"Перекличка" журнал РОВС (pereklichka) wrote,
"Перекличка" журнал РОВС
pereklichka

Category:

Творческая идея нашего Будущего (часть 4)

Именно в силу этого закона так бесконечно важно привить ребенку способность молиться, т. е. собранно, огненно возноситься к Богу и принимать в себя Его благодатное излучение и веяние. В этом процессе человек постепенно и незаметно создает в себе самом, в глубине своей души некое духовное огнилище, некий центр, как бы несгораемую купину, из которой он будет исходить в своих оценках, решениях и делах и которою он будет определяться в жизни.

Кто бы он ни был — врач, или судья, или ученый, или воин, или художник, или воспитатель, или политик, или тем более священник, — человек будет слагать свою жизнь и свои отношения именно при свете этой купины; из ее лучей, по звучащему из нее голосу. И если уподобить его душу городу, то можно сказать, что в этом городе сложится некий священный Кремль, а центром Кремля будет храм, а в центре храма будет жертвенник с неугасающим огнем любви и волевого служения. Вот образ человека с духовным характером.

Пифагорейцы учили когда-то, что в мире есть божественный центр, а в нем горит огонь божественного присутствия — Гестия. Из этой Гестии излучается миродержащая и мироупорядочивающая сила; и благодаря этой силе мир оказывается не хаосом, а космосом.

Вот приблизительно таков духовный характер человека: его душа вследствие богомыслия и духочувствия становится центрированным космосом со священной купиной в центральной глубине.

Из этой купины и раздается тот голос, который мы называем голосом совести, не совести укоряющей и угрызающей за совершение худых дел или за несовершение хороших дел, но совести, властно бросающей нас в самое верное и лучшее из возможных деяний и делающей для нас невозможными, неосуществимыми, невыполнимыми дела злобы и коварства. Человек с духовным характером слышит голос совести не после греха, а до поступка; и этот голос совести не мучает его укором, а подсказывает ему самое лучшее, объективно лучшее в каждом жизненном положении. И это чудеснее всего, что этот голос совести он воспринимает как волю Божию и в то же время как свое собственное влечение и желание. Не так дело обстоит, что воля Божия требует от него чего-то, что он признает лучшим, но чего ему не хочется; а так, что ему самому целостно хочется того, чего от него требует голос Божий. И в этом-то и состоит последний смысл третьего прошения молитвы Господней: «да будет воля Твоя». Значит, да будет не только Твоя воля надо мною, «на небеси», чтобы я верно и покорно принимал ее; но да будет Твоя воля во мне, «на земли», и пусть она станет единственным источником моих хотений.

Именно такой душевно-духовный уклад и вызывает в человеке ту необходимую и бесконечно драгоценную жизненную основу, которую я называю чувством собственного духовного достоинства. Понятно, как оно возникает. Человек, чувствующий себя духовным градом, с кремлем, с храмом и купиною, несет это в себе, как некий дар и сокровище. Он любит это сокровище, как свой главный доступ к Божественному. Он чтит этот дар и благоговеет перед этим голосом, понимая, что он сам почерпнет в нем и из него свою духовную правоту и свою духовную силу. Он чувствует себя как бы жилищем или сосудом этой купины и этого голоса. И поэтому понимает, что, унижая себя, он унизил бы и свой храм и что, соблюдая верность своему храму и своей купине, он строит и поддерживает свой дух и свое бытие.

Чувство собственного духовного достоинства не есть ни тщеславие, ни честолюбие, ни гордыня. Оно не только не исключает чувство ответственности, религиозное смирение и покаянное очищение, но является прямым условием их верного, искреннего и плодотворного переживания.

Ибо чувство ответственности растет и крепнет именно от непосредственного предстояния своей купине и ее голосу. И именно в этом предстоянии, трепетном и ответственном, человек впервые научается смиряться без лицемерия и аффектации, видит себя малым и слабым в отрыве от Божией силы. Он научается смирению без унижения; смирению, а не рабству; он научается, по слову ап. Петра, служить, как свободный (1 Пет. 2-16). И покаяние никогда не превратится в отчаяние о себе и не поведет его на путь бессильного примирения с грехом, ибо источник его возрождения и его силы в нем самом — ему стоит только войти в свой кремль и храм и внять гласу из купины; и он знает об этом, помнит — и покаяние его становится от этого творческим.

Чувство собственного духовного достоинства есть драгоценная и безусловная основа настоящего характера. Оно как будто говорит человеку неумолчно: помни, что твоя воля укоренена в благе, что ты сам хочешь добра, к которому ты призван; что доступ к нему открыт тебе ежесекундно и пожизненно; что ответственность твоя перед Богом, перед собою и перед людьми велика и неизбывна; помни о своих слезах и клятвах перед этим алтарем; и оставайся верен своей вере и своей любви, чего бы это тебе ни стоило.

Спросим себя, способен ли такой человек на измену или предательство? Способен ли он на низость или продажность? Способен ли он на клевету или интригу? И установим, что Россия нуждается прежде всего и больше всего - в людях такого уклада и характера. Россия только тогда стряхнет с себя и вытравит из своей души последние остатки и крепостного права, и коммунистического порабощения, когда встанет такое поколение деятелей и граждан.

И именно тогда начнут исчезать из русского душевного уклада все те рабские, подлые и пошлые черты, которые закреплены в русских поговорках: «Чей хлеб ешь, того и обычай тешь»; «В какое стадо залетел, так и каркай»; «Меж волками вой по-волчьи, меж свиньями хрюкай по-свинячьи»; «Рука руку моет, вор вора кроет»; «Мимо идти да не украсть — люди дураком назовут»; «На бабу да на скотину суда нет»; «Молчи больше, проживешь дольше»; «Закон, что дышло: куда поворотишь, туда и вышло»; «Что за чины, когда во щах нет ветчины»; «Что и в титуле, как пусто в шкатулке»; «Конь любит овес, а воевода принос»; «Помути, Господи, народ, накорми воевод»; «То-то и закон, как судья знаком»; «Когда рак свистнет, тогда судья решит право»; «Судейский карман, что поповское брюхо»; «Деньгам все повинуется»; «Мир на дело сошелся — виноватого опить»; «За битого двух небитых дают, и то не берут»; «Стыд не дым, глаза не выест»; «Казна шатущая корова: не доит ее ленивый»; «Казенного козла за хвост подержишь — шуба будет»; «Дай прокормить казенного воробья — без своего гуся за стол не сядем» и т. д. и т. д.

Не довольно ли? Не ясно ли?

Чувство собственного духовного достоинства есть основа достойного, верного образа действий; основа здоровой гражданственности, творческого правопорядка, могучей армии, крепкого государства. Это есть основа неподкупного, честного служения церкви, и родине, и всякому Божьему делу на земле, основа того, что я называю предметным поведением в жизни и творчестве: и в политическом творчестве, и в научном, и в художественном, и в хозяйственном.

Силен тот народ, где люди знают, говоря словами Пушкина, «первую науку: чтить самого себя»". Но чтить самого себя может только тот, кто носит в себе Бога. Ибо только ему есть за что себя чтить, и притом не от самомнения, заносчивости или гордыни. Он чтит в себе Божий и ангельский зрак, чтит в себе того, кому заповедано молиться «Отче наш» и кто этою молитвою утверждает в себе сына Божьего.

Таковы основы духовного характера со всеми их последствиями и проявлениями. Из них проистекает прежде всего умение владеть собою: самому устанавливать для себя закон жизни и поведения и самому свободно этот закон выдерживать и соблюдать (то, что можно передать греческим словом «автономия» — по-русски буквально самозаконие).

Эта автономность характера — это самообладание, этот самоудержание, является условием верности и свободы. Ибо для того, чтобы блюсти верность церкви, родине, правительству, жене, своему слову, нужна не только преданность сердца, но еще и живая, волевая власть над самим собою, над произволом своего ума, над кипением своих страстей, над своею корыстью и ленью.

Русский человек силен тогда, когда он целен", а цельности он достигает прежде всего и больше всего через свободу — через внутреннюю свободу любви и свободу веры. И замечательно, что этой свободой любви и веры проникнут дух русского православия — этой главной и величайшей воспитательной силы в истории русского народа.

Православие дало русскому народу освобожденную, свободную очевидность, дар и способность самостоятельно, самодеятельно, самозаконно обращать себя к Boiнy и к Божьим путям на земле; «повиноваться не только за страх», как говорила первая статья русских основных законов, «но и за совесть». И этот драгоценный дар нелицемерного, искреннего, убежденного и преданного повиновения, свободного повиновения, сердечной лояльности, верноподданного и вернопреданного служения — необходимо укрепить, осветить, осмыслить и освятить в наших детях и в новых русских поколениях, чтобы строить русский национальный характер на древних неколебимых и священных традициях нашей веры и нашего бытия.

Но духовный характер дает людям еще одну драгоценную способность распознавать людей, их духовность, их силу, их ранг, их призвание, их верность. Ибо распознать все это может только тот, кто сам этому причастен, кто или уже имеет это, или же упорно и усердно работает над тем, чтобы это приобрести.

Вот почему к организаторской и водительской деятельности призваны именно люди с духовным характером, и только они. Ибо им дано видеть в других людях, кто из этих других к чему призван; и кто силен, а кто слаб; и кто верен, а кто затаил в себе предателя; и кто какой ранг способен понести и вынести. А вне этого не создать никакой могучей и ведущей, жизненно-творческой организации.

В этом отборе людей, который уже начат силою исторических событий и ныне продолжается и совершается сам собою, решает прежде всего и больше всего критерий жизни и смерти. Ибо эти события — и великая война, и революция, и наше рассеяние — неустанно твердят нам одно: «жить стоит только тем, за что стоит бороться на жизнь и на смерть, за что стоит умереть». Стоит бороться и умереть — за Бога, за веру, за духовную свободу, за честь, за родину, за семью; стоит бороться и умереть за свой народ, за его духовную культуру, за его творческую жизнь, за национальное искусство, за национальное достояние, за национального вождя. И новые русские поколения должны внять этому критерию у самой колыбели своей.

Пусть никто не говорит, что это сурово, невозможно и неосуществимо. Ибо вот, смотрите: разве я выдумал эти слова и это требование?.. Разве не сама русская история громко твердит их вот уже двадцать лет у колыбели ново рождающихся русских людей и разве не слышите вы в этих словах как бы некий исторический голос, который сразу обличает наше прошлое малодушие и оскудение и в то же время дает нам обетование неизмеримо большего и прекрасного? Ведь в этом последний, потрясающий смысл того, что переживают русские люди под ярмом большевистского террора: «предай и предайся или закались и воспари; ибо жить стоит только тем, за что стоит бороться на смерть и умереть»... И не большевики мыслят и говорят это — куда им, слепым кротам материализма! Но в плавильне их зверского террора «дробится стекло» русской духовной бесхарактерности и «куется булат» русского национального характера. И видя это, можем ли мы сомневаться в том, чем это кончится? И можем ли мы пассивно недоумевать о том, что нам надлежит делать?

Мы должны прежде всего и больше всего крепить, растить и углублять русский национальный духовный характер в самих себе, и в других, и в наших детях. В этом залог спасения, знамя спасения и утверждения на много десятков лет, на сотни лет вперед. В этом творческая идея нашего будущего, в этом критерий нашего успеха. Это мерило для нашего государственного и хозяйственного строя. Здесь источник расцвета русской науки, русского искусства, русской культуры.

И не «приступить» к этому мы должны, ибо мы к этому уже приступили, а сознательно, и планомерно, и неутомимо предаться этому.

Идея духовного характера должна стать и станет в России ведущей идеей, программой, мерой. Бесхарактерность будет мерою неудачи и стыда; характер — мерою успеха и почета. От людей, которые не любят ничего высшего и не верят ни во что божественное, будут сторониться, их будут обходить. С людьми, у которых нет очевидности, не будут разговаривать, — ибо с трупами не беседуют. Всюду будут искать людей совестных и верных. Люди, лишенные чувства собственного духовного достоинства, займут последний ранг в обществе. Люди, неспособные к автономному самообладанию, будут обуздываться и клеймиться. Россия вступит в эпоху орденских и рыцарских организаций.

Ибо русские люди поймут и продумают окончательно то, что начали понимать уже и в наши дни: а именно, что один человек с духовным характером есть уже целый остров в бушующем море; и что два таких человека, сговорившихся в крепком и верном жизненно-смертном единомыслии, образуют начало материка; а орденский союз, сплотившийся из таких людей, может все и для него нет невозможного.

И потому мы теперь же, сегодня же должны — каждый в себе самом, за себя и для себя, и в то же время для других и для России — ковать в себе этот духовный характер, измеряя себя и свои поступки этими мерилами: любви, веры, очевидности, совести, чувства собственного духовного достоинства, автономного самообладания и смертной готовности. И все это перед лицом России — ее исторических судеб, ее трагедии и ее возрождения, ее потребностей, ее грядущих путей; познавая ее через свою собственную душу и познавая себя в ее истории и ее духе.

Итак, спасение России — в воспитании и укреплении русского национального рыцарства. В этом все: идея, программа и путь борьбы. Это единственно верное и единственно нужное. Все остальное есть проявление, развитие и последствие этого.

Рыцарский дух; рыцарская дисциплина; рыцарское единение; рыцарская борьба! В мире раздор и смута потому, что люди ищут только «своего» и только «для себя». Смута и раздор потому, что в жадных сердцах нет престола Божия, нет служения и ответственности; и потому нет и спасительной творческой идеи, которая дала бы не только новую цель и новую программу, но указала бы и новое бытие, и новые формы бытия. Нет этой идеи — христиански милосердной, социальной', и в то же время — духовно-правовой, патриотическо-государственной и грозной. Да, милосердной и грозной: рыцарственной.

Оставим в стороне другие страны и другие народы. У них свои язвы, свои беды, свои нужды и свои опасности. Нельзя быть умным и сильным за других. Мы сами беспризорные дети; и потому не наша печаль чужих детей качать. Оставим до времени все эти общечеловеческие мечты и вселенские химеры. Россия перед нами. А ей необходимо русское рыцарство: новое служение по- новому служащих новых служилых кадров.

Быть рыцарем — значит предстоять престолу Божьему; и в этом трепетном предстоянии почерпать бестрепетность для честного и грозного служения.

Быть рыцарем — значит свободно и цельно любить нечто Высшее и связаться с ним через очевидность до одержимости, через веру до волевых поступков.

Быть рыцарем — не значит иметь отвлеченный «идеал», но значит быть верным, сильным и бесстрастным орудием живой идеи, ее носителем до смерти, ее слугою на смерть.

Быть рыцарем — значит закалять свой характер; значит утопить свое малое «я» в великом, национально-патриотическом «Мы» и подчинить свое личное — общему спасению.

Быть рыцарем — значит построить свою жизнь на свободном повиновении Предмету и Вождю и поднять забрало навстречу врагу.

Быть рыцарем — не значит «отвергать собственность», но значит оплодотворять ее трудом и преображать щедростью.

Быть рыцарем — значит вносить во все дела дух неуравнивающей справедливости, нести своему народу братство, слабому — защиту, злому — грозу!..

...Невозможно? Неосуществимо? Утопическая мечта? Непосильный идеал?

Смотрите же: весь смысл переживаемой нами смуты в том, чтобы повсюду запылали очаги нового, национально-государственного рыцарства; чтобы разделились вода и огонь, чтобы не погибла Россия от теплоты и сырости, от плесени и грязи.

И не говорите, что «нас мало» и что нельзя нам «переть против рожна». Тех, кто прав, силен и верен, всегда было на свете меньше; и все большие движения всегда начинались скудным меньшинством. Дело не в числе людей, а в их внутренней, духовной силе и в их спайке на жизнь и на смерть. Зверь гораздо сильнее укротителя, но не смеет броситься на него, пока дух укротителя собран и пока не дрогнула сила его взгляда.

Будем же твердо уверены в возрождении России. И доведем себя до очевидности в вопросе о необходимости для России национального духовного характера. И тогда все сложится само собою.

Знаем мы, что русскому человеку в массе нелегко дается сила характера. Но если характер дался и удался русскому человеку, то крепости его искони дивились другие народы.

Читайте историю России и убеждайтесь, что вся она создана силою русского духовного характера. От Феодосия Печерского до Сергия, Гермогена и Серафима Саровского; от Мономаха до Петра Великого, и до Суворова, Столыпина и Врангеля; от Ломоносова до Менделеева — вся история России есть победа русского духовного характера над трудностями, соблазнами, опасностями и врагами.

Так было. Так и еще лучше будет и впредь. В России зазияла бездна безбожия и жадности, бесчестия и порока. Россия отзовется на это и уже отзывается зарождением рыцарства. И Господь подаст нам и умудрения, и силы, и горения, и воли.

И.А. Ильин
Tags: Белая Идея
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments