"Перекличка" журнал РОВС (pereklichka) wrote,
"Перекличка" журнал РОВС
pereklichka

Categories:

"Победа" у о. Готланд 2 июля 1915 г.

Наверное, читатель немного удивится, увидев такой заголовок над описанием боя, выигранного русским фло­том. Однако эта победа была такой, что вспоминать о ней вряд ли хотел кто-либо из участников боя. Но снача­ла мы скажем пару слов о событиях начала года.

А начался он довольно бурно, хотя флоты противни­ков непосредственно в бою не сталкивались. Первыми в заочной дуэли пострадали немцы. В конце января адмирал Беринг решил в очередной раз обстрелять Либаву. У нем­цев это стало уже чем-то вроде обязательного ритуала. 22 января в море вышли 2 германские эскадры. В первую входили легкий крейсер «Аугсбург» и миноносцы G-133, G-134, G-135, G-136. В состав второй эскадры вошли бро­неносный крейсер «Принц Адальберт» под флагом адми­рала Беринга и миноносцы G-132, T-97, S-131, S-129. Но 24 января в 18 милях от Либавы «Принц Адальберт» сел на камни. Адмирал Эссен, узнав об этом, направил к месту аварии английскую подводную лодку Е-9. Одна­ко, когда она прибыла, оказалось, что броненосный крей­сер уже снялся с мели и ушел в Свинемюнде.

Второй эскадре повезло ничуть не больше. Русских кораблей немцы не нашли, зато на обратном пути 25 января около 2.00 в районе острова Борнхольм «Аугс­бург» подорвался на русской мине. Его спасло лишь то, что мина была старого образца и содержала всего 100 кг взрывчатки. С большим трудом немцы дотащили «Аугсбург» до Свинемюнде. Ремонт крейсера затянулся до весны.

И в тот же самый день, но в 13.39 легкий крейсер «Газелле» подорвался кормой на мине севернее острова Рюген. Крейсер потерял винты, но эсминцы и его при­вели в Свинемюнде. Однако повреждения «Газелле» ока­зались более серьезными, да и сам крейсер был более старым, поэтому ремонтировать его немцы не стали. В ре­зультате за сутки, не сделав ни единого выстрела, из строя вышли 3 германских крейсера!

Однако слишком долго радоваться нашим морякам не при­шлось. 13 февраля на очередную минную постановку в море вышла русская эскадра, которая состояла из броне­носных крейсеров «Рюрик» и «Адмирал Макаров», крей­серов «Олег» и Богатырь», эсминцев «Новик», «Генерал Кондратенко», «Сибирский стрелок», «Охотник», «По­граничник». Она должна была поставить заграждение на входе в Данцигскую бухту.

Но плохая погода сыграла злую шутку с новым ко­мандиром бригады крейсеров адмиралом Бахиревым. Ту­ман и снегопад помешали эскадре точно определиться, и «Рюрик» на 16-узловом ходу перескочил через камени­стую банку у острова Фарэ. Головной крейсер «Адмирал Макаров», имея осадку примерно на 1 метр меньше, прошел отмель благополучно, зато второй в колонне «Рю­рик» распорол себе днище чуть не по всей длине. Крей­сер принял 2400 тонн воды и еле добрался до Ревеля. Его осадка увеличилась почти на 2,5 метра, и он входил в порт, скребя днищем по грунту. Водолазы сразу сказали, что «Рюрику» требуется ремонт в доке. Через неделю с помощью ледоколов «Ермак» и «Петр Великий» крейсер добрался до Кронштадта. При ремонте в отсеках нашли около 40 тонн камней, сорванных с банки. Добавим, что миноносцы свое заграждение поставили, несмотря на происшествие с отрядом прикрытия.

7 мая около Виндавы русские получили первое пре­дупреждение, на которое никто не обратил внимание. Крейсера «Адмирал Макаров», «Баян», «Богатырь» и «Олег» встретили немецкий легкий крейсер «Мюнхен» в сопровождении эсминцев V-151, V-152, V-153, V-154, V-181. Стычка была недолгой, но за 10 минут русские крейсера не добились ни единого попадания, хотя пер­вый же 203-мм снаряд мог решить судьбу немецкого крейсера.

26 мая германская подводная лодка U-26 лейтенанта фон Беркгейма торпедировала и потопила минный заг­радитель «Енисей». А потом Балтийский флот одержал «победу». Итак, как же все это происходило?

Корабли германского флота решали «задачу VII» — так немцы именовали свои операции. Они планировали выставить заграждение из 160 мин в районе острова Богшер. Минную постановку должен был выполнить мин­ный заградитель «Альбатрос», а прикрывать его должны были броненосный крейсер «Роон», легкие крейсера «Аугсбург» и «Любек», 7 эсминцев. При этом сопровождал заградитель «Аугсбург» под брейд-вымпелом коммодора Карфа, младшего флагмана германской эскадры на Бал­тике. «Роон» и «Любек» крейсировали южнее.

Совершенно случайно именно в это же время русский Балтийский флот предпринял попытку активной операции, хотя ее цель оставалась довольно смутной. «Пользу­ясь сосредоточением в Киле германского флота перед императорским смотром, совершить внезапное нападе­ние на Мемель и путем энергичной бомбардировки по­влиять на общественное мнение Германии, которое бу­дет на это особенно чутко реагировать ввиду совпадения указанного смотра с активным выступлением нашего флота, считающегося противником совершенно пассив­ным». Любопытная формулировка, слишком сильно на­поминающая заголовки британских газет после обстрела Хиппером Скарборо и Уитби в декабре 1914 года. Но вот, что интересно, неужели вице-адмирала Канина прельщали лавры Хиппера, которого в Англии после этих рейдов иначе как детоубийцей не называли? К участию в опера­ции были привлечены почти все крейсера Балтийского флота. Обстрел должны были проводить «Рюрик», «Олег» и «Богатырь» и несколько эсминцев, в том числе «Но­вик». Прикрывать их должны были броненосцы «Слава», «Цесаревич», броненосные крейсера «Адмирал Макаров», «Баян», дивизион миноносцев и подводные лодки.

Попытка обстрела Мемеля провалилась. Дело даже не в том, что служба радиоперехвата известила Бахирева о при­сутствии в море германских кораблей. Операция пошла наперекосяк с самого начала. Густой туман не позволил кораблям встретиться в море и вынудил стать на якорь возле острова Вормс «Новик» и угольные эсминцы 6-го дивизиона. Бахирев решил, что им не удастся догнать крей­сера и отправил «старичков» обратно. «Новик» должен был попытаться догнать эскадру. Днем 18 июня он нашел крей­сера и занял место в строю за кормой «Рюрика».

Однако на этом шутки тумана не завершились. Днем 18 июня «Любек» проскочил мимо русских крейсеров на расстоянии около 10 миль. Никто никого не заметил. При­мерно в 17.00 в густом тумане «Рюрик» и «Новик» ото­рвались от общего строя. Дальше — больше. Около 24.00 «Новик» ухитрился потерять контакт и с «Рюриком», после чего отправился в Ирбенский пролив, где стал на якорь и в бою никакого участия не принимал. И вот здесь отличились те, кому этот день действительно следует поставить в заслугу — служба радиоперехвата Балтийско­го флота контр-адмирала Непенина. Она сообщила пред­полагаемые координаты «Аугсбурга». Бахирев повернул в указанный квадрат.


Еще до встречи с противником адмирал приказал уве­личить скорость и сыграть боевую тревогу. Немцы тоже слушали переговоры русских по радио, хотя расшифро­вать их не могли. Карф беспечно решил, что переговоры ведут патрули в Ирбенском проливе и отправил в Либаву «Роон», «Любек» и 4 эсминца. «Аугсбург», «Альбатрос», G-135, S-141, S-142 пошли прямо навстречу «Адмиралу Макарову».

В 7.30 с флагмана Карфа заметили на SO большой дым, а после этого из тумана показались русские крейсера. Они отрезали немецкую эскадру от ее баз! Противника заметили один одного почти одновременно, дистанция не превышала 50 кабельтов. Бахирев повернул влево, приводя против­ника на курсовой угол 40°, и через 3 минуты после обна­ружения открыл огонь. Хотя «Альбат­рос» был принят за легкий крейсер «Ундине», исход боя казался пред­решенным. Соотношение веса бортового залпа составля­ло 10: 1, а если учесть полнейшую неэффективность 88-мм орудий «Альбатроса», то и еще больше. Сантьяго, Цусима, Коронель, Фолкленды — нигде победитель не имел такого преимущества, которое следует назвать не подавляющим, а скорее раздавляющим.

Карф сразу понял, что ему грозит, и принял един­ственно верное решение. Он решил бросить «Альбатрос» и попытаться спасти крейсер и эсминцы. «Аугсбург» уве­личил ход и начал склоняться влево, пытаясь проско­чить под носом у русской эскадры. Он имел преимуще­ство в скорости около 5 узлов перед русскими крейсера­ми, и ему удалось убежать. Германские эсминцы постави­ли дымовую завесу, которая ненадолго прикрыла «Аль­батрос», и попытались выполнить торпедную атаку. Но ее единственным результатом стало то, что и эсминцы вырвались из капкана. «Альбатрос» форсировал машины, надеясь добраться до шведских территориальных вод.

А теперь перейдем к действиям Бахирева. Сначала он решил сделать противнику «crossing-T». Мудрый посту­пок, особенно учитывая соотношение сил. Потом он по­зволил второй полубригаде крейсеров действовать само­стоятельно. В общем, правильное решение, младший флаг­ман должен иметь свободу действий. Но в данном случае это привело к тому, что «Богатырь» и «Олег» оказались чуть севернее «Альбатроса», который попал под пере­крестный огонь. Уже само по себе сосредоточение огня 4 крейсеров по одной цели затрудняло корректировку. А сейчас артиллеристы просто терялись в догадках: что они видят — свои недолеты или перелеты второй полу­бригады? В результате, 4 русских крейсера более часа (с 7.50 до 9.00) гнали маленький небронированный мин­ный заградитель, но так и не сумели его утопить. «Аль­батрос» получил 6 с попаданий нарядами калибра 203 мм и 20 снарядами — 152 мм. 27 человек команды были убиты, а 55 были ранены. В конце концов «Альбатрос» с креном на левый борт выбросился на камни у берега маленького острова Эстергарнхольм.

Русские крейсера прекратили обстрел поврежденного корабля, соблюдая шведский нейтралитет. «Богатырь» и «Олег», не стреляя, подошли к берегу и увидели, что объятый пламенем «Альбатрос» сидит на камнях. Они со­общили адмиралу, что «крейсер «Ундине» с креном вы­кинулся на берег». На этом завершилась первая фаза боя.

Почему русские не добили «Альбатрос»? Разговоры о каком-то там нейтралитете — не более чем фиговый ли­сток. Нейтралитет уважается тогда, когда это выгодно. Вспомните историю уничтожения «Дрездена». Немцы плевали на чилийский нейтралитет, пока не прибыла британская эскадра. Тут уже Людеке превратился в по­борника чистоты международных законов. Но совершен­но прав был Люс, который заявил: «Мое дело уничто­жить противника, а в тонкостях законов пусть разбира­ются дипломаты». Бахирев не посмел сказать так, снова продемонстрировав трусость и безволие высшего коман­дного состава русского флота. В двадцать пятый раз при­ходится повторить: личное мужество и смелость коман­дира — совершенно разные вещи. Практически никто из русских адмиралов командиром себя не показал.

После начала боя необходимость хранить радиомол­чание отпала, и обе стороны вызвали подкрепления. «Рю­рик» увеличил скорость до 20 узлов и повернул на север. То же самое сделали «Роон» с «Любеком», получив ра­диограмму Карфа.

Русские крейсера после боя с «Альбатросом» начали отход на NNO. За деликатными словами историка «адми­рал выстроил бригаду несколько необычным образом» кроется достаточно простая истина. 4 крейсерам не хвати­ло часа, чтобы восстановить строй правильного кильвате­ра. В результате головным шел «Богатырь», за ним следо­вал «Олег». С большим интервалом за «Олегом» шел «Адмирал Макаров», а «Баян» вдобавок ко всему оказался восточнее основной группы. Поэтому, когда около 10.00 из тумана вынырнул «Роон» и с дистанции 75 кабельтов открыл огонь по ближайшему к нему «Баяну», то русский крейсер оказался в сложном положении, так как был сла­бее немецкого. Шедший впереди «Роона» «Любек» обстре­лял «Олега». Русские крейсера немедленно ответили. Пе­рестрелка длилась около 20 минут, после чего немцы по­вернули вправо, прервав бой. Командир «Роона» капитан 1 ранга Гигас правильно решил, что сражаться в одиноч­ку против 4 крейсеров противника будет неразумно. Он не мог предположить, что «Адмирал Макаров» и «Богатырь» в ходе этой перестрелки займут позицию невмешатель­ства. В ходе второй фазы было зафиксировано только одно попадание. 210-мм снаряд «Роона» пробил борт «Баяна» и нанес ему незначительные повреждения. Перестрелка «Лю­бека» и «Олега» закончилась совершенно безрезультатно.

Адмирал Бахирев не рискнул продолжать бой, имея 4 крейсера против 2, причем «Любек» никакой роли в бою сыграть не мог, уступая в весе бортового залпа вчетверо даже самому слабому из русских крейсеров. Ад­мирал начал отходить на север, одновременно вызывая на помощь «Рюрик», что было достаточно естественно. Но в то же время он приказал «Славе» и «Цесаревичу» выйти на поддержку к банке Глотова», то есть вызвал еще и 2 броненосца.

А впереди была еще и третья фаза боя, о которой «Ис­тория Первой Мировой войны» вообще предпочла умол­чать, ее вроде как бы и не состоялось. Получив приказа­ние Бахирева «вступить в бой», командир «Рюрика» капитан 1 ранга Пышнов в 10.20 приказал повернуть в центр указанного квадрата. Через 8 минут на «Рюрике» заметили дымы вражеских кораблей, а вскоре из тумана появились и 2 силуэта. В 10.45 «Рюрик» открыл огонь из носовых ба­шен и 120-мм орудий по «Любеку». Немецкий крейсер немедленно ответил и сразу начал отход, так как огром­ный «Рюрик» мог уничтожить его одним залпом. Через 5 минут был опознан второй германский корабль. Это был «Роон», на который и был перенесен огонь «Рюрика». Бой велся на дистанции 76 — 82 кабельтова, но броненосные крейсера попаданий не добились. Зато преуспел «Любек», который сумел выстрелить в «Рюрик» около 10 снарядами 105 мм, повредив надстройки броненосного крейсера. Ника­кого более серьезного вреда легкие снаряды причинить не могли, хотя на «Рооне» возник пожар. Немцы утверждают, что ни «Любек», ни «Роон» попаданий не получили, хотя их палубы были буквально засыпаны осколками от близких разрывов. В 10.20 Пыш­нов получил сообщение сигнальщика о замеченном пе­рископе и круто повернул вправо, прекратив бой.

На этом богатый событиями день не завершился, но следующее столкновение произошло недалеко от Данци­га. Перехватив одну из радиограмм Карфа, командир гер­манской эскадры контр-адмирал Гопман решил идти ему на помощь, хотя ситуации абсолютно не знал. Около по­лудня 19 июня он вышел в море с броненосными крейсе­рами «Принц Адальберт», «Принц Генрих» и эсминцами S-138, S-139. Однако их подкараулила британская подвод­ная лодка Е-9 под командованием знаменитого Макса Хортона (будущий командующий Командования Запад­ных Подходов). Примерно в 14.45 он заметил 2 больших корабля в сопровождении эсминцев. Хортон начал немед­ленно маневрировать, чтобы выйти в атаку. Море было исключительно тихим, и противник легко мог обнаружить перископ. Но Хортон сумел сблизиться на расстояние 400 ярдов и выпустил 2 торпеды из носовых аппаратов. После этого он круто повернул влево, чтобы попытаться исполь­зовать траверзный аппарат, но его лодка, облегченная после пуска 2 торпед, выскочила на поверхность прямо под носом у оторопевших немецких эсминцев. Хортон еще успел заметить, как его первая торпеда взорвалась под первой трубой головного крейсера. Столб дыма и облом­ков взлетел выше мачт. Он еще успел услышать взрыв вто­рой торпеды, но тут лодка погрузилась, и что именно про­изошло, осталось для Хортона загадкой. Германские эс­минцы несколько часов гонялись за Е-9, однако гидроло­катор еще не появился, и все их действия вызывали толь­ко раздражение, но не тревогу.

На борту «Принца Адальберта» заметили и пузырь выстрела, и следы торпед, но расстояние было слишком маленьким, и крейсер уклониться не успел. Взрыв пер­вой торпеды привел к затоплению носовой кочегарки и еще нескольких отсеков. Вышли из строя приборы управ­ления огнем, заклинило руль, и немцам пришлось пе­рейти на ручное управление. Хотя сначала все думали, что в «Принц Адальберт» попали 2 торпеды, позднее стало ясно, что вторая торпеда Хортона пошла слишком глу­боко и взорвалась, врезавшись в морское дно, при этом сильно встряхнув крейсер. Поврежденный корабль дополз до Данцига, где у него на квартердеке нашли куски воз­душного резервуара торпеды. Национальная принадлеж­ность атаковавшего была установлена безошибочно. За эту атаку Хортон получил крест Св. Георгия.

И завершился бой тоже вполне достойно. Около 17.00 крейсера встретились с высланными и навстречу русски­ми эсминцами. В 19.30 эсминец «Боевой» заметил самый настоящий перископ. Атака эсминцев чуть было не увен­чалась успехом. «Внимательный» едва не протаранил «про­тивника». К счастью, этого не произошло, так как перис­коп принадлежал русской подводной лодке «Крокодил».

Попробуем подвести итоги боя. Я позволю себе про­цитировать статью из журнала «Гангут».

«В тактическом плане главные решения адмирала Бахирева, капитанов Вердеревского, Вейса и Пышнова сле­дует признать удачными. Эффективная стрельба крейсе­ров обеспечила уничтожение наиболее слабого звена эс­кадры Карфа — «Альбатроса» — предопределила поспеш­ное отступление остальных германских кораблей... Отказ от решительного преследования был вызван опасе­нием появления превосходящих сил германского фло­та... Да и Хортон донес об атаке линкора типа «Дойчланд», похожего на злополучного «Принца Адальберта».

Забудем о том, что Хортон атаковал немецкую эскадру через 4 часа после окончания боя. Радиограмму он пере­дал еще позднее. Забудем о паническом страхе перед под­водными лодками. Рассмотрим одни только факты. Час с лишним 4 крейсера расстреливали беззащитный минный заградитель и не смогли его потопить. «Аугсбург» укло­нился от боя, а 88-мм орудия «Альбатроса» можно в рас­чет не принимать. Фактически это была учебная стрельба по мишени, и артиллеристы Балтийского флота показа­ли, чего они стоят. Адмирал Бахирев, имея 4 крейсера, трусливо бежит, уклоняясь от боя с «Рооном». Перестрел­ка «Рюрика» с «Любеком», который уступает ему в весе бортового залпа в 20 раз (!!!), заканчивается повреждени­ем «Рюрика». Я готов поспорить на что угодно, что в Ко­ролевском Флоте после такой «победы» весь командный состав эскадры — и адмирал и командиры кораблей — пошел бы под трибунал. Фактически эта «победа» покон­чила со всеми претензиями кораблей Балтийского флота на какую-то роль в этой войне. Противник их больше во внимание не принимал и не боялся, собственное верхов­ное командование на них больше не рассчитывало. Целый флот ушел в некую виртуальную реальность. Хорошо, что адмирал Эссен не дожил до такого позора. Он скончался 7 мая 1915 года. Пост командующего флотом занял вице-адмирал Канин.

"Трагедия ошибок"
А.Г. Больных
Tags: История, Русская армия
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments