесть радикальных исламистов, один из которых совершил самоподрыв.

Пресс-релиз казахстанского Комитета Национальной безопасности (КНБ) предельно скуп, но имеющейся информации достаточно для того, чтобы она вызвала беспокойство. Известно, что операция была осуществлена еще 26 июня в городе Балхаш и поселке Гульшат. Как сообщил председатель КНБ Владимир Жумаканов, задержанные были местными, гражданами Казахстана, и принадлежали к религиозному течению салафизм.

Хотя в КНБ отмечают, что события в Карагандинской области «никак не связаны с Актюбинском», любые проявления радикального исламизма в Казахстане еще долго будут восприниматься исключительно в связке с крупнейшим терактом в истории страны, который произошел 5 июня. Теракт в Актюбинске вызвал волну обсуждений на тему того, какие угрозы для России может представлять рост экстремизма в Казахстане.

Лишь звено в цепи

Ошибкой ряда экспертов было воспринимать события в Актюбинске как одиночный резонансный террористический акт, не учитывая, что он вполне укладывается в рамки давнего тренда. Еще в 90-е годы в Казахстане были заложены основы радикального исламизма, проявления которого стали особенно очевидны сейчас. В начале 90-х годов вместе с инвестициями Саудовской Аравии, Кувейта, Турции и Катара в страну хлынула первая волна иностранных миссионеров, представляющих транснациональные радикальные структуры — «Хизб ут-Тахрир аль-Ислами» (запрещена в РФ) и «Таблиги джамаат». Во второй половине 90-х в Казахстан вернулись граждане, ранее покинувшие страну в целях получения религиозного образования за рубежом. Лишь впоследствии в Казахстане был принят закон о том, что религиозное образование разрешено получать только в Турции, Египте, Малайзии и России. Но в стране уже появились внутренние носители радикальных идей, которые работали с местной молодежью. В начале 2000-х годов ситуация усугубилась влиянием с Северного Кавказа и параллельной «волной» с юга Казахстана, Узбекистана и Киргизии. Республика в течение долгого времени «обрабатывалась» как извне, так и изнутри. Поэтому произошедшее в Актюбинске — лишь звено в цепи событий: первые теракты случились на западе Казахстана в 2011–2012 годах.

Директор Группы оценки рисков (Казахстан) политолог Досым Сатпаев рассказал, что он и его коллеги постоянно отслеживают деятельность правоохранительных структур и с середины нулевых в глаза стала бросаться очень тревожная тенденция: представителей радикальных структур стали задерживать практически во всех районах Казахстана, над ними проходили судебные процессы, по итогам которых подсудимые получили реальные сроки.

«Работа идет, но лишь по отношению к части радикалов. Как мне кажется, проблема Казахстана в том, что утрачена стратегия работы с протестными настроениями. Сами правоохранительные структуры не знают, даже примерно, какой процент радикалов действует в Казахстане», — замечает Досым Сатпаев.

Ранее комитет по делам религий озвучил числа: в Казахстане около 15–16 тысяч приверженцев салафизма, но не все они являются сторонниками радикальных идей. В 2015 году КНБ насчитал в республике 24 радикальных салафитских организации с общим составом членов в примерно 500 человек, а сейчас появляются другие цифры: и 1,5, и 2 тысячи человек.

«Задержания в Карагандинской области, по сути, являются подтверждением того, что радикальные структуры имеют ячейки во всех регионах Казахстана. Самоподрыв одного из исламистов напомнил события в Актюбинске и Таразе (теракт 12 ноября 2011 года на юге Казахстана. — РП.). Были и другие случаи, когда люди пытались собрать бомбу по инструкциям из интернета, и они у них взрывались. То есть это были не профессионалы, а любители. Гораздо больше рисков возникнет, когда на территории Казахстана появятся более опытные террористы, например те, кто вернется из зоны боевых действий в Сирии и Ираке», — считает Сатпаев. Количество боевиков из Казахстана, примкнувших к ИГИЛ (запрещена в РФ), также точно неизвестно. КНБ на конец 2014 года располагал данными о 303 выехавших в Сирию гражданах республики, из которых 150 человек — боевики, остальные — члены их семей.

После событий в Актюбинске власти решили ужесточить законодательство в сфере борьбы с экстремизмом и терроризмом, на правительственном уровне идут попытки разработать новую программу по борьбе с безработицей среди молодежи. Подобные инициативы возникали и ранее — после терактов 2011–2012 годов, но полноценно реализованы не были. Проблема носит не только идеологические предпосылки, но и экономические. Большинство задержанных и осужденных за экстремизм и терроризм в Казахстане — это безработные молодые люди до 29 лет. Есть еще вторая категория лиц — люди, которые попали в тюрьму и вышли из нее. Сегодня казахские тюрьмы превратились в мощные идеологические школы для радикалов, где попавших за решетку впервые вербуют под прикрытием защиты и помощи с социальной адаптацией.

«Принимаются меры экономического, законодательно идеологического характера. Но все это запоздало, и эффект от них будет невысоким. Очень много молодежи уже было потеряно, выросло целое поколение, часть которого радикализировалась и через деятельность в определенных структурах выражает свой протест. Идеологическая работа в стране провалена. В Казахстане в принципе нет государственной идеологии как таковой, и все попытки объединить народ вокруг какой-то идеи провалились, у нас очень много различных групп: кто-то ориентирован на Россию, кто-то больше на тюркоязычный мир, есть сторонники религиозного развития, а есть — демократического пути. Общество расколото. Я называю эту проблему "идейный сепаратизм"», — говорит Досым Сатпаев.

Общие угрозы

Казахстан является ближайшим партером России, взаимодействие осуществляется в рамках ЕАЭС, ШОС, ОДКБ и в формате двустороннего сотрудничества, наши страны объединяют исторические культурные связи. Поэтому беды Казахстана не могут оставлять равнодушными власти РФ и ее простых граждан.

Есть опасения, что религиозный экстремизм пойдет на экспорт в Россию, но здесь следует понимать, что кооперация различных радикальных структур, действующих в Казахстане и на Северном Кавказе, налажена уже давно. Наиболее радикальное направление салафизма — тахриризм — пришел на Запад Казахстана из России, небезызвестный Саид Бурятский приезжал для ведения пропаганды в республике. Такой взаимообмен опытом и «кадрами» может быть опасен для обеих стран.

Стоит принимать во внимание региональный фактор, хотя Казахстан не имеет общей границы с Афганистаном, его стабильность очень сильно зависит от ситуации на туркмено-афганской границе. В случае если произойдет ее прорыв с участием исламистских группировок, то целью этого прорыва может стать удар по Каспийскому региону — Иран, одно из государств каспийского региона является злейшим врагом для салафитов. А в Западном Казахстане сосредоточены нефтегазовые компании иностранных инвесторов, которых очень беспокоят задержания исламистов. И, разумеется, действия исламистов в Каспийском регионе, который является уязвимой зоной, будут проблемой для России. Поэтому противодействие радикальному экстремизму должно осуществляться нашими странами исключительно плечом к плечу.

Русская Планета
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments