"Перекличка" журнал РОВС (pereklichka) wrote,
"Перекличка" журнал РОВС
pereklichka

Category:

Украинский национализм как духовная проблема. Часть 2: Историческое правопреемство

Украинские идеологи претендуют на государственное преемство, причем исключительное, нынешней Украины с Киевской Русью, притязают на наследие великих князей Владимира и Ярослава. Но Русь Владимира и Ярослава никак не была какой-то «Украиной», имела две столицы: Киев и Новгород. Оба князя волею судеб были новгородскими князьями, утвердившимися на киевском престоле, объединявшем всю Русь. Ярослав построил два храма св. Софии в Новгороде и Киеве одновременно; оба храма, подражая Софии Константинопольской по названию и значению, в государственном смысле являли именно столичные центры, которых в любом случае оказывалось два. По характеру своей государственности Киевская Русь была ближе к империи, и во всяком случае, государством многонациональным и открытым для других народов, вполне чуждым любого национализма. Кроме различных славянских племен, объединенных общим языком (киевские поляне и новгородские словене говорили на едином языке, хотя и с диалектами), в Русь входили угрофинские племена Ростовской земли и Верхней Волги, корелы на севере, касоги и другие кавказские племена на юге, в Тьмутороканском княжестве, а также тюркские племена («черные клобуки»). Если добавить тесные контакты, временное проживание и служение князьям русским печенегов и варягов, то унитарного государства не получится никак. Недаром наблюдательные византийцы собственно Приднепровье с Киевом именовали «Микроруссия» (малая Россия), северо-восточную часть (Суздаль и Новгород) – Макроруссия (большая Россия), а все вместе – Мегаруссия (Великая Россия). Государство Владимира и Ярослава было именно Мегаруссией, единым государством с центром в Киеве, но отнюдь не чем-то с приставкой «микро».

В домонгольский период более половины правящего класса составляли потомки скандинавских (варяжских) дружинников, бывших опорой власти киевских князей. Именно имперский характер Киевской Руси IX-XI веков позволил ей присоединять, часто добровольно или без большого принуждения, иноязычные племена от Прибалтики до Кавказа и Поволжья. Утрата этого имперского характера киевской государственности в XIII веке привела не только к удельной раздробленности, но и к утрате ранее приобретенных народов. При этом имперский центр объединения не был вовсе утрачен, но передвинулся на северо-восток в конце XII века, сначала во Владимир, а потом в Москву. Сюда же в те времена хлынула волна переселенцев с юга Руси, спасаясь от набегов кочевников и княжеских усобиц. Во Владимир же в 1250-х годах была перенесена и Киевская церковная митрополия (митр. Кириллом). О том, что Суздальскую Русь заселяли именно выходцы из Киева, свидетельствует и топонимика, и минимум антропологических отличий у суздальцев и киевлян (меньше, чем у жителей северной и южной Франции). О культурном преемстве Суздальской и Киевской Руси свидетельствуют и сохраненные на Севере летописные повествования о киевском периоде и устное народное предание – былины и песни. Замечателен факт, что былины про Киев, князя Владимира и его богатырей, были записаны среди поморов Русского Севера, спустя 8-9 веков после упомянутых в них событий. В это время в Приднепровье стариной считались времена гетманов и запорожцев XVII века.

На самом деле украинский национализм продолжает традицию не великих киевских князей, а удельных князей Галицко-Волынских XIII века. Это княжество, в основном уцелевшее от монгольского погрома, просуществовало около столетия и прекратило свое существование в 1340-х годах, будучи поделено между Польшей и Литвой. Местные князья Рюриковичи вошли в состав польских и литовских магнатов и интегрировались в тогдашний, средневековый «евросоюз».

Справедливости ради стоит отметить, что первые Галицко-Волынские князья Мстиславичи (потомки старшего сына Владимира Мономаха – Мстислава Великого) не были сепаратистами. Борьба Изяслава Мстиславича с Юрием Долгоруким и его сына Мстислава с Андреем Боголюбским за Киевский стол в 1150-1170-х годах была борьбой двух ветвей Мономахова рода за главенство в едином русском доме, олицетворением которого и был Киевский престол. Но это не было борьбой двух частей Руси, как пытаются представить некоторые украинские историки. С точки зрения русской имперской идеи не принципиально, где будет центр объединения Мегароссии: в Киеве, Москве, Новгороде или Петербурге. Это определяют обстоятельства истории. Если бы центром становления единой империи в нашу эпоху стал Киев, в качестве 4-го Рима, то это не было бы препятствием для русского сознания. Но проблема в том, что Киев евромайдана и Бандеры – это не 4-й Рим.

Идеологи украинского национализма, начиная с Грушевского, пытаются доказать непрерывность украинской государственности, утверждая, что преемником Киевской Руси стала не Москва, а Великое княжество Литовское, в состав которого, кроме собственно Литвы и Белоруссии, с XIV по XVI век входила большая часть украинских земель. Но тогдашняя Литва так и называлась Литвой, а не Украиной, имела своей столицей Вильно, а не Киев, правящих великих князей из своих династий Гедеминовичей и Ольгердовичей, (а не Рюриковичей), которые до конца XIV века были по вере язычниками, а не христианами. С 1389 г (Кревская уния) эти князья находились в церковно-политическом союзе с Польшей, насаждали католицизм, вели частые войны с православным Московским государством. Занимая более половины древних русских земель, претендуя на киевское преемство, Литва эффективно препятствовала объединению Руси Владимира и Ярослава, подавляла их духовно-культурное наследие. Поэтому не приходится говорить ни о каком государственном, или национально-культурном, или церковно-духовном преемстве княжества Литовского с Киевской Русью. Можно говорить о преемстве «евровыбора» нынешних олигархов Украины с выбором западно-русских князей, в том числе князей Церкви, которые, войдя в состав Литвы, стали евро-магнатами, сохранив свои владения и привилегии и утратив национальную государственность.

Еще менее можно говорить о продолжении наследия Киевской Руси в рамках Речи Посполитой, особенно после Люблинской унии 1569 г., когда все украинские земли вошли в состав собственно Польши, а Литве остались земли белорусские. И Литва и Польша имели вполне самостоятельную государственную традицию и никакой «прото-Украиной» никогда себя не считали. Украиной эта область стала называться именно в Речи Посполитой, и слово это означало окраину по отношению к центру польских земель. Фактически само слово «Украина» - это название колонии, данное самим колонизатором. Киев, пролежавший в руинах почти триста лет, наконец стал областным центром Киевского воеводства – одного из четырех польских воеводств на Украине.

Тщетны попытки украинских идеологов искать корни своей государственности среди реестровых или запорожских казаков. Реестровое казачье войско из военных поселенцев было создано польским королем Стефаном Баторием в 1570-х годах и было частью войска польского, присягавшего и служившего своему королю. Определенные права этого войска, «вольности и привилеи», дарованные королем, были правами только этого немногочисленного сословия и не распространялись на основную часть украинского населения, пребывавшую в тяжелом угнетении бесправного холопского сословия. Никаких прав на управление воеводствами на территории Украины реестровые казаки не имели. Этими правами обладали только королевские чиновники и польские магнаты. Запорожские же казаки вообще составляли особую «республику» беглых от польской власти людей, обитавших за пределами Речи Посполитой в пограничье Дикого Поля с Крымским ханством.

Само восстание Богдана Хмельницкого наглядно показывает отсутствие какой-либо украинской государственности в то время. Даже освободив от поляков значительную территорию, Хмельницкий продолжал заявлять, что считает себя подданным польского короля (сначала Владислава, затем Яна Казимира), воюющим с местными магнатами, а не с Речью Посполитой. В трактатах, подписанных им с королем в 1649 и 1651 годах, речь идет о вольностях реестровых казаков и православной Церкви в рамках единого Польского государства, но не о какой-либо «самостийной Украине». Вопрос, поднятый Хмельницким на Переяславской Раде в январе 1654 г., стоял так: под какого монарха нам идти: короля Польского, султана Турецкого или царя Московского? – что также исключало всякую государственную самостоятельность. Ответ Рады, запечатленный первоначально на постаменте памятника Хмельницкому был таким: «волим под царя Московского».

Три года спустя соратник и преемник Хмельницкого по гетманству Иван Выговский собрал Раду 1657 г. в городке с говорящим названием Гадяч и объявил: волим под короля Польского. Затем в течение двадцати лет гетманы бродили туда и сюда, присягали и изменяли присяге. Например, гетман Петро Дорошенко волил и под короля Польского, и под султана Турецкого, и наконец под царя Московского. Этот период в украинской истории имеет выразительное название: «руина», метко передающее смысл того, во что превратили свою страну изменники со своим «евровыбором» и «многовекторной политикой». Но все эти перемены были всегда лишь присоединением к соседнему реально существующему государству. Украина всегда существовала лишь как территория, судьбу которой определяли договоры между ее соседями. Андрусовский договор 1667 г., закреплявший Левобережье за Россией, – это договор между Россией и Польшей. Кучук-Кайнараджийский (1774) и Ясский (1791) договоры, передававшие северное Причерноморье России, – это договоры между Российской и Османской империями. Договоры 1792 и 1795 гг., уступавшие России Правобережную Украину по второму и третьему разделу Польши, – это договоры между Россией, Австрией и Пруссией, являвшимися подлинными субъектами международного права.

Эфемерная Украинская республика, провозглашенная в 1918 г. после крушения Российской империи при германской оккупации, была признана только Германией и большевиками. Петлюровская самостийная Украина 1919 г. также не была официально признана никем. Юридическое признание получила только Советская Украина, введенная Сталиным в ООН в 1945 г., когда никто и помыслить не мог о ее самостоятельной отдельной государственности. Поэтому, несмотря на все антисоветские вопли, нынешняя Украина есть юридическая территориальная правопреемница именно Украинской ССР. И пересмотр советского наследия автоматически означает пересмотр и ее статуса, и прежде всего границ ее владений, прочерченных германскими стратегами в 1918 г. при подписании Брестского мира с советскими вождями. Последними в их ряду партаппаратчиками являются первые постсоветские президенты Ельцин и Кравчук, развалившие в 1991 г. страну по административным, внутренним советским границам.

Выводы относительно украинской государственности неутешительны. Во-первых, это не древнее, а новое государство; во-вторых, созданное совершенно искусственно, не опирающееся на какую-либо историческую государственную традицию; в-третьих, это продукт расчленения Российской империи в результате революционных катастроф ХХ века, обломок, грубо выдернутый из единого политического, экономического и культурного пространства, а потому не жизнеспособный, как это показала жизнь; в-четвертых, это орудие для разрушения России в руках ее врагов, это плацдарм для приложения всех антирусских сил (в прошлом австро-германских и англо-французских империалистов, а ныне – американских). По законам стратегии всякий плацдарм создается для дальнейшего наступления. Поэтому ни дружественной к России, ни даже нейтральной Украина в своем современном политическом статусе не планируется. Другое дело, нужно ли и возможно ли ей сохранять этот статус?

Еп. Дионисий (Алферов)
Tags: Гражданская война на Украине
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 4 comments