"Перекличка" журнал РОВС (pereklichka) wrote,
"Перекличка" журнал РОВС
pereklichka

Categories:

Польское восстание 1830-1831 гг. Часть 1: от подготовки до битвы при Грохове

Подготовка польского восстания 1830-1831

Во дни торжества России над врагами внешними, когда громкие победы в войнах с турками и персами за Дунаем и за Кавказом, казалось, надолго обеспечили ее спокойствие, сверх всяких ожиданий, в собственных недрах ее явился враг внутренний, дерзнувший оскорбить ее достоинство самым вероломным образом: в ноябре 1830 года вспыхнуло восстание в Польше.

Не довольствуясь благоденствием своей отчизны, беспримерным в ее истории, под скипетром российских императоров, поляки возмечтали путём вооружённого восстания образовать из царства Польского государство отдельное, самостоятельное, включить в состав его западные губернии России, впоследствии отторгнуть польские области от Австрии и Пруссии, и воскресить Речь Посполитую в границах 1772 года, с ее шумными сеймами. Так думали многие легкомысленные паны, с наслаждением и гордостью вспоминавшие златое время владычества магнатов, и молодые люди нового поколения, неопытные польские юноши, незнакомые ни с историей своего отечества, ни с истинным положением дел, но слепые подражатели Запада. Главою и руководителем этой партии мнимых патриотов был князь Адам Чарторыйский, некогда любимый министр императора Александра, впоследствии попечитель Виленского учебного округа, обманувшийся в надежде быть наместником царства Польского. Подобная же партия возникла в Литве под влиянием профессора Виленского университета Лелевеля. Анархист в душе, он распалял умы своих многочисленных слушателей обольстительными софизмами, пышным изображением минувшего величия Речи Посполитой, надеждою воскресить его.

В духе той и другой партии еще с 1818 года начали возникать в Варшаве и Вильне тайные общества, имевшие разных руководителей, разные названия, но одну цель – свергнуть посредством восстания русское господство. Самые нелепые басни, обманы, обольщения, все было употреблено для возбуждения слепой и непримиримой ненависти к России. Злонамеренные усилия мало-помалу изгладили из памяти народа легкомысленного и неблагодарного все, что сделало для него русское правительство, приготовили умы к волнению и распространили дух мятежа. Требовалось одной искры, чтобы воспламенить пожар. Эту искру бросила шайка людей ничтожных, незамечательных ни умом, ни силою души, обыкновенно свойственною виновникам великих переворотов. Первая решительная мысль о бунте родилась в голове подпоручика польских войск Высоцкого: для этой цели еще в 1828 году он составил заговор из нескольких офицеров, подобных себе безумцев; в преступном умысле его впоследствии приняли участие многие подпрапорщики военной школы, студенты университета и праздные шляхтичи. За несколько дней до мятежа душою и руководителем заговора сделался Лелевель; но все тайно направляемо было невидимою рукою Чарторыйского.

Начало польского восстания (1830)

Польское восстание вспыхнуло вечером 17 ноября (старого стиля) 1830 года. Заговорщики разделились на несколько отрядов. Одни вломились в Бельведерский дворец с намерением овладеть особою наместника Польши, цесаревича Константина Павловича (брата императора Николая I); другие бросились к казармам, где стояли русские войска, в числе 7 000 человек, чтобы их обезоружить; третьи спешили возмутить польские полки; четвертые рассеялись по городу, призывая чернь к оружию для защиты граждан от мнимого нападения русских. Провидение сохранило цесаревича: пользуясь темнотою, он спасся от рук злодеев. Русские войска также успели соединиться, собрались близ дворца Бельведерского и окружили великого князя. Но польские полки, за исключением гвардейских конных егерей, восстали; мятежники овладели арсеналом, вооружили чернь и взволновали всю Варшаву. Великий князь, избегая кровопролития, выступил со своими войсками за город, чтобы тем опровергнуть нелепую молву, будто русские истребляют жителей столицы, и дать народу время образумиться. Считая, что начавшееся восстание вскоре перейдёт во внутреннюю распрю местных революционной и умеренной партий, Константин Павлович объявил, что «русским нечего делать в польской драке». Мало того, по распоряжению Константина поляками были без боя сданы крепости Модлин и Замостье с большими запасами оружия и снаряжения! Восстание 1830 на первых порах было легко подавить в зародыше, но Константин упустил удобный момент. Его бездействие стало крупнейшей ошибкой.

Надежда Константина Павловича не исполнилась. После удаления его к неистовым толпам черни и солдат присоединились все враги России и порядка. Тщетно поляки, верные долгу и престолу, старались успокоить умы: они пали жертвой своего усердия под ударами восставших злодеев; так погибли военный министр граф Гауке, генералы Потоцкий, Сементовский, Блюммер, Трембицкий и многие другие. Правительственный совет был уничтожен; вместо него заступило временное правительство, состоящее из князя Чарторыйского, графа Островского, Лелевеля, Немцевича и других вождей разрушительных партий; польские революционные клубы всеми мерами старались распространить восстание по всему царству, в чем и успели посредством обманов, клеветы и всякого рода обольщений. Из областных городов, по призыву временного правительства, спешили в Варшаву депутаты для образования польского сейма, который, согласно действующим законам, мог быть созван не иначе как только волею государя.

Здравомыслящие поляки с ужасом видели бездну, куда стремился легкомысленный народ, увлеченный своекорыстными безумцами. В надежде спасти его отставной генерал Хлопицкий, равно любимый войском и народом, враг мятежа и безначалия, принял на себя звание диктатора. Одним из первых актов польского восстания, поднятого на словах во имя «свободы», стало, таким образом, установление диктатуры. Хлопицкий прежде участвовал в походах Костюшки, с отличием служил в наполеоновской армии в Испании, но впоследствии вышел в отставку из-за недовольства тем, что его заслуги не были оценены по достоинству. В диктаторы его выдвинула польская аристократически-конституционная партия, которая желала только изменения конституции по образцу французской хартии и устранения неограниченной монархической власти и полагала, что заносчивость воинственной республиканской молодежи не приведет ни к чему, кроме гибели Польши.

Хлопицкий несколько обуздал солдат и чернь, смирил бунтовские клубы, рассеял неистовые скопища и, водворив в восставшей Варшаве некоторый порядок, отправил в Санкт-Петербург князя Любецкого и графа Езерского ходатайствовать пред государем о забвении всего прошедшего. Но, поляк в душе, он не хотел покориться безусловно, даже дерзнул мыслить о возможности склонить российского императора, при содействии других держав, к разным уступкам, льстившим самолюбию его единоземцев. Вследствие сего, поручив графу Езерскому домогаться в Санкт-Петербурге, между прочим, присоединения к царству Польскому западных губерний наших, он в то же время отправил деятельных агентов в Париж и Лондон искать заступничества Франции и Англии.

Требования восстановить Польшу в границах 1772 (по Днепр)

Но разве можно было предполагать, что русский самодержец отнесется милостиво или снисходительно к тем, кто обратится к нему со своими требованиями, держа в руках обнаженный меч! При первом известии о восстании в Варшаве государь император Николай I, глубоко тронутый и огорченный, объявил при разводе своим генералам и офицерам о столь неожиданном и печальном событии, выразив при том, сколь прискорбна для него измена войска, запятнавшая честь польской армии. Слова скорбящего государя произвели действие магическое. Все присутствовавшие при разводе поклялись в неизменной верности, в готовности пролить за него в борьбе с бунтовщиками последнюю каплю крови. Ту же клятву повторила в своем верном сердце вся Россия, когда царское слово возвестило ей, что восставшие поляки дерзают предлагать своему государю законному условия примирения. «Вы знаете, россияне, – говорил император Николай, – что мы отвергнем их с негодованием».

Послы восставшей Польши, князь Любецкий и граф Езерский, получили позволение явиться в Санкт-Петербург не в звании посланных от незаконной власти, а в качестве царских сановников, для донесения о варшавских происшествиях: первый как министр финансов, второй как депутат на сейме. Государь Николай I удостоил принять их и выслушать каждого особо. Оба они единогласно описывали происшествия варшавские. По словам их, польское восстание вспыхнуло без всякого предварительного плана, без определенной цели и был делом небольшого числа молодых людей, взволновавших войско и чернь распространением ложного слуха, будто русские убивают поляков. Граф Езерский в особенности повторял уверение, что несметное большинство народа и войска чуждо предприятию малого числа молодых безумцев, что оно непоколебимо в преданности престолу и что, по миновании первого изумления, все ужаснулись при мысли о последствиях мятежа, которые могли погубить всю страну, возложив на весь народ ответственность за преступное дело немногих. В заключение Езерский молил его величество о великодушном забвении всего прошедшего. Иностранцы писали потом, будто бы Езерский склонял государя императора для прочного спокойствия согласиться на общее желание поляков присоединить к царству западные губернии России. Выдумка нелепая! Никогда не осмеливался Езерский говорить подобно, ибо он знал Николая I.

Государь император в ответе своем изволил отозваться, что не вся польская нация навлекла на себя гнев его, что он требует наказания только главных виновников восстания, предоставляя себе право миловать, и полагая воспользоваться им с возможным великодушием; но что прежде всего поляки должны загладить преступление немногих заблудшихся людей немедленным и безусловным постановлением законного порядка. «Если же, – присовокупил император Николай, – поляки дерзнут поднять оружие против России и своего государя законного, в таком случае сами они и их пушечные выстрелы ниспровергнут Польшу».

В то самое время, когда государь столь милостиво и великодушно отзывался о делах польских, в Варшаве, вопреки всем усилиям Хлопицкого, восставшими был составлен и обнародован против России манифест, исполненный дерзких выражений и нелепых притязаний на восстановление польских границ 1772 – по самый Днепр на востоке. По возвращении графа Езерского из Санкт-Петербурга в ходе польского восстания совершился окончательный перелом. Хлопицкий сложил с себя звание диктатора, объявив, что он не хочет вовлечь своих единоземцев в неравную борьбу с Россией и что польская нация не имеет никакого права нарушить присягу, данную ею в верности императору и царю. Польским главнокомандующим стал теперь князь Радзивилл. Необузданные демагоги овладели кормилом правления, и в общем собрании палат противозаконный сейм, по предложению Солтыка, дерзнул провозгласить (13 января 1831 года), что дом Романовых более не царствует в Польше и что престол ее ожидает иного царя. Однако дворянские вожди польского восстания не сделали того, что было нужно, для возбуждения в Польше подлинно народной войны – в апреле 1831 сейм, по настоянию дворянской партии, отверг предложение наделить крестьян земельной собственностью и заменить барщину оброком, подлежащим выкупу. Этим был надломлен жизненный корень польской революции.

Столь наглое забвение поляками самых священных обязанностей, столь непреклонное упорство в зломыслии изумило всю Россию. Оскорбленная в собственном достоинстве, она изъявила громкий ропот и готова была восстать поголовно за права и честь своего монарха. Государь Николай I успокоил умы, возвестив верным подданным своим, что он возвратит отечеству мгновенно отторгнутый восставшими мятежниками край, устроит будущую судьбу его на основаниях прочных, сообразных с потребностями и благом всей империи, и навсегда положит конец враждебным покушениям польских злоумышленников. Россия верила царскому слову и не обманулась.

Битва при Грохове (февраль 1831)

К ноябрю 1830 года польская армия состояла из 23.800 пехотницев, 6.800 кавалеристов, при 108 орудиях. В результате активных мероприятий правительства (набор рекрутов, зачисление добровольцев, создание отрядов косиньеров, вооруженных поставленных торчком на древко косами) в марте 1831 года армия имела 57.924 человека пехоты, 18.272 кавалерии и 3000 волонтеров — всего 79.000 человек при 158 орудиях. В сентябре, к концу восстания, армия насчитывала 80.821 человек. Это почти равнялось выставленной против Польши Русской армии. Тем не менее, качество состава армии сильно уступало русскому: в основном это были недавно призванные и неопытные солдаты, в массе которых растворялись ветераны. Особенно уступала польская армия русской в кавалерии и артиллерии.

Для Русской Армии польское восстание было неожиданностью: русская армия была расположена частью в западных, частью во внутренних губерниях и имела мирную организацию. Численность всех войск, которые предполагалось употребить против польских безумцев, доходила до 183 тыс. (не считая 13 казачьих полков), но для сосредоточения их требовалось 3—4 месяца. Главнокомандующим назначен был граф Дибич-Забалканский, а начальником полевого штаба — граф Толь. К началу 1831 года поляки имели совершенно готовыми около 55 тыс.; с русской же стороны один лишь барон Розен, командир 6-го (Литовского) корпуса, мог сосредоточить около 45 тыс. в Брест-Литовске и Белостоке. Благоприятным моментом для наступательных действий Хлопицкий по политическим соображениям не воспользовался, а расположил свои главные силы войск эшелонами по дорогам из Ковна и Брест-Литовска к Варшаве. Отдельные отряды Серавского и Дверницкого стояли между реками Вислой и Пилицей; отряд Козаковского наблюдал Верхнюю Вислу; Дзеконский формировал новые полки в Радоме; в самой Варшаве было под ружьем до 4 тыс. национальной гвардии. Место Хлопицкого во главе армии занял князь Радзивилл.

К февралю 1831 года сила русской армии возросла до 125,5 тысяч. Надеясь окончить войну сразу, нанеся противнику решительный удар, Дибич не обратил должного внимания на обеспечение войск продовольствием, особенно на надежное устройство перевозочной части, и это вскоре отозвалось для Русской армии крупными затруднениями.


5-6 февраля (24-25 января по старому стилю) главные силы Русской армии (I, VI пехотный и III резервный кавалерийский корпуса) несколькими колоннами вступили в пределы Царства Польского, направляясь в пространство между Бугом и Наревом. 5-й резервный кавалерийский корпус Крейца должен был занять Люблинское воеводство, перейти за Вислу, прекратить начавшиеся там вооружения и отвлечь внимание противника. Движение некоторых русских колонн к Августову и Ломже заставило поляков выдвинуть две дивизии к Пултуску и Сероцку, что вполне соответствовало планам Дибича — разрезать неприятельскую армию и разбить её по частям.

Неожиданно наступившая распутица изменила положение дел. Движение Русской армии (достигшей 8 февраля линии Чижев-Замбров-Ломжа) в принятом направлении признано было невозможным, так как пришлось бы втянуться в лесисто-болотистую полосу между Бугом и Наревом. Вследствие этого Дибич перешёл Буг у Нура (11 февраля) и двинулся на Брестское шоссе, против правого крыла польских повстанцев. Так как при этой перемене крайняя правая колонна, князя Шаховского, двигавшаяся к Ломже от Августова, слишком отдалялась от главных сил, то ей предоставлена была полная свобода действий. 14 февраля произошло сражение при Сточеке, где генерал Гейсмар с бригадой конноегерей был разбит отрядом Дверницкого. Это первое сражение войны, оказавшееся удачным для поляков, чрезвычайно подняло их дух. Польская армия заняла позицию при Грохове, прикрывая подступы к Варшаве.

20 февраля 25-я дивизия VI русского корпуса по собственному почину атаковала Гроховскую позицию, но была отбита, потеряв 1620 человек. Дибич предполагал атаковать поляков только 26-го числа и, направив главный удар на слабейший пункт их позиции — левое крыло, отбросить противников от моста через Вислу, их единственного пути отступления; но утром 13-го числа услышана была канонада со стороны селения Белоленки, около Ковенского шоссе, по которому наступал отдельный русский отряд (Гренадерский корпус в 12000 человек) под начальством князя Шаховского. Опасаясь, чтобы поляки не обрушились на этот отряд превосходящими силами, Дибич, не успевший сосредоточить силы в намеченном направлении, решился безотлагательно атаковать неприятеля с фронта. Так произошло Гроховское сражение — самое кровопролитное дело за все войны России с Польшей.

За отсутствием общих предварительных распоряжений фронтальная атака эта велась без должной связи, да и по самым условиям местности (многочисленные речки, канавы с водой, ямы и болота) сопряжена была для Русской армии с большими затруднениями. Особенно упорный бой шёл за обладание тактическим ключом — находившейся в центре неприятельской позиции ольховой рощей.

Три атаки, веденные длинными линиями до 20 батальонов, были отражены, и советник Радзивилла Хлопицкий лично водил войска в яростные контратаки. Рощей русские части овладели лишь после четвёртой атаки, когда сам фельдмаршал повел в бой 3-ю гренадерскую дивизию. Затем Дибич решил нанести окончательный удар кавалерией. Но её натиск не принёс решительного успеха из-за стойкой обороны польских частей, сложной для действий конницы местности (речки, канавы, ямы) и разрозненности в действиях кавалерийских начальников.

Потери Русской армии составили 9400 человек, поляки лишились 12000 и 3 орудий.

Бой длился до самого вечера, когда, наконец, польские войска, совершенно расстроенные, стали отступать в предмостное укрепление Прагу, а оттуда в полном беспорядке потянулись через мост в Варшаву.

Отступившие поляки прикрылись линией Вислы и сильными укреплениями Праги. Русская же армия оплатила свой тактический успех при Грохове серьёзными потерями и растратой почти всего боезапаса. Она не имела для штурма Варшавы необходимых резервов и осадной артиллерии. Не была устроена и продовольственная часть — поход вёлся налегке. В этой ситуации Дибич не рискнул штурмовать польскую столицу и отступил к своим базам снабжения. Польские повстанцы понесли серьёзные потери в 12 000 солдат.

Н.Г. Устрялов
Tags: Государство Российское, История
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments