?

Log in

No account? Create an account

Предыдущая страница | Следующая страица

Говоря о формирующихся механизмах информационной войны в 1914–1918 гг. можно провести четкую градацию основных средств информационного воздействия. Вся работа агитационно-пропагандистской машины может быть разделена на два основных направления: информационное воздействие на общественность иностранных государств и работу по созданию информационного поля внутри своей страны. Каждое из этих направлений в свою очередь можно разделить на ряд векторов. Первое, связано с созданием необходимого информационного пространства в нейтральных странах и странах союзниках и работе по информационному воздействию на сознание противника. Работа внутри собственного государства была направлена на информирование тыловых территорий и работу с фронтом. Обозначенные направления информационного воздействия обеспечивались применением разнообразных методов и технических средств. Постараемся в данной статье рассмотреть наиболее распространенные из них.

Несомненным лидером агитации и пропаганды времен Первой мировой войны оставалась печатная продукция и одним из самых массовых ее продуктов были листовки и краткие брошюры, выпускаемые огромными тиражами. Учитывая техническую легкость создания листовок и их сравнительную дешевизну, все страны активно использовали этот способ распространения информации, просто засыпая ими армии противника. Так, например, только в июне 1918 г. одна из армий Германии сдала 300 тыс. неприятельских листков, а количество несданных могло быть примерно таким же. Как отмечает Р. Зульцман, сбрасывавшиеся с самолетов в конце войны немецкие листовки были весьма малочисленны и буквально тонули в огромной массе листовок, распространяемых противником[5].

На втором месте по своей значимости и численности информационным оружием Первой мировой войны являлись газеты. Этот мощный рычаг воздействия на сознание читателя был хорошо известен в Европе с XIX и денег на его функционирование не жалела ни одна из воюющих стран[7]. Так как прессе времен Первой мировой войны уделено достаточно много внимания в научной литературе[8], обратимся к малоизвестным попыткам российского военного ведомства оказать влияние на прессу нейтральных стран и сформировать там необходимое информационное пространство. Так, в 1915 г. Генеральный штаб русской армии совместно со Ставкой создал в Бухаресте, Стокгольме и Копенгагене телеграфные агентства под названием «Нордзюд». Эти агентства должны были снабжать нейтральную прессу благожелательной для России информацией и, прикрываясь этим невинным названием, собирать сведения о Германии и Австрии и сообщать их Генеральному штабу под видом агентских телеграмм. Здесь эти данные обрабатывались, редактировались и передавались в Ставку. Датский «Нордзюд» в начале февраля 1916 г. доносил, что его дела идут успешно, что за исключением двух газет, явно германофильских, все остальные получают и печатают его бюллетени, а это – 140 датских газет и журналов, из них 15 столичных и 125 провинциальных. Шведский «Нордзюд» извещал, что его деятельность все развивается, уже 30–40 провинциальных газет пользуются его бюллетенями, что налажены отношения с телеграфным агентством «Пресс-Централет» и т.д. Тратили эти «Нордзюды» в среднем по 5 000 руб. в месяц каждое. Результаты же их работы, несмотря на якобы «успешную» деятельность, этих расходов, – по словам их руководителей, – не оправдывали. В мае 1916 г. Ставка настояла на их ликвидации. Находившиеся при Ставке корреспонденты нейтральных стран были поставлены в особое положение. Этой группе корреспондентов Ставка платила под разными благовидными предлогами до 20 000 руб. в год. Увидев возможность получать, таким образом, деньги, эти корреспонденты газет нейтральных стран потребовали еще 50 000 руб. на усиление состава корреспондентов и прочие расходы. В ответ Станка дала им понять, что дело не в деньгах, а в том, как они будут писать о России; им было выдано еще 30 000 рублей. Однако попадалась газеты, которые не так дорого ценили свои услуги в отношении царской России. Например, одна бухарестская газета просила дать ей единовременно 3 000 франков и, получив их, стала писать в пользу России и русского военного агента, которое раньше ругала[9]. Германское военное ведомство аналогичным образом стремилось контролировать информационное содержание прессы нейтральных стран, однако совершались и попытки подкупа газет издаваемых на территории противника. Так, однажды, руководители германской «штатской» пропаганды решили подкупить одну французскую газету. Через подставных лиц было уплачено 10 миллионов франков. Однако газета эта не изменила своего отношения к Германии. Потерпев несколько неудач такого рода, Эрцбергеровское центральное бюро пропаганды отказалось от этих попыток и сосредоточило свое главное внимание на обработке католиков нейтральных стран. Английский посол в Париже, лорд Бертли отмечал что в Швеции немецкая пропаганда и агитация велась посредством соответствующих брошюр и подкупа шведских газет. Покупалась целая газета со всеми ее сотрудниками. Такая поголовная «покупка» гарантировала направление газеты, выгодное для немцев. В Дании, напротив, немцами применялась лишь система субсидирования некоторых газет, за что последние должны были время от времени помещать выгодные для немцев сведения в своих передовицах, или вывешивать в окнах редакций сообщения германской главной квартиры, хотя бы в остальных своих статьях газета и не носила германофильского характера[3].

Для воздействия в нужном направлении на сознание солдат в русской действующей армии, каждый штаб фронта и штабы некоторых армий издавали свои «Вестники». Эти последние являлись чисто казенными изданиями со всеми присущими им отрицательными сторонами. Солдаты, конечно, их сообщениям не верили и «Вестники» эти поставленной цели не достигали. Наоборот, болтливость этих «Вестников» нередко переходила всякие границы и давала противнику великолепный ориентировочный материал. С 1915 г. русская Ставка стремилась создать свое «Бюро печати», которое должно было бы соответствующим образом информировать как русскую, так и нейтральную и дружественную печать. Штабной офицер и цензор Михаил Лемке приводил любопытное «наставление» начальника этого «Бюро» – о чем и как должны писать газеты:

1) Начатая нами и не закончившаяся операция, по возможности должна обходиться молчанием, чтобы не обнаружить нашего плана.
2) Разгаданная нами операция врага не должна быть выяснена ему, чтобы обмануть противника своим неведением об его замысле.
3) Всякий наш неуспех в отражении удара – только в общих неясных выражениях.
4) Всякий наш успех должен быть сообщен вполне.
5) Наши потери и неудавшиеся операции и маневры обходить полным молчанием.
6) Когда мы бьем немцев – писать «германцев», а когда австрийцев — «противника».
7) Фамилий нашего командного состава и названий частей не упоминать.
8) Взятых нами пленных подсчитывать почаще, на разные даты, чтобы создавать иллюзию более значительного успеха.
9) Результаты действия неприятельских аэропланов обходить молчанием»[10. с. 65.].

Этот своеобразный кодекс наставлений показывает уровень достоверности военной информации, поступавшей тогда в печать, сложность работы добросовестного журналиста в создаваемых военачальниками условиях. В конце 1915 г. при Ставке было образовано Бюро печати, которое должно было установить более плодотворные связи военного командования и печати, ее военных корреспондентов. Оно расширило число военных корреспондентов в армии, но по сути не внесло никаких изменений в характер военной информации, поставляемой в периодику[11, с. 82].

Важная роль в информационной войне отводилась и устной пропаганде, в первую очередь в нейтральных странах. Например, со стороны Германии можно выделить двух бывших профессоров: профессора Рижского политехникума Вильгельма Оствальда и профессора Юрьевского университета Карла Эттингена. Эти лица разъезжали по Швеции и читали публичные лекции, направленные против России. С такими же лекциями ездил по шведским городам студент Петроградского университета и сын русского действительного статского советника Аксель Рипке. Военный агент в Дании в конце 1915 г. сообщил в русский Генеральный штаб, что для пропаганды среди украинцев в Германии было образовано специальное общество «Свободная Украина» во главе с отставным немецким генералом[3].

Следует отметить, что национальному вопросу германское командование уделяло большое значение и стремилось в своих листовках и брошюрах спровоцировать вражду народов в тылу противника с целью дестабилизации ситуации. В самом начале войны Германия возлагала большие надежды на восстание в Ирландии. Ряд воззваний и прокламаций были обращены к ирландцам с призывом к национальному освобождению от Англии. Когда Германии стало очевидно выступление Турции на ее стороне, она взялась за организацию соответствующей пропаганды из Турции на азиатских театрах войны, ей была организована в широком размере пропаганда на Кавказе, в Персии, а также через Афганистан. Ей помогал призыв к «священной войне», провозглашенный турецким султаном в качестве халифа[13]. Воззвания к народам на их родном языке, как один из распространенных приемов информационного воздействия, использовали все участники конфликта. Русское командование, например, неоднократно издавало воззвания и прокламации к болгарам, хотя как отмечал генерал Алексеев и «не рассчитывало на богатые результаты».

Важнейшим способом пропагандисткой работы в тылу противника стали письма из плена, которые содержали радужные картины и подрывали моральное состояние солдат воюющих на фронте. Так, зимой 1915 г. в русской армии усилилась добровольная сдача в плен. По этому поводу разными штабами было выпущено изрядное количество приказов и разъяснений, однако сдача в плен русских солдат продолжалась. Тогда русское командование решило прибегнуть к агитации. Некий Навоев написал брошюрку под названием «Как живется нашим пленным в Германии и Австро-Венгрии». Ставка издала эту брошюрку в количестве 200 000 экземпляров для распространения среди войск, в надежде, что она поможет убедить солдат не сдаваться в плен. Однако и это не помогло. В начале 1916 г. в Ставку поступили сведения, что находившиеся в германском плену уроженцы Саратовской губернии писали на родину письма о том, что в немецком плену им очень хорошо жилось. Начальник штаба Главковерха приказал: «Сообщать об этом сенатору Кривцову с просьбой начать распространение соответствующих брошюр в народе; обратиться к печати с просьбой помочь раскрыть народу правду и вести борьбу с провокацией; просить председателя Государственной Думы помочь путем думских речей разрушить хитро сплетенную паутину лжи для уловления наших дураков и написать обер-прокурору Священного Синода. Дело духовенства горячими проповедями говорить народу о позоре и грехе плена, о лжи, распускаемой немцами»[9].

Излюбленным методом информационных войн является пропаганда разнообразных «ужасов», представляющих собой откровенную ложь и красочные выдумки самого дурного содержания. Чем ужаснее и кровавее будет новость о противнике, запущенная в СМИ, тем больший эмоциональный эффект можно ожидать от читателя. Одним из самых ярких примеров подобной лжи могут стать английские сообщения о том, что немцы перерабатывают трупы солдат, своих и чужих, на стеарин и на корм для свиней. Это сообщение вызвало во всем мире бурю негодования и послужило поводом для вступления Китая в войну на стороне Антанты. 30 апреля 1917 г. английскому премьер-министру в палате общин был задан вопрос, намерен ли он принять меры к тому, чтобы в Египте, Индии и на всем Востоке стало известно, что немцы перерабатывают трупы собственных солдат и солдат противника на корм для свиней. Только в 1925 г. эта ложь была, наконец, разоблачена в статье, появившейся в американской газете «Times Dispatch», которая писала по этому поводу: «Из всех ужасных орудий современной войны едва ли не первое место занимает пропаганда, являющаяся важной составной частью военной машины любой нации. Знаменитая история с трупами, которая во время войны довела ненависть народов к Германии до предела, объявлена сейчас английской палатой общин ложью. Несколько месяцев тому назад мир узнал о том, что эта ложь была сфабрикована и распространена одним из ловких офицеров английской разведки[5]. Аналогичные красочные примеры заведомо ложных «ужасов» информационной войны представлены в одной из книг В. С. Пикуля: «Армию возмущало поведение немцев, бегущих от них, словно от чумы. Солдаты не понимали, в чем дело. Неужели они такие страшные? Все объяснилось очень просто... чтобы свалить грехи с больной головы на здоровую, Вильгельм II велел насытить Европу грязными слухами о нашествии азиатов, творящих в Пруссии неслыханные зверства. Берлинские газеты развопились на весь мир, будто в пределы непорочной Пруссии вторглись косоглазые орды дикарей, которым ничего не стоит вспороть животы почтенным бюргершам или разбить череп младенца прикладом...»[12, с. 358].

На равне с распространением так называемых «ужасов» о враге, противоборствующие стороны активно использовали дезинформацию и распространяли материалы на самые острые и злобные темы. В наибольшей степени в данном направлении проявили себя немцы. Они с присущей им скрупулезной пунктуальностью следили за каждым, порой самым мелким объяснением и изменением в жизни противника, стремясь ловко и искусно использовать эти факты в свою пользу. Так, например, в начале 1915 г., когда в Петербурге наметился конфликт между Николаем II и его супругой, поддержанной Г. Распутиным, на русском фронте стали распространяться следующие прокламации: «Солдаты! В самые трудные минуты своей жизни обращается к вам, солдатам, ваш царь. Возникла сия несчастная война против воли моей: она вызвана интригами великого князя Николая Николаевича и его сторонников, желающего устранить меня, дабы ему самому занять престол. Ни под каким видом я не согласился бы на объявление войны, зная наперед ее печальный для матушки-России исход: но коварный «мой родственник и вероломные генералы мешают мне в употреблении данной мне богом власти, и, опасаясь за свою жизнь, я принужден выполнить все то, что они требуют от меня. Солдаты! Отказывайтесь повиноваться вашим вероломным генералам, обращайте оружие на всех, кто угрожает, жизни и свободе вашего царя, безопасности и прочности дорогой родины. Несчастный ваш царь Николай»[14, с. 281]. Психологическое значение данной листовки важно тем, что подписана она была от имени самого императора – человека имеющего максимальную популярность в среде солдатской массы. А как известно, чем авторитетнее субъект внушения, тем ниже сопротивляемость объекта. Приведенный пример с листовкой от имени Николая II имел значительный успех на фронте, вызвав не только волнения солдат, но и увеличение количества сдающихся в плен.

Сам факт пребывания скандального старца Григория Распутина при дворе императора дал огромную почву для фантазий германской пропагандистской машины. Так, в марте 1916 г. германские цеппелины разбрасывали над русскими окопами карикатуру, изображавшую Вильгельма, опиравшегося на германский народ, и Николая Романова, опиравшегося на половой орган Распутина. Нечего и говорить, что такие и подобные им карикатуры производили большое впечатление на русскую солдатскую массу[15]. По воспоминаниям А. А. Головина, во время Первой мировой войны слухи о том, что императрица является любовницей Распутина, распространялись среди офицеров русской армии сотрудниками оппозиционного Земско-городского союза. В газетах и прокламациях германской пропаганды затрагивались и разбирались вопросы, о которых русский солдат мог только тайно думать. В них открыто говорилось о насилиях жандармов и полицейских над семьей солдата, об изменах офицеров, о розгах, о взяточничестве, подкупе и воровстве интендантов, о ничтожестве русского царя и его двора, о недостатке патронов и снарядов. В выставлявшихся из германских окопов плакатах сообщались политические новости из тыла, воспевались и раздувались успехи германских армий. Понятно, что все это оставляло определенный отпечаток на настроении неприятельских солдат и склоняло их к соответствующим выводам[3]. Постепенно, шаг за шагом русская армия подвергалась идеологической обработке со стороны противника. Первоначально веселые карикатуры перерастали в дезинформацию и откровенную ложь, сопряженную с муссированием реально существующих проблем на фронте. Русский солдат (в прошлом малограмотный крестьянин), уставший от войны все больше и больше в глубине души соглашался с рациональными и доходчивыми доводами агитации противника. Русский же офицерский корпус и военное ведомство ни чего в плане информационного противостояния предложить не смогло.

Апофеозом германской информационной войны на Восточном фронте стало массовое братание солдат конца 1916–1917 гг. Германские братальщики имели каждый свои определенные функции: одни должны были во время братания заниматься шпионажем в широком смысле этого слова; другие – агитировать за окончание войны; третьи – пропагандировать миролюбие и непобедимость Германии; четвертые – демонстрировать великолепие экономического положения Германии посредством раздачи шоколада, сигар и т. п.; пятые – рассказывать о темных делишках русских властей и т.д. Военные документы 1917 г. пестрят упоминаниями о братаниях солдат. Так, в докладе о поездке на фронт 11–19 апреля 1917 г. членов Государственной Думы Масленникова и П.М. Шмакова отмечалось, что «Германцы часто выходят из окопов. Следует упомянуть характерный случай. Германские офицеры предлагают нашим офицерам сняться (этим германцы, видимо, пользуются, чтобы сфотографировать наши боевые линии). Наши соглашаются. На ответную просьбу сняться германские офицеры становятся в позы, повернувшись задом. Рассказывают, что в наших окопах, удаленных от немецких шагов на 30, пулеметы в чехлах. Видимо, германцами сделано все, чтобы усыпить нашу бдительность и придать себе характер мирного настроения»[16, с. 138]. Ефрейтор команды разведчиков Я.И. Кальницкий в последующем вспоминал: «После братания у наших солдат появлялись шоколад, смешанный с сахаром австрийский кофе, ром, галеты, а иногда желтые тяжелые ботинки или серые обмотки. Как редкость, появлялись и фотографические снимки, где были изображены русские и австрийские солдаты вместе»[17, с. 27–29]. Даже из приведенных примеров наглядно видно насколько планомерно, не жалея средств, германское командование стремилось деморализовать русскую армию, передавая в процессе братаний не просто подарки, а символы сытой и богатой жизни, демонстрируя тем самым свою силу и материальное благополучие. Раздаваемые памятные подарки в виде ботинок, фотографий и открыток служили визуальным закреплением информационного воздействия на сознание солдатской массы.

Анализируя опыт и колоссальные успехи германской пропаганды не только в области деморализации фронта, но и в процессе разрушения российской государственности, профессор Московского университета Р.И. Венгловский составил «план организации революционной пропаганды в Германии», представленный командованию войсками Московского военного округа в марте 1917 г. Суть этого плана заключалась в следующем. Венгловский, по его словам, с самого начала войны вел наблюдения за настроениями находящихся в Москве германских и австрийских пленных. В результате, после Февральской революции эти наблюдения привели его к заключению, что военнопленные «горячо хотели бы, чтобы подобный переворот возможно скорее совершился и у них, чтобы это привело к давно желанному миру». Это навело профессора на мысль о «необходимости немедленно и в широком масштабе прибегнуть к грандиозной пропаганде революционных идей свержения правительств не только в неприятельских войсках, стоящих на фронте, но и в глубоком тылу». На эту пропаганду Р.И. Венгловский возлагал большие надежды, считая, что она «поможет нам больше, чем самая большая стратегическая победа». Для ведения этой пропаганды «в грандиозном масштабе» Р. И. Венгловский предлагал создать комитет, в состав которого «входили бы люди соответствующих специальностей». Данный комитет, прежде всего, должен был выпустить ряд воззваний, организовать доставку их «в громадном количестве во все уголки нашего фронта». Далее, в комитете должен быть создан «секретный отдел», который организовал бы посылку в Австрию, Болгарию и Германию «самоотверженных лиц для пропаганды революционных идей во вражеском тылу». Комитет должен был уделить «исключительное внимание отправляемым на родину инвалидам и распропагандировать их так, чтобы они поскорее зажгли у себя дома пожар революции». Также Р. И. Венгловский просил поручить именно ему организацию этого комитета. Командующий войсками в срочном порядке направил план военному министру с просьбой разрешить московскому профессору организовать этот комитет. Военный министр одобрил этот план и вызвал Р. И. Венгловского в Петроград для личных переговоров. Однако чем кончились эти переговоры нам не известно, так как об этом нет абсолютно никаких данных[18, с. 93]. Скорее всего, в условиях нарастающей революционной ситуации в стране данный проект так и остался существовать только на бумаге.

Не смотря на разнообразные попытки использовать агитацию и пропаганду, русское военное командование так и не сумело наладить системной работы в области информационного противостояния. Отсутствие опыта ведения агитации в условиях войны, архаизм мышления некоторых политиков и военных, основанный на надежде в безграничную терпеливость русского солдата и пренебрежении к газетам и листовкам, неготовность понять психологию массы – это лишь немногие причины, которые привели к тому, что предреволюционный момент в России был пропущен, а информационная война 1914–1917 гг. была нами фактически проиграна.

М.В. Васильев

Источники:
[3] Звонарев К. К. Германская агитация и пропаганда в Первой мировой войне // Германская агентурная разведка до и во время войны 1914–1918 гг. К., 2005.
[7] Одно из первых задокументированных проявлений информационной войны было зафиксировано во время Крымской войны (1853–1856 гг.), когда сразу после Синопского сражения английские газеты в отчётах о сражении писали, что русские достреливали плававших в море раненых турок.
[8] Бережной А. Ф. Русская легальная печать в годы первой мировой войны. Л., 1975; Суржик Д. В. Англо-германская информационная война в США в годы Первой мировой войны // Пространство и Время. 2013. № 1. С. 88–93; Иванов А. И. Первая Мировая война и Российская художественная интеллигенция: современные проблемы изучения // Вестник ТГТУ. 2004. Том 10. № 3. С. 861–869; Шмакова Н. Н. Оренбургская пресса о милосердии и благотворительности в годы Первой мировой войны // Вестник Оренбургского государственного педагогического университета. 2014. № 1. С.118–124; Русская пресса в годы Первой мировой войны [Электронный ресурс, дата обращения: 17.05.2015 г.]; Русская правая периодическая печать в годы Первой мировой войны [Электронный ресурс, дата обращения: 17.05.2015 г.].
[9] Звонарев К. К. Русская агитация и пропаганда в Первой мировой войне // Германская агентурная разведка до и во время войны 1914–1918 гг. К., 2005.
[10] Лемке М. К. 250 дней в царской ставке. 1914–1915. Минск, 2003.
[11] Жирков Г. В. От «народной» войны к народной трагедии: история русской журналистики 1914–1917 годов. СПб., 2012.
[12] Пикуль В. С. Честь имею. М., 1996.
[13] Эрих фон Фалькенгайн Верховное командование 1914-1916 в его важнейших решениях. М., 1923.
[14] Крысько В. Г. Секреты психологической войны (цели, задачи, методы, формы, опыт). Мн., 1999.
[15] Симанович А. С. Распутин и евреи. Воспоминания личного секретаря Григория Распутина. М., 1991.
[16] 1917. Разложение армии. Сборник документов / Под. ред. В.Л. Гончарова. М., 2010.
[17] Калъницкий Я. И. От Февраля к Октябрю: воспоминания фронтовика. Харьков, 1964.
[18] Кунжаров Е. М. Российская государственная пропаганда Первой мировой войны в отечественной историографии // Проблемы социально-экономического развития Сибири. 2013. № 3. С. 90–93.
ЭЛЕКТРОННЫЙ АДРЕС ДЛЯ ВОПРОСОВ РУКОВОДСТВУ РОВС
pereklichkavopros@gmail.com

НАШ БАННЕР

Перекличка

Счетчик посещений Counter.CO.KZ - бесплатный счетчик на любой вкус!

РОВС

Иванов-Лискин

Страница И.Б. Иванова




Наши Вести

Союз Дроздовцев

ЛГКГП

ПравБрат



Помощь блогеру


Разработано LiveJournal.com