"Перекличка" журнал РОВС (pereklichka) wrote,
"Перекличка" журнал РОВС
pereklichka

Category:

Мукденское сражение

10 марта 1905 г. окончилось Мукденское сражение русско-японской войны. Для обоих сторон данное сражение фактически окончилось поражением. Русская армия была вынуждена отступить из-под Мукдена на север, закрепившись на новых позициях у Сыпина, где и оставалась до самого конца войны. Японская армия захватила Мукден с огромными людскими потерями, опустошенными магазинами, расстроенным снабжением и сломленным боевым духом солдат.

А все начиналось 17 февраля, когда японские войска подошли к Мукдену. Куропаткин, получив сведения о том, что из-под Порт-Артура к Ойяме уже подходят дивизии Ноги с многочисленной артиллерией и что откладывать наступление до сосредоточения японцами всех сил нельзя, решил выступить немедленно и 21 февраля отдал следующее распоряжение: «Признавая подготовительные действия к наступательным операциям законченными, предлагаю армиям атаковать противника... Атаку начинает 2-я армия. Первым днем наступления назначаю 12 февраля (25 февраля н.ст.). Первоначальной целью наступления я ставлю оттеснение японских армий за Тайцзыхе с нанесением им поражения. Первоначальным предметом действий выбираю армию Оку. Способом для действий определяю охват левого фланга расположения армии Оку».

По данным Куропаткина, указанным в циркулярном письме командующим армиями, боевой состав войск к 20 февраля был следующим: в 1-й армии - 104 батальона, 89200 штыков; во 2-й - соответственно 126 и 99900; 3-я армия имела 72 батальона, 64358 штыков; в Цинхеченском отряде числилось до 15 тыс. человек. В общем резерве состояло 41 795 человек. Все три Маньчжурские армии вместе с отдельными отрядами насчитывали в своих рядах свыше 300 тыс. активных штыков, 16 тыс. сабель и до 8 тыс. саперов, Артиллерия имела на вооружении 1219 полевых и 256 тяжелых главным образом шестидюймовых орудий и 56 пулеметов.

На правом фланге занимала по фронту до 30 км 2-я армия под командованием нового командующего генерала Каульбарса, состоявшая из 1-го Сибирского, 8-го, 10-го и Сводно-стрелкового армейских корпусов и других отдельных частей. По диспозиции от 22 февраля армия имела в своем составе 126 батальонов, 53½ эскадрона и сотни кавалерии, 502 орудия, 28 пулеметов и 4 неполных батальона саперов. Характерно, что если во время январского боя против Сандепу действовало среди прочих 4 осадных орудия, то через месяц их здесь стало в десять раз больше: на 1 км фронта было установлено до 20 тяжелых и 19 полевых орудий, что соответствовало уставным нормам для разрушения долговременных сооружений.

В центре по обеим сторонам железной дороги находились войска 3-й армии заменившего Каульбарса барона Бильдерлинга. Входящие в нее 5-й и 6-й Сибирские и 17-й армейский корпуса и отдельные части занимали позиции, простиравшиеся по фронту более чем на 20 км, которые были укреплены в инженерном отношении по последнему слову фортификационного искусства. Армия имела 146 тяжелых орудий.

Левый фланг протяжением до 50 км по фронту занимали войска 1-й армии Линевича, состоявшие из 2, 3 и 4-го Сибирских и 1-го армейского корпусов. Армии Линевича, кроме того, с началом сражения был подчинен так называемый Цинхеченский отряд, в который входили 17 батальонов, 19 сотен с 22 орудиями. Отряд прикрывал русскую группировку войск с востока.

Общий резерв Куропаткина (16-й корпус и отдельные части) находился за центром фронта южнее Мукдена.

Войска Куропаткина, 10 из 12 корпусов, вытянутые в линию до 100 км, оказались слабыми и для наступления, и для обороны. Пять японских армий, занимая по фронту до 120 км, имели на своих флангах сильные группировки для наступления.

Для преодоления Мукденского укрепленного района при условии достаточного насыщения его войсками японцам потребовались бы колоссальные ресурсы в людях и тяжелой артиллерии. Ойяма не имел этих средств в достаточном количестве и, естественно, искал победы на флангах, планируя на этот раз обходы стратегического значения.

Наступательный план Куропаткина на практике не нашел применения.

Русские снова были вынуждены подчиниться воле противника и воевать в зависимости от его действий. Инициатива осталась за японцами.

План Ойямы преследовал цель окружить в районе Мукдена все три русские армии и уничтожить их, после чего, по мнению японцев, русские обрекались на полное поражение и неизбежную капитуляцию или потерю всего Дальнего Востока. Этот план заключался в следующем: 5-я армия Кавамуры, при поддержке дивизий 1-й армии Куроки, наносит удар по левому флангу 1-й русской армии Линевича, в частности по Цинхеченскому отряду и 3-му Сибирскому корпусу, с целью, оттеснив фланг противника к северу, привлечь сюда резервы Куропаткина. После выполнения этой задачи в бой вводится 3-я армия Ноги, которая в междуречье Хуньхе и Ляохе должна произвести стратегический обход правого фланга русских армий и, выйдя им в тыл, оседлать железную дорогу Мукден - Телин. Одновременно 2-я армия Оку и 4-я армия Нодзу при поддержке тяжелой артиллерии, наступая с фронта, должны сковать центр русских, а затем в случае удачи обхода с запада, при содействии 1-й армии Куроки и 5-й армии Кавамуры, прорвать его и, охватив левый фланг русских, завершить полное окружение.

26 февраля Куропаткин приказал Каульбарсу перейти к обороне и удержаивать занимаемые позиции.
Наступление японцев на левом фланге началось 18 февраля и со дня на день усиливалось. С утра 24-го Кавамура атаковал Цинхеченские высоты, вынудив к вечеру русский отряд оставить Цинхечен и отступить к Даяинскому перевалу и далее к северу. Командир отряда генерал Алексеев не проявил энергии и упорства при обороне позиции и, отступив, доложил об этом Куропаткину и Линевичу. Последний, не разобравшись в происшедшем, написал ретировавшемуся начальнику: «Быть может, при божьей помощи сохраним Цинхеченскую позицию»... Алексеев возмутился, приняв это за издевательство, и... был заменен Ренненкампфом.

22 февраля начали наступление две дивизии из армии Куроки, осуществляя план отвлечения русских сил на восток, против 3-го Сибирского корпуса, 13 батальонов которого занимали двадцатикилометровую позицию по фронту.

Куропаткин, как всегда, оставался в полном неведении о группировке сил противника и его намерениях. А так как на левом русском фланге японцы вводили в бой все новые и новые силы и в районе Цинхечена были взяты пленные, принадлежавшие 11-й дивизии, он решил, что там находится вся армия Ноги, и, следовательно, перейдя в решительное наступление на востоке, Ойяма наносил здесь главный удар. Хотя разведывательные органы действующей армии, научившись кое-чему за год войны, еще в середине февраля докладывали главнокомандующему более или менее точные данные о расположении японских армий, он, принимая к сведению информацию своего штаба, строил планы, исходя из личных предположений и догадок.

Решив, что японцы наносят главный удар с востока, Куропаткин приказал передать на усиление армий Линевича 1-й Сибирский корпус, изъяв его из 2-й армии, и отдельные части, всего 42 батальона пехоты и 128 орудий, из них 16 горных. Кроме того, он решил передать Линевичу и свой последний резерв - 16-й корпус с тем, чтобы 1-я армия, отбив атаки японцев, сама перешла в наступление. По счастливой случайности, вернее потому, что Ойяма на день раньше отдал приказ Ноги к выступлению, части 16-го корпуса, не успев еще оставить окрестности Мукдена, были задержаны и обращены против обходившей армии Ноги.

1 марта уже все пять армий Ойямы вели активные действия. На левом фланге у Линевича войска Ренненкампфа и Данилова надежно удерживали занимаемые позиции в районе перевала Гаотулин - Тюпинтай - Кудяза, отбив многочисленные атаки дивизий Кавамуры и нанеся им большие потери. На фронте 3-го Сибирского корпуса, который, усилившись до 50 батальонов и занимая по фронту до 30 км, шли жаркие бои. Русские войска располагались линейно и с трудом отбивались от наседавшего в разных местах противника. Японцам удалось занять несколько населенных пунктов, после чего они выдохлись и перешли к обороне. Линевичу нужно было контратаковать, хотя бы для того, чтобы оттянуть сюда силы Ойямы с его левого фланга, но командир 3-го корпуса, с разрешения командующего армией, решил сначала привести в порядок свои части. Момент для наступления был упущен, и бой на этом участке прекратился. Атаки японцев на позиции 2-го Сибирского корпуса были также отбиты с тяжелыми для противника потерями; действующая здесь японская гвардия все же перешла через реку Шахе и удержалась на ее правом берегу.

Войска 2-й армии на левом фланге сосредоточились в районе Сухудяпу. Вечером 3 марта Лауниц получил приказ оставить на левом берегу Хуньхе 15-ю дивизию и для прикрытия с северо-запада - бригаду, все остальные войска двинуть на север.

15-я дивизия в этот же день была атакована превосходящими силами противника, не оказала в бою упорства и отступила на восток, открыв здесь фронт. Японцы хлынули в прорыв. Хотя дивизия вскоре оправилась и, усиленная резервами, ликвидировала прорыв и остановила японцев, но своих позиции вернуть не сумела. Сухудяпу осталось у японцев. В связи с этим оказался под угрозой 5-й Сибирский корпус 3-й армии, вынужденный загнуть левый фланг вправо. Позднее по приказу Куропаткина корпус оставил свои позиции, обнажив фланг 17-го армейского корпуса, солдаты которого встретили и остановили дальнейшее продвижение японцев.

На центральном фронте и на левом фланге против Линевича 3 марта японцы вели безуспешные демонстративные атаки и непрерывно обстреливали передний край русских позиций, причем атаки против 2-го Сибирского корпуса велись не менее чем двадцатью батальонами гвардии. Особенно бешено рвались вперед 5-я и 1-я японские армии, стремясь сбить оборону и охватить левый фланг Линевича. На Гаотулинской позиции у Вяньяпуза японцы понесли очень тяжелые потери, не продвинувшись вперед ни на шаг. Накануне особенно блестяще дрались в районе Сыдяза солдаты из отряда генерала Данилова. Ожесточенные атаки частей японской дивизии, стремившейся прорваться к Хуньхе, были отбиты с громадными для нее потерями. Дивизия была настолько обескровлена, что в дальнейшем уже не смогла продвинуться вперед ни на одном из участков. Левый фланг, подвергшийся атакам двух японских армий, стоял насмерть и наносил противнику ощутимые потери.

Вечером ко 2-й армии присоединилась бригада Биргера, вернувшаяся после упорных боев с частями 1-й японской дивизии, особенно у Ташичао. На правом берегу реки Пухе не осталось ни одного русского солдата.

Обстановка на правом фланге стала проясняться только к утру 4 марта. Предполагалось, что обход совершают не менее трех и не более пяти дивизий, в действительности обходили три пехотные дивизии, две отдельные кавалерийские бригады и две пехотные резервные бригады. Каульбарс теперь имел свыше ста батальонов при 263 орудиях, т. е. некоторый перевес в силах, однако, по мнению командующего, недостаточный для перехода в наступление. В диспозиции на 4 марта все задачи, ставящиеся соединениям и отрядам, начинались со слов: «оборонять участок», «упорно оборонять позицию», «удерживаться на позиции» и др.

4 марта Ойяма для содействия дивизиям Ноги бросал против левого фланга 2-й русской армии 5-ю и 8-ю дивизии из армии Оку. Ноги силами 1-й и 9-й дивизий более уверенно продолжал марш на север с явным намерением достичь железной дороги Мукден - Телин и перерезать ее. На левом русском фланге японская гвардия вела непрерывные атаки против 2-го Сибирского корпуса, стремясь прорвать его позиции, выйти к Хуньхе и поставить под угрозу мукденскую группировку русских и с востока. Всего японцы произвели здесь 13 атак, но сибиряки твердо держались на своей укрепленной позиции и наносили японской гвардии большие потери.

В ночь на 5 марта Каульбарс, получив категорический приказ о переходе к активным действиям, поставил перед войсками задачу остановить и отбросить дивизии Ноги. Из имевшихся 107 батальонов с 263 орудиями собственно для наступления был выделен отряд из 49 батальонов при 115 орудиях под командованием генерала Генгросса. Отряд должен был охватить левый фланг армии Ноги, отбрасывая его к западу. Отряд генерала Топорнина (16 батальонов и 48 орудий) имел задачей, после развития успеха Генгроссом, перейти в наступление и теснить неприятеля тоже на запад. Третий отряд генерала Церпицкого (34 батальона и 100 орудий) обязывался твердо удерживать свои позиции и переходить в наступление одновременно с отрядом Топорнина.

Идея наступления - захождение правым плечом против обходившего противника, а не прорыв ему в тыл, была ложной, ибо успех всего плана ставился в зависимость от успеха отряда Генгросса. Этот прием, кроме дальнейшего загибания фланга армии, ни к чему привести не мог.

5 марта Ойяма, кроме атак против Церпйцкого, атаковал и на всех других направлениях, но безуспешно.

Понесли большие потери дивизии Оку. Из десяти атак, проведенных ими против 6-го Сибирского корпуса, ни одна не удалась. На направлении 1-го армейского корпуса русские, контратакуя, захватили 3 пулемета и 100 пленных. На Гаотулинской позиции японцы даже отступили, оставив на поле боя до 2 тыс. трупов. На самом левом фланге подразделения генерала Данилова продвинулись вперед и заняли господствующую здесь высоту.

Обстановка не была безвыходной, но Куропаткин без оснований отдал приказ командующим 3-й и 1-й армиями быть готовыми в любую минуту отойти к реке Хуньхе, а дивизионные обозы - немедленно оттянуть на параллель станции Хушитай, севернее Мукдена. 6 марта Каульбарсу предписывалось продолжать наступление, а Линевичу и Бильдерлингу - удерживая свои позиции, переходить в контратаки и сковывать силы противника.

В ночь на 6 марта командующий 2-й армией отдал диспозицию продолжать выполнение плана прошедшего дня. Но японцы не дремали, и обстановка, естественно, изменилась. Каульбарс не принял этого в расчет, оценил обстановку неверно и нацелил в этот день 33 батальона Генгросса впустую - дивизии Ноги находились уже севернее. Кроме того, и силы для продолжения наступления выделялись недостаточные, уменьшенные по сравнению с первым днем наступления. Этого не выдержал начальник штаба главнокомандующего генерал Сахаров. В записке к Куропаткину он писал, что «необходимо просить командующего 2-й армией, чтобы он дрался действительно всей армией, а не очередными бойцами на глазах прочих войск, стоявших, как говорят, свидетелями прямо в изумлении от неполучения не только приказаний, но даже разрешения идти вперед». Главнокомандующий ограничился запиской к Каульбарсу, рекомендуя ему наступать всеми силами. Вместо того, чтобы принять решительные, суровые меры, бюрократы, верные себе до конца, продолжали заниматься сочинением бумажек. Никакой трагизм положения не мог повлиять на изменение стиля руководства войсками на войне чиновников в генеральских мундирах.

Каульбарс, возможно, даже не прочитал очередной записки Куропаткина. Наступление отряда Генгросса закончилось более чем печально. Отряд, намеревавшийся произвести охват левого фланга японцев, оказался охвачен сам справа 1-й и 9-й дивизиями и слева 7-й дивизией и был остановлен, а после больших потерь в районе Ташичао, по приказанию командующего армией, прекратил свои действия. Таким образом, наступление провалилось окончательно.

Ойяма в этот день продолжал усиливать армию Ноги частями из 1-й армии Куроки и из своего резерва, готовясь нанести решительный удар с западного направления.

Куропаткинский штаб вторично предупредил командующих армиями, чтобы они дали приказание об энергичном отводе всех тыловых учреждений и обозов к Телину. Готовилось общее отступление.

Поздно вечером Каульбарс отдал приказ подчиненным ему войскам, предлагавший 7 марта удерживаться на занимаемых ими позициях.

Японские армии, помогая Ноги, атаковали почти по всему фронту, сковывая силы русских корпусов. На фронте 3-й армии Бильдерлинга атакующие японцы из 4-й дивизии армии Нодзу были основательно потрепаны и отброшены на исходные позиции. Зато его 6-я дивизия, поддержанная сильнейшим огнем тяжелой артиллерии, после неоднократных попыток захватила укрепленный опорный пункт Ханченпу и, таким образом, оказалась на флангах 17-го армейского и 6-го Сибирского русских корпусов. Вечером 17-й корпус был отведен за Хуньхе.

Русская тяжелая артиллерия по приказу Куропаткина была снята с позиций и отправлена в тыл. Это говорило о подготовке к отступлению и не способствовало усилению стойкости солдат и офицеров в полках, батальонах и ротах, вот уже в течение двух недель мужественно отбивавшихся от наседавшего со всех сторон неприятеля.

Японцы продолжали сосредоточиваться к западу и северу от Мукдена и, обходя, теснить войска 2-й армии; у Куропаткина же иссякли резервы, к тому же еще пропала вера в своих подчиненных генералов и в благополучный исход сражения, поэтому главнокомандующий отдал приказ по армиям об отходе на основные укрепленные позиции к Мукдену и на востоке на правый берег реки Хуньхе. Отход 1-й и 3-й армий был осуществлен в ночь на 8 марта под прикрытием сильных арьергардов. 3-я армия заняла предмостное укрепление Мукдена и укрепления к востоку до селения Мучан; 1-я армия - Фулинскую и Фушунскую позиции по правому берегу Хуньхе. Эта мера в связи с сокращением фронта позволила высвободить в резерв главного командования до 40 батальонов, из них 24 - из армии Линевича.

В последующие дни обстановка осложнилась. Отряд Лауница вместо наступления оборонялся, успешно отражая слабые атаки японских подразделений на своем правом фланге и отступая назад на левом. При этом здесь повторилась старая история: шесть русских батальонов истекали кровью, а четырнадцать - из резерва Каульбарса, наблюдая за боем, бездействовали, потому что поблизости не было командующего, и никто другой не мог отдать приказа об оказании поддержки. К 10 марта отряд Лауница усилился до 51 батальона пехоты, 21½ сотни кавалерии и 132 орудий, но наступать не мог. Командир отряда не имел штаба, не знал боевых возможностей подчиненных ему войск, не имел представления, кто на что способен, не только не знал в лицо подчиненных ему командиров частей, но даже не знал их фамилий, а последние не знали соседей. Царила полная неразбериха, и немудрено, что отряд не мог оказать существенного влияния на ход сражения, явившись заслоном, да и то слабым. Но следует сказать, что солдаты этого отряда все же дрались с полной отвагой и ответственностью и на своем участке не допустили японцев к железной дороге, заставив их вновь повернуть на север, параллельно железнодорожному полотну.

Обстоятельства потребовали от Куропаткина дальнейшего удлинения фронта 2-й армии.

Из частей 1-й и 3-й армий был сформирован новый отряд (29 батальонов и 80 орудий) под командованием командира 8-го корпуса генерала Мылова, который, ввиду того, что его корпус был разобран по частям в другие отряды, ничем не командовал. Отряд Мылова, расположившись севернее Лауница, на позиции между деревнями Госинтунь и Унгентунь, по фронту до 7 км, получил задачу совместно с соседом слева перейти в наступление и отбросить японцев.

Ввиду полной дезорганизации командования и недостаточных мер, принятых штабами, Куропаткин узнал о прорыве японцев у Киузана только утром 10 марта, т.е. когда японские дивизии выходили уже в тыл 2-й и 3-й армиям, отходящим, правда, на Телин. Дело в том, что еще накануне главнокомандующий пришел к выводу, что обходившую правый фланг армию Ноги, с каждым днем усиливающуюся за счет резервов Ойямы и войск из других японских армий, удержать невозможно; она прорвется к железной и Мандаринской дорогам и поставит на край пропасти все русские войска. В связи с этим Куропаткин отдал приказ, предлагавший командующим армиям в ночь на 10 марта оставить занимаемые позиции и отходить на линию ст. Хушитай - Пухе - Суцан и далее на Телин.

Утром 10 марта японцы, появившиеся восточнее и юго-восточнее Тавы - Пухе, увидели массы русских войск, артиллерии, обозов, отступавших на север по всем дорогам и без дорог.

Куропаткин развил кипучую деятельность, рассылая всем, всем, всем приказ за приказом вперемешку с записками, кстати, не помогавшими делу и, как правило, оканчивавшимися словами: «Отсюда не видно. Действуйте по Вашему усмотрению». Наконец-то главнокомандующий предоставлял своим подчиненным полную самостоятельность и инициативу, но слишком поздно. Начался хаос. Связь и всякое взаимодействие между войсками прекратились. Только войска на флангах отступления по частной инициативе командиров рот, батальонов, полков и бригад оказывали упорное сопротивление японцам, на глазах которых уходили дезорганизованные дивизии и полки русских.

Куропаткин, на которого Царь возлагал надежды, окончательно потерял всякий авторитет и в армии, и в стране. 17 марта Царь отстранил его от главнокомандования. Пост главнокомандующего занял генерал Линевич - семидесятилетний старик со множеством орденов и медалей, но с образованием, полученным им в Пехотном училище еще до реформы 1861 года. Линевичу, как известно, не пришлось проявить свои способности, но в армии никто не сомневался, что Куропаткин и Линевич стоят один другого.

Мукденское сражение, начавшееся 18 февраля и закончившееся 10 марта, развернулось на фронте до 130 км и в глубину до 75 км. По существу, оно представляло собой совокупность многочисленных самостоятельных отдельных боев на разных участках огромного по тому времени фронта и велось в основном по плану японского главнокомандующего.

В сражении участвовало восемь армий с общим числом свыше 650 тыс. бойцов, имевших на вооружении, кроме личного оружия, до 2500 современных орудий (в том числе свыше 500 тяжелых), а также до 250 пулеметов и огромное количество боеприпасов. Русские артиллеристы произвели до 400 тыс. выстрелов. По окончании сражения на театре в их распоряжении оставалось еще в среднем по 414 снарядов на орудие. Были дни, когда на отдельных участках расходовалось по 500 снарядов на орудие и до 300 патронов на винтовку.

Считается, что Мукденское сражение явилось прообразом армейской операции будущих войн, и в этом его историческое место в развитии военного искусства.

Исход сражения означал полный провал «куропаткинской стратегии». Из-за отсутствия полководческих данных у Куропаткина, Каульбарса, Линевича и других были упущены благоприятные условия, складывавшиеся во время обхода Ноги и на левом фланге у Линевича, для нанесения японцам поражения. Наши военачальники, как и в начале войны, плохо управляли войсками, не умели маневрировать на поле боя, не могли организовать подлинное взаимодействие родов войск, оставались совершенно неспособными к ведению активных действий, при обходах и охватах противником ограничивались пассивным загибанием своих флангов; заботясь о выполнении частных задач, они не занимались решением стратегических задач. Безразличие, нежелание брать ответственность по-прежнему характеризовали большинство командного состава; всякие попытки к изжитию этой злокачественной болезни в корне пресекались Куропаткиным; в сложных условиях трехнедельных боев, когда требовалась высокая культура и оперативность штабной работы, русские штабы оставались канцеляриями, а не органами командования по управлению войсками.

Многочисленная и превосходная русская артиллерия, полностью овладевшая методом ведения огня с закрытых позиций, была использована командованием на второстепенных участках и не сыграла той роли, которую она могла блестяще сыграть. Обычно артиллерия оставляла оборонявшуюся пехоту без прикрытия в самый ответственный момент, когда противник приближался до 500-800 м: боялись поразить своих.

Кавалерия использовалась неправильно. Ей не ставились боевые задачи по прорыву фронта противника; она оказалась неспособной вести разведку боем, к концу сражения, вместо того чтобы прикрыть отступавшую пехоту, она первая ушла на север. Участник сражения генерал Баженов в своих воспоминаниях очень метко и коротко определил причины проигрыша сражения. Он писал: «...разгромом мы обязаны вовсе не японцам, атаки которых всегда с огромными для них потерями были отбиваемы нашими доблестными войсками; разгром этот произошел только вследствие чрезвычайной нераспорядительности начальников всех степеней и крайней бестолочи всех распоряжений. Главным виновником проигрыша сражения Куропаткин с полным основанием признал себя, заявив впоследствии, что он не проявил энергия и настойчивости в создании необходимого стратегического резерва, а по ложной тревоге из тыла, наоборот, ослабил армии для охраны железной дороги, что, не разобравшись в обстановке, не уяснив направления главного удара Ойямы и не посоветовавшись ни с кем, направил в 1-ю армию Линевича почти весь резерв, оставшись в нужную минуту без средств для противодействия обнаружившемуся обходу армии Ноги; не случись этого, он имел бы для парирования обхода два полноценных корпуса. Наконец, Куропаткин брал на себя всю ответственность за перемешивание частей и нарушение войсковой организации и признавал себя виновным в том, что в критический момент боя не принял на себя командования войсками на правом берегу Хуньхе и не организовал контрудара во фланг и тыл обходившего правый фланг противника. Наконец, бывший главнокомандующий жалел, что отдал приказ об отступлении на день позже необходимого. Если бы он сделал это вовремя, Мукден был бы похож на Ляоян: отступление без поражения.

Куропаткин воевал с пером в руках, вмешиваясь буквально во все: записки из его вагона сыпались беспрерывно, при этом он упускал главное - общее управление действиями всех трех Маньчжурских армий, руководство командующими.

Редакция Переклички
Tags: Государство Российское, Русская армия
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments