"Перекличка" журнал РОВС (pereklichka) wrote,
"Перекличка" журнал РОВС
pereklichka

Блажени изгнани правды ради, яко тех есть Царствие Небесное

Киев — столица и голгофа русского национализма. Именно в этом городе перед революцией сосредоточились лучшие силы русских националистов во главе с Василием Шульгиным и Анатолием Савенко. Именно «Киевский клуб русских националистов» задавал тон всему русскому националистическому движению Империи. В нем состояли профессора-византинисты Флоринский и Кулаковский, психиатр Сикорский (отец создателя вертолета), полемизировавшие с украинским сепаратизмом историки Стороженко и Щеголев… В январе 1919 года список членов клуба с адресами попал в руки только что вошедшим в Киев чекистам. Убили всех, кого смогли, — 68 человек.

И вот снова русский националист распят на голгофе приднепровской горы. В тот самый момент, когда Путин, общаясь по прямой линии с некими загадочными «россиянами», рассказывал, что не видит никакой разницы между русскими и украинцами, потому что это один народ, в Киеве выстрелами в спину убивали человека, который был наиболее полным воплощением идеи единства трех ветвей русского народа, — Олеся Бузину.

Бузина был и хотел оставаться русским малороссом — влюбленным в Российскую Империю, гордящимся тем, что живет рядом с местом, где Нестеров впервые сделал свою знаменитую петлю, охотно носившим дроздовский мундир, но вместе с тем влюбленным в Малороссию. Гоголевскую Малороссию, а не того австрийского гомункулуса «Украину», в которую начиная с Тараса Шевченко начала превращаться его родина.

Олесь Бузина был русским и малороссом одновременно, и его убили именно за это, в то самое время, как Президент Русского Мира рассказывал журналистам, что «мы не можем вмешиваться в дела суверенной Украины» и что «Украину никто не отделял от России, мы сами её отделили». Конечно, не можем вмешиваться. Если бы могли, я бы сегодня выпил с Бузиной кофе на Владимирской в освобожденном русском Киеве, который он так любил, да прогулялся бы до Андреевского спуска к «дому Турбиных», дому Булгакова, где была написана любимая книга Олеся — «Белая гвардия».

Олесь весь свой талант писателя, историка, публициста посвятил борьбе с убивавшими его город мутантами. Никто не мог поспорить с тем, что ему присущи интеллектуальная острота, великолепное чувство стиля, удивительное и почти недостижимое для других умение разбирать сложнейшие исторические и культурные вопросы на простейшем языке, но без уклонения в фоменковщину и прочую параисторию.

Самая громкая и скандальная его книга — «Вурдалак Тарас Шевченко» — посвящена подлинному облику этого слепленного из всего, что было, идола украинизма — пьяному, невежественному, нескладному виршеплёту, чья «брехня», по выражению Бродского, была поставлена краеугольным камнем сепаратной «украинской поэзии».

«По вечерам я люблю выходить к памятнику Шевченко напротив Университета, носившего некогда имя князя Владимира. Тяжелый, с набыченной головой, с отвисшими усами, Тарас напоминает воскресший идол языческого Перуна. Именно этого бога сверг когда-то в Днепр креститель Руси. Почему-то никому в голову не приходит символическая связь между этими событиями. Имени Владимира Университет лишили большевики. Они же установили культ Шевченко и этот перуноподобный истукан в сквере. Они же по-гайдамацки щедро оросили Украину кровью. Древний Перун словно воскрес в культе Шевченко».

Шевченке Бузина противопоставил действительно гениального мастера малороссийской речи — Котляревского, певца великой Империи, бывшей пространством созидательной исторической работы как малороссов, так и великороссов.

«Еней збудує сильне царство
i заведе своє там панство:
Не малий буде вiн панок.
На панщину весь свiт погонить,
Багацько хлопцiв там наплодить
i всiм їм буде ватажок.

XVIII век смотрел в античность, как в зеркало. Всемирное Государство римлян для него — прообраз всех будущих империй. Как человек наблюдательный, Котляревский отмечает параллели в украинской и римской истории. После поражения под Берестечком казаки оставляют Польше Правобережье, аналог чему в „Энеиде“ — гибель Трои. Украинцы мигрируют на Слобожанщину, входившую в состав России, — в поэме Эней с товарищами отправляется к царю Латину. Отношения с местной властью складываются непросто — порой доходит и до мордобоя. Но в результате Латин и Эней заключают союз, который принесет их потомству мировое господство и потерянную Трою, а казацкая старшина приобретает права российского дворянства и в союзе с ним возвращает при Екатерине II Правобережье, повергнув Польшу».


Бузина волей-неволей стал своеобразным анти-Грушевским, создав схему украинской истории, полностью противоположную той, которую соорудил отец-основатель свидомизма. Бузина последовательно «деукраинизирует» историю Древней Руси, показывая, что миф о «Киевской Руси» не имеет никакого отношения к исторической реальности формирования русского государства на севере, которое лишь затем распространилось до Киева и южнее.

Хотя не со всем в истории Бузины можно согласиться: например, повторение им версии российского автора И.Н. Данилевского о вине Ярослава в гибели Бориса и Глеба представляется мне малообоснованным. Но этот публицистический перехлест понятен: Ярослав — один из культовых персонажей украинской исторической мифологии. Хотя лучше, чем обвинять его в убийстве, было просто напомнить, что сам он был варяг-северянин, пришедший, как и предыдущие варяги, из Новгорода.

Написана эта книга смешно, хулигански, издевательски, особенно весело читать истории про XVII-XVIII века: Сагайдачного, Хмельницкого, Выговского, Мазепу, на которых буквально не остается живого места после изложенных Бузиной хлестких ярких историй, обрушивающих украинский свидомитский миф полностью. Завершается книга убойной характеристикой отца-основателя свидомой Украины Михайлы Грушевского, не знавшего, оказывается, украинского языка (что не мешало ему этот язык придумывать):

«В этом весь Грушевский. Малоросса видел в основном в учебнике по географии, но глубоко убежден, что рассказы Гоголя — «не теє щось». Сам бы написал лучше. Да вот беда! Не знает «малороссийского языка». Вывод: «Меж тем знать язык малороссийский я должен, при невозможности изучать его не практике довольствоваться теми немногими способами, которые находятся в моем распоряжении, — чтением малороссийских книг, изложением на малороссийском языке и проч.»

Фактологическая строгость, тем не менее, вынуждает нас признать: украинскому языку Михаил Сергеевич так и не научится. До конца жизни русским он будет владеть куда более свободно. Любая бумажка, написанная им на «великом и могучем», вполне удобочитаемая. Конечно, не Пушкин. Но нигде — ни в полиции, ни в университете на непонимание Грушевского не жаловались.

Украинские же «перлы» академика звучат как наглая издевка над «солов’їною мовою». Читая Грушевского, и не поверишь, что она вторая по благозвучности после итальянской. Просто терновые «заросли» какие-то: «Ось от того, про мене, ми до Москви у неволю попали, що вискочив з неволі лясської, до Москви почали присикуватись, а якби пан Зїновїй (це вже тут вїн й не дуже винен) перше улагодивсь гарненько у себе дома, добре Украйну арештував (?), то й не було б цього нїчого»…

Белиберда какая-то! «Добре Украйну арештував» — это что значит? Арестовал? Но как можно арестовать целую страну? И кого, извольте спросить, назначить ее охранять, чтобы не сбежала? Ногайских татар?

Главное — дочитать, выковырять, как говорится, «изюминку». «Голова, — пишет об антропологическом типе украинцев Михаил Сергеевич, — і абсолютно, і в відносинах до зросту — невелика (теж і внутрішність черепа), чоло і ніс теж, нижняя третина лиця має в порівнянні більші розміри. Иноді помічаються досить високі, випуклі щоки і широкий відступ межи очима, трохи низьке перенісся…» (Грушевський М. Історія України-Руси, т. I, с. 559).

Оставим на совести автора портрет этого щекастого малоголового субъекта, судя по всему, предназначенного природой исключительно для пережевывания пищи. Лично я не верю, что мои соотечественники такие. Конечно, в семье не без урода. Но неужели это наш «фізичний тип»? И даже если так, зачем было объяснять, что при небольшой голове невелика и внутренность черепа? Неужели не ясно, что мозг никак не может быть больше черепной коробки? Даже у академика!

Создается впечатление, что, открыв «украинские племена», Грушевский при случае не забывал над ними издеваться».


Понятно, что Бузина неизменно вызывал у украинских сепаратистов ярость и бессильную ненависть, поскольку возразить на его насмешки было почти нечего. Получалась сплошная зрада. На него 11 раз подавали в суд, обвиняя в клевете на деятелей украинской истории и культуры, — и все суды он выигрывал, поскольку каждое его слово было основано на источниках. Его вносили в рейтинги гомофобов, в него кидали тортами бешеные бабы из FEMEN, его пытались бить, но всё без толку.

Отчасти эта неуязвимость, вкупе с авантюрной жилкой, Олеся и погубила. Он остался в Киеве, он продолжал бороться с АТО, обличать захватившую власть хунту, показывать вранье про «российскую агрессию», прикрывающее тот факт, что одни граждане Украины с помощью артиллерии начали убивать других граждан Украины, просивших уважать их язык и право на федерацию. И лишь после этого убиваемые граждане Украины решили, что хватит с них Украины.

Он до конца оставался занозой в майданном Киеве, упорно не желавшей убираться в Москву или куда еще. В этом была отвага и смелость, но Бузина не успел осознать, что времена изменились и теперь в его городе уже даже не дурацкая Украина. Вас беспокоит Гондурас? У нас тут не Гондурас, а Сальвадор, диктатор Сомоса, эскадроны смерти. Что можно просто убить — не за дела, а исключительно за слова и мысли.

Так, прожив 45 ярких лет, Олесь вступил 69-м членом в небесный Киевский клуб русских националистов. Киевских мучеников русской идеи, отстоявших свою стражу в битве с украинским безумием до конца.

Нечего даже мечтать, что толпы хипстоты будут тащить на место его гибели цветы и флажки, ни один Госдеп не выразит даже сожаления по поводу его гибели, и никакой Штайнмайер не пустит скупую слезу. Путин, спрошенный об этом убийстве, в общем-то отмахнулся, сообщив, что оно «не первое на Украине» — подумаешь, очередная голова Гонгадзе, — не заметив того, что убили того самого идеального и русского и украинца, к которому он только что апеллировал.

Впрочем, что Путину остается делать? Своими бесконечными рассказами про уважение суверенитета Украины и невмешательство именно он развязал хунте руки, которыми она покончила с Бузиной. Когда бешеная собака кусает людей, вина на том, кто не захотел её остановить. Строить из себя прокуратора и тереть мылом руки уже бесполезно.

Но я уверен, что однажды в освобожденном русском Киеве будет улица Олеся Бузины — тихая, зеленая, с красивыми старорежимными домами, в которых приличествует жить русским людям.

Впрочем, не помешает она и в Москве. У нас есть улицы в честь убитых фашистами на любой вкус: хоть Юлиуса Фучика, хоть Хулиана Гримау. Раз уж взялись за десоветизацию топонимики моей Таганки и Большую Коммунистическую переименовали в Солженицына, а теперь и Марксистскую Венедиктов предлагает переименовать в Высоцкого (всяко лучше, чем Немцова), то берите и мой Товарищеский переулок.

Господин Собянин, назовите его «улицей Олеся Бузины»!

Егор Холмогоров
Tags: Гражданская война на Украине, События и комментарии
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments