"Перекличка" журнал РОВС (pereklichka) wrote,
"Перекличка" журнал РОВС
pereklichka

Categories:

К 200-летию со дня рождения М.Ю.Лермонтова

В жизни и творчестве Лермонтова Кавказ сыграл не просто значительную роль, а стал основополагающей темой проходящей видимо или невидимо через всю судьбу поэта. Этот интерес был обусловлен несколькими причинами. Поэт бывал в этих краях неоднократно, начиная с детских лет. Он провел здесь почти три года в первую 1837 г. и вторую 1840–1841 гг. ссылку. И на Кавказе он трагически закончил свою короткую жизнь.

Лермонтов оказался участником значительных общественно-политических событий, которые происходили и в центральной России, в столице и на окраине государства, на Кавказе. Он не оказался сторонним наблюдателем, он не был безразличным человеком. Все что происходило в стране, отпечатывалось в сознании поэта, многие события нашли, пусть даже косвенное, но отражение в его творчестве. Поэт не вел дневник, и мы никогда не узнаем его мыслей по тому или иному поводу, мы не восстановим разговоров и споров, которые он вел со многими лицами в Петербурге, Москве, Ставрополе, Пятигорске, Тифлисе, Тамани… Но остались его произведения, и в них сквозь поэтические строки мелькают его мысли, и даже можно прочесть то, что он не успел рассказать, записать, оставить потомству.

25 октября 1827 года пензенской помещице Елизавете Алексеевне Арсеньевой, урожденной Столыпиной, на основании записи, сделанной в октябре 1814 года в метрической книге церкви Трех святителей у Красных ворот, было выдано из Московской духовной консистории следующее свидетельство:

«Октября 2-го в доме господина покойного генерал-майора и кавалера Федора Николаевича Толя у живущего капитана Юрия Петровича Лермонтова родился сын Михаил…крещен того же октября 11 дня… Восприемницею была вдовствующая госпожа гвардии поручица Елизавета Алексеевна Арсеньева».

Елизавета Алексеевна Арсеньева – бабушка будущего поэта - после смерти мужа стала сама управлять своим имением Тарханы. Своих крепостных, которых у неё было около 600 душ, она держала в строгости, хотя, в отличии от других помещиков, никогда не применяла к ним телесные наказания. Самым строгим наказанием у неё было выбрить половину головы у провинившегося мужика, или отрезать косу у крепостной.

Бабушка поэта, Елизавета Алексеевна Арсеньева, страстно любила внука, который в детстве не отличался сильным здоровьем. Энергичная и настойчивая, она употребляла все усилия, чтобы дать ему всё, на что только может претендовать продолжатель рода Лермонтовых. О чувствах и интересах отца она не заботилась. Лермонтов в юношеских произведениях весьма полно и точно воспроизводил события и действующих лиц своей личной жизни. В драме с немецким заглавием — «Menschen und Leidenschaften» — рассказан раздор между его отцом и бабушкой.

Лермонтов-отец не в состоянии был воспитывать сына, как этого хотелось аристократической родне, — и Арсеньева, имея возможность тратить на внука «по четыре тысячи в год на обучение разным языкам», взяла его к себе с уговором воспитывать его до 16 лет и во всем советоваться с отцом. Последнее условие не выполнялось; даже свидания отца с сыном встречали непреодолимые препятствия со стороны Арсеньевой.

Ребенок с самого начала должен был сознавать противоестественность этого положения. Его детство протекало в поместье бабушки, Тарханах, Пензенской губернии; его окружали любовью и заботами — но светлых впечатлений, свойственных возрасту, у него не было.

Впервые Михаил Юрьевич Лермонтов побывал на Кавказе шестилетним ребенком, когда бабушка Елизавета Алексеевна Арсеньева привозила его на воды, чтобы поправить здоровье внука. Уже первая поездка из далекого пензенского имения Тарханы, несомненно, оставила отпечаток в детском сознании. Но особенно большое значение в жизни Лермонтова имело посещение Кавказа в 1825 году, когда ему было около 11 лет. Из Тархан выехали большим обозом, так как с Арсеньевой отправился на воды и её брат Александр Алексеевич Столыпин – он ехал с женой и детьми. Ехали и другие родственники, также множество дворовых, гувернёры, лекарь, повара. Елизавета Алексеевна была небогата и бережлива. Но, зная, что Мишу скоро придется отдать в учение в Москву или Петербург, решила сделать ему подарок, очень щедрый, - поездку на Горячие воды на целое лето.

Самое яркое воспоминание об этой поездке – первая любовь. В глубокой тайне держит десятилетний Лермонтов свои страсти. Никому и в голову не приходит, что резвый мальчик в курточке, сшитой домашним портным, мучается над загадкой сердца человеческого…

«Кто мне поверит, что я знал уже любовь, имея десять лет от роду? Мы были большим семейством на водах Кавказских: бабушка, тетушки, кузины. К моим кузинам приходила одна дама с дочерью, девочкой лет девяти. Я ее видел там. Я не помню, хороша собою была она или нет. Но ее образ и теперь еще хранится в голове моей; он мне любезен, сам не знаю почему. Один раз, я помню, я вбежал в комнату, она была тут и играла с кузиною в куклы: мое сердце затрепетало, ноги подкосились. я тогда ни об чем еще не имел понятия, тем не менее это была страсть, сильная, хотя ребяческая: это была истинная любовь: с тех пор я еще не любил так... с тех пор…я никогда так не любил, как в тот раз. Горы Кавказские для меня священны…»

Спустя два года после возвращения с Кавказа Лермонтова повезли в Москву и стали готовить к поступлению в университетский благородный пансион. Учителями его были Зиновьев, преподаватель латинского и русского языка в пансионе, и француз Gondrot, бывший полковник наполеоновской гвардии; его сменил в 1829 году англичанин Виндсон, познакомивший его с английской литературой.

В пансионе Лермонтов оставался около двух лет. Здесь, под руководством Мерзлякова и Зиновьева, процветал вкус к литературе: происходили «заседания по словесности», молодые люди пробовали свои силы в самостоятельном творчестве, существовал даже какой-то журнал при главном участии Лермонтова.

Поэт горячо принялся за чтение; сначала он поглощён Шиллером, особенно его юношескими трагедиями; затем он принимается за Шекспира, в письме к родственнице «вступается за честь его», цитирует сцены из Гамлета.

По-прежнему Лермонтов ищет родную душу, увлекается дружбой то с одним, то с другим товарищем, испытывает разочарования, негодует на легкомыслие и измену друзей.

Последнее время его пребывания в пансионе — 1829 — отмечено в произведениях Лермонтова необыкновенно мрачным разочарованием, источником которого была совершенно реальная драма в личной жизни Лермонтова.

Срок воспитания его под руководством бабушки приходил к концу; отец часто навещал сына в пансионе, и отношения его к тёще обострились до крайней степени. Борьба развивалась на глазах Михаила Юрьевича; она подробно изображена в его юношеской драме. Бабушка, ссылаясь на свою одинокую старость, взывая к чувству благодарности внука, отвоевала его у зятя, пригрозив, как и раньше, отписать всё своё движимое и недвижимое имущество в род Столыпиных, если внук по настоянию отца уедет от неё. Юрию Петровичу пришлось отступить, хотя отец и сын были привязаны друг к другу и отец, по видимому, как никто другой понимал, насколько одарен его сын. Во всяком случае, именно об этом свидетельствует его предсмертное письмо сыну.

Весной 1830 года благородный пансион был преобразован в гимназию, и Лермонтов оставил его. Лето он провёл в Середникове, подмосковном поместье брата бабушки, Столыпина.

С сентября 1830 года Лермонтов числится студентом Московского университета сначала на «нравственно-политическом отделении», потом на «словесном».

Серьёзная умственная жизнь развивалась за стенами университета, в студенческих кружках, но Лермонтов не сходится ни с одним из них. У него, несомненно, больше наклонности к светскому обществу, чем к отвлечённым товарищеским беседам: он по природе наблюдатель действительной жизни. Давно уже, притом, у него исчезло чувство юной, ничем не омрачённой доверчивости, охладела способность отзываться на чувство дружбы, на малейшие проблески симпатии. Его нравственный мир был другого склада, чем у его товарищей, восторженных гегельянцев и эстетиков.

Для поэтической деятельности Лермонтова университетские годы оказались в высшей степени плодотворны. Талант его зрел быстро, духовный мир определялся резко. Лермонтов усердно посещает московские салоны, балы, маскарады. Он знает действительную цену этих развлечений, но умеет быть весёлым, разделять удовольствия других. Поверхностным наблюдателям казалась совершенно неестественной бурная и гордая поэзия Лермонтова при его светских талантах.

Лермонтов не пробыл в университете и двух лет; выданное ему свидетельство говорит об увольнении «по прошению» — но прошение, по преданию, было вынуждено студенческой историей с одним из наименее почтенных профессоров Маловым. С 18 июня 1832 года Лермонтов более не числился студентом.

Он уехал в Санкт-Петербург, с намерением снова поступить в университет, но ему отказались засчитать два года, проведенных в Московском университете, предложив поступить снова на 1 курс. Лермонтова такое долгое студенчество не устраивало и он под влиянием петербургских родственников, прежде всего Монго-Столыпина, наперекор собственным планам, поступает в Школу гвардейских подпрапорщиков. Эта перемена карьеры отвечала и желаньям бабушки.

Было бы ошибочным считать, что Школа юнкеров ничего не дала Лермонтову. Он стал образованным офицером, обладающим широким кругозором, знанием военной истории и основ военного искусства. Однако муштра и запрещение читать художественную литературу сильно ему досаждали, и он мечтал о скорейшем выпуске в корнеты лейб-гвардии Гусарского полка. Произошло это 22 ноября 1834 года.

Служба в полку состояла не только в обычных военных занятиях, учениях, парадах, но и в обязательном посещении придворных балов. В полку ещё сохранились старые вольнолюбивые традиции. Лермонтов привязался к полку.

В «Тамбовской казначейше» поэт писал: «…и скоро ль ментиков червонных / Приветный блеск увижу я…» (лейб-гусары носили алые доломаны и ментики). Белая масть лошадей, присвоенная лейб-гвардии Гусарскому полку, навсегда стала любимой мастью Лермонтова.

Службу он нёс исправно, но не терпел педантизма в мелочах службы и быта. В издевательском тоне говорил он об этом в поэме «Монго»: «…и не тянул ноги он в пятку, Как должен каждый патриот…». Свой протест против бессмысленных требований великого князя Михаила Павловича, командовавшего гвардией, Лермонтов осуществлял, например, явкой на развод караулов с миниатюрной саблей или на великосветский бал с неуставным шитьём на обшлаге и воротнике вицмундира. За это Лермонтова отправляли под арест.

Но ни Школа юнкеров, ни «большой свет» не смогли заглушить лучших свойств натуры поэта.

Первая ссылка Лермонтова в 1837 году была важна для становления личности поэта-воина. На Кавказе он встретился с новыми людьми: это были скромные труженики войны и сосланные декабристы. Здесь Лермонтов ощутил известное сочувствие к себе со стороны начальства и отсутствие постоянной слежки III отделения.

Лермонтов в 1837 году являлся наблюдателем, а в 1840 — прямым участником боевых действий против горцев.

Отношение его к военным действиям было противоречивым. С одной стороны, поэт всей душой был на стороне свободолюбивых народов Кавказа, однако, как Пушкин и декабристы, понимал, что у горцев нет надежды на завоевание полной независимости, и единственный выход состоит в присоединении к России.

К тому же усилилась его неудовлетворённость военной службой, созрело решение выйти в отставку и посвятить себя исключительно литературной деятельности. Благодаря хлопотам бабушки, Е. А. Арсеньевой, в октябре 1837 года Лермонтов был переведён в Лейб-Гвардии Гродненский гусарский полк, стоящий в 60 км от Новгорода. Для него это был край древней вольности, воспетый декабристами, с одной стороны, и место аракчеевских военных поселений — с другой.

Лермонтова назначили в 4-й эскадрон, который формировал и которым командовал вплоть до ареста декабрист М. С. Лунин. Поэт застал в полку 16 офицеров и десятки солдат, служивших вместе с Луниным. Селищенские казармы дважды в год — во время ледостава и ледохода по р. Волхов — были отрезаны от внешнего мира. В полку господствовали псевдогусарские традиции (картёжная игра и выпивки), быстро надоевшие поэту.

Видимо, Лермонтов исправно нёс службу, только этим можно объяснить то, что ему дважды разрешили 8-дневный отпуск в Петербург. В конце апреля 1838 года Лермонтов вернулся в столицу, а 14 мая прибыл в лейб-гвардии Гусарский полк, квартировавший в Царском Селе. Он не терял надежды на отставку, нёс опостылевшую после Кавказа плац-парадную службу, регулярно посещал балы, но чаще — среду литераторов. Участвовал в «Кружке шестнадцати».

16 февраля 1840 года на балу произошла ссора Лермонтова с Эрнестом Барантом, сыном французского посла при дворе Николая I.

Согласно официальным показаниям Лермонтова между ним и его противником произошел следующий диалог:

Б. — Правда ли, что в разговоре с известной особой вы говорили на мой счёт невыгодные вещи?
Л. — Я никому не говорил о вас ничего предосудительного.
— Всё-таки, если переданные мне сплетни верны, то вы поступили весьма дурно.
— Выговоров и советов не принимаю и нахожу ваше поведение весьма смешным и дерзким.
— Если бы я был в своём отечестве, то знал бы, как кончить это дело.
— В России следуют правилам чести так же строго, как и везде, и мы меньше других позволяем себя оскорблять безнаказанно.

Барант вызвал Лермонтова. Дуэль состоялась 18 февраля за Чёрною речкою. Дуэль происходила на шпагах.

После первого же выпада у шпаги Лермонтова переломился конец, и Барант успел слегка задеть противника. Перешли на пистолеты: Барант стрелял первым и промахнулся. После этого Лермонтов выстрелил в сторону. Дуэль окончилась бескровно: участники её разъехались.

В 1840 году предполагалось осуществить операции преимущественно на правом фланге Кавказской линии.

Передовую линию было решено перенести с Кубани на р. Лабу, а пространство между этой рекой и Верхней Кубанью заселить казачьими станицами.

Однако в 1840 году инициативу в свои руки взяли горцы. Ранней весной они нанесли ряд ударов в Черноморье и овладели некоторыми укреплениями.

Уже в марте Шамиль осуществил военные операции в Чечне. Как правило, русские войска действовали с опозданием, давая возможность Шамилю распространить своё влияние на всю Чечню и даже окрестности Владикавказа. Операции русских войск носили скорее карательный, чем боевой характер. Экспедиции 1840 года себя не оправдали. Лермонтов прибыл из Петербурга и добился назначения в Чеченский отряд Галафеева на левый фланг Кавказской линии.

Стеснительные условия службы в качестве командира взвода 12-й мушкетёрской роты Тенгинского пехотного полка (поэт был определён по ходатайству К. К. Данзаса в его батальон), по-видимому, Лермонтова тяготили. Он предпочёл более свободную от повседневной опеки должность адъютанта в отряде Галафеева. Офицеры штаба — адъютанты, как их тогда называли — иногда прикреплялись заранее к какой-либо части боевого порядка, вели наблюдение за её действиями, доносили об этом, а порой и сами организовывали действия этих частей. Так было, в частности, с Лермонтовым в бою на реке Валерик. Он был назначен для наблюдения за штурмовой колонной и должен был действовать в её составе. Для выполнения такого поручения надо было обладать мужеством, хорошим кругозором, пониманием обстановки и решительностью. Служба таких адъютантов была сопряжена с большей опасностью, чем в строю. Так, в бою на реке Валерик потери в офицерах строевых частей составили 8%, а среди адъютантов — около 20%.

В июле 1840 года отряд Галафеева действовал в Малой Чечне по маршруту: Грозная, Чах-Гери, Ахшпатой, Урус-Мартан, Гехи, Валерик (11 июля), КазахКичу, Грозная. В первой же операции Лермонтов проявил себя инициативным офицером. Он выполнял свой долг «…с отличным мужеством и хладнокровием и с первыми рядами храбрейших ворвался в неприятельские завалы».

За этот бой поэт был представлен к ордену Владимира 4-й степени с бантом, но командир корпуса снизил представление до ордена Станислава 3-й степени, который Лермонтов также не получил. Не достигнув решительного успеха в этой операции, Галафеев с опозданием направился на выручку генерал-лейтенанта Ф. К. Клюги фон-Клюгенау в Темир-Хан-Шуру. Затем Галафеев вернулся в Герзель-аул и приступил к строительству запланированного укрепления, прекратив на время боевые действия.

Во время этой паузы Лермонтов и другие офицеры получили кратковременные отпуска в Пятигорск и Кисловодск. Затем он участвовал в походе на Большую Чечню. В бою 10 октября был ранен Р. И. Дорохов, командовавший «сотней» отборных конных бойцов. В дальнейшем она именовалась Лермонтовским отрядом.

Лермонтов, приняв командование, проявил не только незаурядное дарование кавалерийского офицера, но и повседневную заботу о подчинённых, с которыми делил опасности боя и тяготы походной жизни. Командующий конницей у генерала П. Х. Граббе, принявшего на себя руководство дальнейшими боевыми действиями, В. С. Голицын писал, что трудно было бы подобрать для этой «сотни» более подходящего командира.

Лермонтов «…был всегда первый на коне и последний на отдыхе…» Голицын представил его к золотой сабле «За храбрость», что предполагало возвращение в гвардию.

С 27 октября по 6 ноября Граббе совершил повторный, не оправдавший себя поход в Малую Чечню. Снова был бой на р. Валерик, и опять Лермонтов отличился. С 9 по 20 ноября «Чеченский отряд» действовал в Большой Чечне, затем состоялся смотр этого отряда военным министром А. И. Чернышевым. Он нашёл отряд в расстроенном состоянии, отменил зимнюю экспедицию и распустил войска на зимние квартиры. Лермонтова, проявившего себя отважным офицером, представили к двум наградам с переводом в гвардию.

В конце 1840 года Лермонтов прибыл в Тенгинский пехотный полк. 14 января 1841 он отправился в отпуск в Петербург с надеждой на отставку. В столице Лермонтов узнал, что его вычеркнули из Валерикского представления к наградам, подведя под общее положение. Из итогового представления за 1840 год Николай I вычеркнул поэта сам, но об этом стало известно лишь после смерти поэта. Возвращаясь на Кавказ в 1841 году, Лермонтов все ещё собирался «…заслуживать себе на Кавказе отставку…» В последних письмах бабушке от 910 мая и 28 июня 1841 Михаил Юрьевич опять задается вопросом: «выпустят ли» в отставку? Не выпустили. П. А. Клейнмихель иезуитски ответил Е. А. Арсеньевой, что не советует поэту подавать прошение об отставке, а сам 30 июня 1841 года передал предписание Е. А. Головину о запрещении царя отпускать Лермонтова от «фронта» в Тенгинском пехотном полку, то есть от неотлучной строевой службы, чтобы не давать повода «отличиться».

Лермонтову была выдана подорожная в Темир-Хан-Шуру. По пути к месту назначения поэт заехал в Пятигорск и получил там разрешение остаться на лечение. 15 июля 1841 года Лермонтов был убит на дуэли.

Ирина Емельянова
Виктор Мануйлов
Tags: Государство Российское
Subscribe

  • 6 лет со дня убийства Олеся Бузины

    16 апреля 2015 года - украинскими экстремистами убит известный киевский писатель, историк, журналист и телеведущий Олесь Алексеевич БУЗИНА…

  • Дехристианизация Украины под грохот канонады

    Под флёром войны с Донбассом украинские власти готовятся репрессировать христианских консерваторов. Фото: © TASS / Муравьев Николай На Украине…

  • Добровольцу АТО

    Ты на войну подался добровольцем, В фашистский галицийский батальон: Жена просила золотые кольца, Серёжки и красивый медальон. Тебе…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 5 comments