"Перекличка" журнал РОВС (pereklichka) wrote,
"Перекличка" журнал РОВС
pereklichka

Categories:

Май 1915 г. Поход Черноморского флота к Босфору. Бой с "Гебеном" (часть 1)

Командующий Черноморским флотом предполагал на рассвете 10 мая подойти к устью пролива и подвергнуть укрепления верхнего и среднего Босфора 4-часовой бомбардировке артиллерией линейных кораблей "Три Святителя" и "Пантелеймон" с рубежа, расположенного в 30 - 40 каб от босфорских входных маяков Румели-Фенер и Анатоли-Фенер. 12-дюймовых снарядов предполагалось израсходовать не более 60 на корабль, расход 6-дюймовых не ограничивался. Далеко не блестящие результаты предыдущих бомбардировок босфорских батарей заставили командование флота откорректировать организацию стрельбы - предписывалось вести огонь только по отчетливо наблюдаемым целям и как можно дольше держать под обстрелом каждый объект. По-видимому, это решение диктовалось анализом агентурных сведений о результатах бомбардировки 25 апреля. По сведениям армейской разведки, "стрельба по Анатоли-Каваку началась вполне удачно, первыми тремя выстрелами цель была взята в вилку, но затем огонь был перенесен на другие цели, стрельбы по коим не дали никаких результатов".

"Евстафию", "Иоанну Златоусту" и "Ростиславу" предстояло остаться мористее для прикрытия ударной группы. Замена "Пантелеймона" более слабым и тихоходным "Ростиславом" в боевом порядке 1-й линейной бригады серьезно снижала боевые возможности основного соединения флота: ощутимо уменьшались эскадренная скорость и вес бортового залпа и, главное, нарушалась отработанная организация централизованного управления огнем бригады. Однако для этой "рокировки" имелись весомые причины.

Во-первых, полная дальность стрельбы 12-дюймовой артиллерии "Пантелеймона" (110 каб) на целых полторы мили превышала таковой же показатель 10-дюймовок "Ростислава", что не позволяло последнему обстреливать расположенные в глубине Босфора батареи Филь-Бурну, Кичели-Бурну, Анатоли-Кавак (анатолийский берег), Мавро-Моло, Сары-Таш и Румели-Кавак (румелийский берег).

Во-вторых, приходилось считаться с возможностью не только появления вездесущего "Гебена" со стороны моря, но и его вылазки из пролива. Еще 14 марта 1915 г., в преддверии первой бомбардировки босфорских укреплений, начальник 2-й бригады линейных кораблей контр-адмирал князь Н.С. Путятин, которому предстояло непосредственно руководить обстрелом, поделился с флаг-капитаном по оперативной части командующего флотом капитаном 1-го ранга К.Ф. Кетлинским некоторыми соображениями по поводу "плана операции против Кара-Бурну". Отказываясь поверить в то, что "неприятельский флот не прибегнет воспользоваться столь благоприятным случаем и не постарается атаковать ближайшую группу", осторожный князь Николай Сергеевич предупреждал флаг-капитана: "В случае боя главные силы 2-ю бригаду поддержать не могут. Если из боя выйдут корабли (линейные. - Д.К.), то относительно тральщиков можно наверное сказать, что они обречены на гибель". Начальник 2-й бригады полагал необходимым усилить ударную группу"еще одним кораблем с дальнобойной 12-дюймовой артиллерией и миноносцами 1-го дивизиона для обеспечения отряда на случай боя с неприятельским флотом". На сей раз комфлот, не располагавший сведениями о нахождении "Явуза" в Черном море, выделил в распоряжение князя Путятина линкор "Пантелеймон", согласившись на ослабление отряда прикрытия.

В 4 часа утра 10 мая, когда до устья Босфора оставалось 23 - 24 мили, адмирал Эбергард, опасавшийся приближаться к берегу в темноте, развернул флот на 16 румбов (на курс 15 град.) и с рассветом - в половине пятого - вновь лег на курс 195. В четверть шестого, находясь в 22 милях от маяка Анатоли-Фенер по пеленгу 20 град., флот подвернул влево (на курс 151), чтобы выйти в точку "А" - исходный пункт ведущего в пролив протраливаемого "канала". Погода стояла отменная - море 1 балл, прекрасная видимость, и только берега покрывала легкая мгла. "День обещал быть очень хорошим, как бывают хороши весенние дни на Черном море", - свидетельствует очевидец.

В 05:40 началось тактическое развертывание ударных и обеспечивающих сил. По сигналу командующего флотом линейные корабли "Три Святителя" (флаг контр-адмирала князя Н.С. Путятина, командир корабля - капитан 1-го ранга В.К. Лукин) и "Пантелеймон" (капитан 1-го ранга М.И. Каськов) вышли из строя, поставили фортралы и двинулись к мысу Эльмас, пропустив вперед тральщики партии И.Г. Энгельмана (в документах того времени - "быстроходные тралеры") и шесть старых миноносцев 4-го и 5-го дивизионов с парными тралами. В охранение линкоров ударной группы вступили два "нефтяных" эсминца 1-го дивизиона под командой князя В.В. Трубецкого. Одновременно поднялся в воздух аэроплан М-5 № 29 с гидрокрейсера "Император Александр I", однако уже через 5 минут аэроплану пришлось приводниться из-за неисправности мотора. В половине седьмого с предписанием "вести непрерывное воздушное наблюдение за Босфором и морем" взлетел "Кертис" № 22, пилотируемый инженер-механиком лейтенантом Н.Л. Михайловым (наблюдатель - унтер-офицер Семенов). Основные силы флота в 05:40 легли на курс 110 град, и уменьшили ход до 6 узлов, держась в 18 - 20 милях от горла пролива. Через 50 минут А.А. Эбергард развернул эскадру на курс 300 и увеличил скорость до 8 узлов. Крейсера были отправлены в дозор: "Кагул" - на запад, "Память Меркурия" - на восток.

В половине седьмого "Меркурий", отошедший от флота миль на 15, потопил небольшой турецкий парусник с грузом угля и через 10 минут обнаружил восточнее-северо-восточнее себя большой дым. Контр-адмирал А.Е Покровский распорядился увеличить ход до самого полного и начал сближение с неизвестной целью.

"Расстояние сокращалось с огромной быстротой. Вне всякого сомнения, навстречу шел большой быстроходный корабль. На мостике разгорелся спор. Одни полагали, что это "Бреслау", другие - "Гебен". Крейсер все больше отдалялся от своих...

Судовой штурман, старший лейтенант Виноградский - "кот в сапогах" (так его звали за огромные бурковые сапоги, из которых он не вылезал на походе), горячился, утверждая, что это "Гебен".
- Во всяком случае, я считаю неблагоразумным так отдаляться от наших главных сил, - заявил он, неотрывая глаз от бинокля.
- Что ты там скулишь, Федя? - отозвался старший артиллерист, лейтенант Рыбалтовский, тоже не отрываясь от своего огромного артиллерийского бинокля. - Всюду тебе мерещится "Гебен", это, наверное, "Бреслау".
- Испытаешь, дорогой, на своей шкуре, кто прав, - огрызнулся Федя и стал подниматься к главному компасу...
- В дальномер мачты видны! - громко объявил сигнальный унтер-офицер Долгов.
Штурман поднялся к 18-фунтовому дальномеру.
- Ну что, Федя, чьи мачты?
В дальномере, над густым дымом, ясно обозначились характерные рога "гебенской" радиостанции. Штурман хорошо их знал, так как плавал вместе с "Гебеном" в международной эскадре.
- "Гебен"! Ясно видны его мачты и трубы, - последовал торжествующий ответ. - Расстояние до него 150 кабельтовых. Надо немедленно ворочать!
Крейсер повернул. Споры затихли. Теперь было не до них... "

На флагманском "Евстафии" приняли радио начальника крейсерской бригады - "Глаголь NW 8027", что означало "Вижу "Гебен", его курс норд-вест 80, скорость 27 узлов". В 06:58 установленным сочетанием специальных цветных дымков (черный - красный - черный) просигнализировал об обнаружении "Гебена" и гидроплан лейтенанта Н.Л. Михайлова. Крейсер "Память Меркурия", объятый клубами дыма, спешно ретировался к эскадре, напрягая все силы своих изношенных механизмов. С неприятельского корабля, который с угрожающей быстротой сокращал дистанцию, прожектором дали свои позывные - "GB", но едва ли на русском крейсере оценили этот глумливый юмор...

Известия о появлении русских кораблей перед Эрегли и о дерзкой высадке десантной партии, полученные в Константинополе в 8 часов утра 9 мая, изрядно встревожили турецкую главную квартиру - Энвер-паша и его сподвижники всерьез опасались высадки крупного русского десанта для уничтожения копей и оборудования для погрузки угля. В 10:25 командир "Гебена" капитан цур зее Рихард Аккерман получил боевое распоряжение следующего содержания: "Как можно скорее следовать к Бендер - Эрегли, где русский крейсер послал шлюпки на берег; о выходе донести; командующий флотом не пойдет на Гебене". Через полчаса на "Явузе" приняли радио контр-адмирала В. Сушона с уточнением обстановки:"Крейсер "Кагул" (в действительности "Память Меркурия" ) в 10 ч. обстреливает Эрегли, в 10 ч. 30 м. обстрел продолжается; десант отходит; в море показались еще военные корабли, идущие к Эрегли".

На "Гебене", только накануне вечером возвратившемся в Стению из рейда к берегам Крыма, быстро подняли пары во всех котлах, и к часу дня флагман германо-турецкого флота вышел из Босфора. Миновав район минных заграждений, линейный крейсер лег на курс 23 град., предполагая к 6 часам пополудни быть у Эрегли и внезапно атаковать оперирующие там русские корабли. Однако вскоре задача Р. Аккермана существенно усложнилась. В 14:25 контр-адмирал В. Сушон сообщил командиру "Гебена", что в 10:40 русские крейсер и эсминец прекратили обстрел и отошли на север - на соединение с находящимся мористее линкором "Иоанн Златоуст". "Гебену попытаться нанести потери противнику", - телеграфировал командующий. Дело принимало другой оборот. Для командира германского корабля стало очевидным, что ему предстоит иметь дело не с отрядом легких сил во главе с тихоходным крейсером, который мог стать легкой добычей "Гебена". Вероятнее всего, у побережья Гераклии крейсировал весь Черноморский флот, который, как отлично знали немцы по опыту первого года войны, всегда держался соединенно именно на случай встречи с "Явузом".

Вскоре возникла еще одна проблема. В 14:38 с германского крейсера была усмотрена подводная лодка в крейсерском положении, погрузившаяся при приближении "Гебена". Это был "Тюлень" старшего лейтенанта П.С. Бачманова, находящийся на плановом дежурстве в прибосфорском районе. Резонно опасаясь, что субмарина известит русский флот о выходе "Явуза" из пролива, Р. Аккерман демонстративно лег на обратный курс и до 18 часов имитировал возвращение в Босфор. Немцы сумели ввести командира русской лодки в заблуждение, и "Тюлень" не оповестил адмирала Эбергарда о появлении германского крейсера-дредноута в Черном море.

Командир "Гебена", располагавший лишь сведениями четырехчасовой давности об отходе русского крейсера с миноносцами от Эрегли, предположил, что неприятельский флот соединится вне видимости берега и остаток дня и следующую ночь будет держаться где-то у гераклийского берега, а с рассветом нанесет удар по одному из пунктов побережья между Босфором и Зунгулдаком. Поставленная Аккерману задача "нанесения потерь противнику" могла быть успешно решена только в том случае, если русский флот вновь разделит свои силы, и командир германского линейного крейсера продолжал настойчиво искать такую возможность.

Отойдя мористее, "Гебен" 12-узловым ходом направился на восток и около половины пятого пополудни на дистанции около 60 миль разошелся с русским флотом. Как раз в это время эскадра А.А. Эбергарда лежала в дрейфе, перегружая уголь на миноносцы. Русские корабли совершенно не дымили, и поэтому, несмотря на отличную видимость, остались незамеченными с германского крейсера. Не обнаруживая неприятеля и полагая, что факт выхода "Явуза" стал известен командующему русским флотом, капитан цур зее Р. Аккерман принял решение не искать встречи с неприятельской эскадрой в этот вечер, чтобы не навлечь на себя ночных атак быстроходных русских эсминцев. Замысел командира "Гебена" состоял в том, чтобы к исходу дня выдвинуться к побережью Угольного района, в течение ночи держаться на траверзе Эрегли и с рассветом начать поиск противника в направлении Босфора, соблюдая режим радиомолчания. В случае обнаружения русского флота, занятого бомбардировкой береговых укреплений, Р. Аккерман предполагал нанести по отделившимся от эскадры кораблям внезапный удар.

Ночь прошла спокойно, но уже в четверть шестого утра 10 мая турецкий эскадренный миноносец "Нумуне-И Гамийет" под командой кидемли юзбаши (капитана 3-го ранга) Незира Абдуллы (германский командир - обер-лейтенант О. Зоммер), вышедший из Босфора для усиления корабельного дозора из канонерских лодок босфорской крепости, усмотрел севернее себя дым и направился в его сторону 15-узловым ходом. В 05:40 О. Зоммер опознал неприятельский флот и тотчас радировал контр-адмиралу Сушону: "Семь русских военных кораблей в квадрате 228, курс SO". Полагая, что корабли, втягивающиеся в устье пролива, намереваются ставить мины, в 07:10 с дистанции 41 каб "Нумуне" открыл огонь по русским тральщикам, но его тотчас отогнал несколькими залпами "Пантелеймон" (кроме того, русский линкор сделал семь выстрелов из 12-дюймовых орудий по усмотренному в глубине пролива некоему крупному кораблю, опознанному как броненосец типа "Торгуд Рейс") и с безопасного расстояния наблюдал за разворачивающейся картиной боя, продолжая по радио доносить о действиях русских.

Около 6 часов Аккерману доложили радиограмму командира "Нумуне". Повидимому, русские не подозревали о том, что "Гебен" находится в море, и собирались бомбардировать форты Босфора. Германский корабль проложил курс в указанный миноносцем квадрат и в половине седьмого обнаружил дым, а через 15 минут - еще два. В четверть восьмого с мостика "Явуза" был виден весь русский флот, впервые за всю войну разделенный перед лицом грозного врага.

Таким образом, командиру "Гебена" удалось реализовать свой замысел и застать врасплох русскую эскадру, развернутую для обстрела босфорских укреплений. Капитан цур зее Р. Аккерман оказался в положении, которого тщетно искал его непосредственный начальник в течение первых месяцев войны. "Никогда "Гебен" не был в таких выгодных условиях и никогда наш флот не был так близок к катастрофе", - напишет впоследствии один из офицеров-черноморцев.

С главных сил русской эскадры, шедших, напомним, курсом 300 град. 8-узловым ходом, дым приближающегося "Явуза" усмотрели в 06:50 на правой раковине. До кораблей контр-адмирала князя Н.С. Путятина, втягивающихся в устье Босфора, было не меньше 15 миль! Адмирал А.А. Эбергард тотчас по радио отозвал из пролива ударную группу и дал общий сигнал "Хер - Он" - "Построиться в боевой порядок". Стремясь как можно скорее присоединить к флоту "Пантелеймона" и "Трех Святителей", командующий распорядился ворочать на курс 150 град. - навстречу отходящему из Босфора отряду.

По сведениям А.П. Лукина, первым об обнаружении германского линейного крейсера просигнализировал находящийся в воздухе гидросамолет (не указав при этом пеленга, поскольку свод сигналов дымками не давал такой возможности). Не наблюдая неприятеля и не имея еще донесения дозорного крейсера, адмирал А.А. Эбергард в течение нескольких минут полагал, что "Гебен" выходит из Босфора. По этой версии, депешу с "Памяти Меркурия" командующему доложили в момент поворота на курс 150.

В 07:20 на кораблях сыграли боевую тревогу и подняли стеньговые флаги. В носовой боевой рубке флагманского "Евстафия" остались командующий флотом, командир линкора капитан 1-го ранга М.И. Федорович, флагманский и судовой штурмана, корабельные офицеры и нижние чины, расписанные здесь по боевой тревоге. Начальник штаба командующего флотом вице-адмирал К.А. Плансон, старший офицер линкора и большинство офицеров штаба перешли в кормовую рубку, дабы при необходимости взять на себя управление кораблем и флотом.

В момент получения сигнала командующего о возвращении к флоту отряд князя Путятина находился примерно в 95 каб севернее мыса Эльмас, не успев еще дойти 45 каб до точки поворота на боевой курс для обстрела береговых батарей. В 07:10 тральный караван, убравший тралы по сигналу с "Трех Святителей", а за ним линкоры начали последовательно разворачиваться через левый борт в узкой протраленной полосе (именно в это время бывший на циркуляции "Пантелеймон" взял под обстрел высунувшийся из пролива турецкий миноносец и мнимый неприятельский линкор). Этот непростой маневр занял 18 минут, поэтому князь Николай Сергеевич вынужден был еще до выхода на безопасные глубины обогнать тральщики и самым полным ходом идти на соединение с "Евстафием".

Тем временем - в 07:37 - адмирал А.А. Эбергард с главными силами вплотную приблизился к 100-саженной изобате, за которой начиналась зона известных русских и гипотетических турецких минных заграждений. Здесь Андрей Августович убедился в том, что времени для сосредоточения сил не осталось - до спешащих на подмогу "Пантелеймона" и "Трех Святителей" оставалось не менее 40 каб, а стремительно сокращающий дистанцию "Гебен" находился уже в 15 милях. В 07:41, последовательно развернувшись через левый борт на обратный курс, три русских линкора увеличили ход до 10 узлов. "Явуз" полным ходом приближался со стороны правого траверза.

В. Колбаса-Ревин
Tags: История, Русская армия
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments