"Перекличка" журнал РОВС (pereklichka) wrote,
"Перекличка" журнал РОВС
pereklichka

Categories:

Пролог к трагедии казаков в Каринтии 1945 года

1919-й год подходил к концу. Отгремели орудия и наступила зловещая тишина. Все притаились и с ужасом: ожидали назревающих событий. Донские Войсковые части с боем оставили Родной Дон, а вместе с войсковыми частями уходило и гражданское население. Не все могли быть так счастливы и уйти от большевистских ужасов. Многим пришлось остаться: одним – по болезни, а другим – по семейным или иным обстоятельствам. Оставшиеся знали, что их ждёт ужасная расправа со стороны большевиков: для некоторых немедленный расстрел, а для других высылка на север, на мучительную и медленную смерть.

Вскоре эта гробовая тишина была нарушена отдельными выстрелами и потом послышался страшный рев: это вошла в г. Ростов-на-Дону «доблестная красная армия». Началась зверская расправа с мирным населением. Начали сводить между собой свои мелкие и житейские счеты и старые споры, пошли доносы и выдача на муки всех, принимавших участие в борьбе с большевиками. Кому удалось спастись, бежали из своих городов и станиц, и скрывались в чужих краях под чужими фамилиями. Но на местах оставались их семьи, на долю которых выпали страдания за скрывшихся отцов и братьев.

Спустя некоторое время, когда первая горячка репрессий прошла, люди, видя свое безвыходное положение, стали приспосабливаться к советскому строю. Затаив в душе непримиримую ненависть к поработившей их власти, казаки, как народ свободолюбивый и нетерпящий над собой насилия, приспосабливаясь, все же старались, где можно, вредить советскому правительству и местным властям: саботировали работы, прятали или уничтожали свой скот и продовольствие, уничтожали в красной армии лошадей и устраивали крушения поездов.

Жители Центральной России скорее примирились с большевизмом, но казаки не могли примириться с новыми порядками и отказаться от своих вековых традиций. За свои обычаи и традиции казаки готовы были идти на смерть. На допросах у большевиков старые казаки заявляли: «Умру, но не лишусь я казачьего достоинства!» Советское правительство, зная по гражданской войне, что казачество являлось авангардом и оплотом всех, идущих на борьбу с ними, решили с корнем уничтожить казаков и, потому, объявило казачество вне закона. Казаков целыми станицами, в несколько тысяч, под разными предлогами, расстреливали или отправляли в ссылку, где ставили в тяжелые климатические и жизненные условия, чтобы уничтожить их.

Донская Область, в самом начале большевизма на Дону, была переименована в Северо-Кавказский Край и заселена жителями других губерний. Особенно, непримиримо, казаки проявили себя во время, так называемой, коллективизации. Они всеми силами сопротивлялись и не вступали в колхозы (коллективные хозяйства). «Казаки умирали, но не сдавались». Они уходили со своих мест с котомками, бросая имущество и под чужими фамилиями, устраивались где ни будь на жительство, питая ненависть к большевикам и всем, сочувствующим большевизму. В таких ужасных условиях, прошло более 10-ти лет.

Но, начиная с 1932-го года, вскоре после коллективизации, советское правительство стало готовиться к войне, так как коммунисты всегда мечтали о мировом коммунизме и мировой революции. Зная, что им без казаков не обойтись, т.к. казачьи войсковые части всегда считались наиболее надёжными и устойчивыми, советское правительство решило, хотя бы фиктивно, восстановить казачество. «Но из кого?» В ссылках казаки почти все погибли, а на Дону, Кубани и Тереке казаков оставалось немного. Тогда, советским правительством был издан указ, награждавшим званием казака всех, переселившихся на Дон, Кубань и Терек. Из этих, «народившихся» казаков, и стали формировать воинские части. Но что это были за воинские части, можете себе представить сами. Идет по улице войсковая часть, но вы видите там все национальности: монголов, татар, армян, грузин, евреев, и т.п., собранных со всех губерний и областей, казаков-же, настоящих, там почти не видно. Вот такие воинские части именовались казачьими.

Каково-же было настроение у истинных казаков в это время? Не было почти ни одной семьи, в которой не было бы высланных или скрывавшихся, поэтому, у всех на уме была только одна мысль: «Когда-же кончится это издевательство, и кто поможет освободиться от большевистского ярма?» Для всех было безразлично, помогут-ли: немцы, французы, англичане, или кто-либо другой, лишь бы был дан толчок и все поднялись бы против большевиков, но сами, русские люди, ничего не могли сделать.

Большевики мудро и жестоко проводили свою политику закабаления людей. Интеллигенция и офицерство почти поголовно были уничтожены или высланы. Если на заводе или на фабрике кто-либо из инженеров пользовался уважением или любовью рабочих, то такой человек был обречён на смерть. Правительство боялось таких людей, так как они могли быть вожаками и руководителями разных организаций против советской власти. Рано или поздно, под тем или иным предлогом, такой человек арестовывался и исчезал бесследно. Шпионство и доносы приняли невероятные размеры. Не только на заводах и фабриках, но и на квартирах имелись шпионы, специальные агенты НКВД, на обязанности которых было следить и доносить на обывателей. Весь народ был опутан шпионскими сетями. Дети доносили на своих родителей и братьев, портреты таких детей вывешивались в школах на стенах, как заслуживающие особенного почёта и награды. Шпионами становились, большею частью, люди слабовольные, обременённые большой семьей, или-же желавшие иметь легкую жизнь и пользоваться благами НКВД, хотя такая жизнь была тоже недолговечной. Рано или поздно, такие лица уничтожались, т.к. слишком много знали об ужасной работе НКВД.

Вследствие, такой шпиономании, жители России не могли и думать об освобождении от большевиков своими силами, без внешнего толчка.

Таково было настроение и положение советского обывателя до прихода немцев на Дон.

Но обиднее всего было то, что народ знал, что Центральная Россия, Дон, Кубань и Кавказ попали в большевистское ярмо не силой оружия большевиков и не талантами их вождей: Ленина, Троцкого, кузнеца Ворошилова и табунщика Буденного, а вследствие ошибок и неправильной политики антибольшевистских вождей. Самыми организованными и количественно, и качественно были Социалисты всех цветов и оттенков, но они считали Белую Идею более опасной, чем коммунизм. В Сибири, как только белые начинали побеждать, в тылу социалисты поднимали стихийные восстания и белым приходилось снимать с фронта значительные силы, которых и так было мало. На Дону, в правительстве преобладали социалисты. Именно они не поддержали атамана Каледина, в январе 1918 года, когда красные подходили к Новочеркасску и заблокировали мобилизацию Донского Войска. Впоследствии они во многом вредили мероприятиям атаманов упрочить положения и наладить снабжение.

Кроме того, постоянные споры антибольшевистских военно-начальников: кому быть Главнокомандующим, кому какой занимать высокий пост и кому первому въезжать в Москву «на белом коне»: казакам или добровольцам, также были отрицательными явлениями в борьбе с большевизмом, и в конечном счёте, привели к ужасной трагедии: потере на долгие годы дорогой и горячо любимой Родины.

Наступил 1939-й год. Весть о начале немцами войны с Польшей была принята многими русскими людьми с великой радостью и надеждой. Они думали, что наступил час избавления от большевиков.

Казаки во вторую мировую войны не сражались с англичанами, французами и американцами, но и немцев они тоже не считали своими друзьями, т.к. слышали и тех насилиях, какие они творили в завоеванных странах. Да и у себя, на Дону, казаки, потом, видели их несправедливое и жестокое обращение с населением. Но они все-же надеялись, что большевики будут разбиты немцами, и Россия свергнет большевистское иго. Если же будут разбиты немцы, то англичане и французы, как старые союзники, по первой мировой войне, которых русские войска много раз спасали от гибели, поймут, что такое коммунизм и какую угрозу он представляет всему миру, и потому, рано или поздно, вместе пойдут войной против большевиков.

22-го июня 1941-го года население России узнало, что Германия объявила войну большевикам. Радость у многих была безгранична. Это был тот долгожданный момент, который давал надежду на спасение от коммунистической тирании.

Реакция народа на объявление Германией войны Советскому Союзе была двоякая: с одной стороны, было радостное чувство, связанное с надеждой, что может быть, Бог поможет освободиться от Советского ужаса, а, с другой стороны, все знали, что война будет ужасной и советское правительство поставит все на карту, чтобы победить.

Жизнь в Советском Союзе была кошмарной и с каждым годом становилась все хуже и хуже. По неофициальным статистическим сведениям, но достоверным, известно, что до второй мировой войны с немцами, в России в застенках НКВД и в ссылках погибло около 42 миллионов людей.

Жизнь в концентрационных лагерях уже много раз описывалась в воспоминаниях лиц, лично перенесших на себе невероятные ужасы. Физические страдания этих несчастных лиц увеличивалась еще тем, что они высылались без права переписки и об их судьбе не сообщалось родным.

Между тем, наступление немцев шло быстрыми шагами. Русские города сдавались немцам один за другим, почти без сопротивления. Красноармейцы массами сдавались в плен немцам.

21-го ноября, после усиленной бомбардировки, г. Ростов был взят немцами «с налёту», почти без сопротивления большевиков. Но так как это были небольшие разведочные силы, то народ себя держал сдержано, а казаки не выступали активно против большевиков. Пробыв в Ростове только 7-8 дней, немцы возвратились обратно в Таганрог, а 30-го ноября, в Ростов возвратились большевики.

Большевики занялись вылавливанием, оставшихся в городе немцев, а затем началась расправа с мирным населением. Пошли доносы соседей друг на друга и сведения всевозможных счётов. Большевики стали обходить, прежде всего, те квартиры, где стояли постоем немецкие командиры войсковых частей со своими Штабами, в надежде найти там какие-нибудь, брошенные или забытые немцами военные планы и документы. Хозяев этих квартир, немедленно, арестовывали за сношения с немцами (хотя-бы и не было таковых, да народ ни не говорил по-немецки) и отправляли в НКВД.

Прошло около 6-ти месяцев от первого захвата немцами Ростова и, после сильных воздушных бомбардировок и боев, в Ростов вошли немцы. Оставшиеся коммунисты проникли в доверие немецким оккупационным войскам и вошли в правления областей и городов. Они стали пользоваться этим что бы ликвидировать казаков-антикоммунистов. Одновременно они всеми силами поддерживали саботаж красных партизан и снабжение местного населения. Немцы же за каждый саботаж и убийство немецкого солдата убивали по 50 человек за одного солдата. Таким образом за действия красных платили жизнями невинные мирные жители.

Не выдержав, ради спасения своих семейств и русских людей, казаки стали формировать свои боевые группы, вылавливать коммунистов и налаживать порядок и снабжение предметами необходимости в городах и станицах. Казаки были вынуждены приступить к самообороне исключительно вследствие необходимости, и потому, что у них за все годы советской власти накипело чувство ненависти к большевикам, хотя они наперед знали, что и от немцев нельзя было ожидать хорошей жизни.

Немцы, в свою очередь, понимали, что казаки, как ненавидящие советскую власть, могут быть им полезными в тылу и, потому, стали, хотя и с неохотой, разрешать казакам вооружаться для борьбы с большевиками, но оружие давали только старое и то в ограниченном количестве.

Таким образом, началась казачья освободительное движение на Дону против большевиков. В станицах и хуторах находился какой ни будь офицер или урядник, который с разрешения местного немецкого коменданта собирал группу казаков и, получая от него какое-нибудь оружие, действовал «за свой страх и риск». Но все это были мелкие разрозненные отряды, которые выступали против большевиков только в пределах своих станиц. Они не имели никакой связи с другими отрядами и поэтому не представляли какой-либо реальной силы. Позже они стали объединятся в более сильные группы, полки и т.д.

Историки много раз указывали, что самой большой ошибкой Гитлера было то, что он не признал русских антикоммунистов как союзников до самого конца и не воспользовался настроением российских народов, которые встречали германцев как освободителей от большевизма.

22 августа 1941 года, через два месяца после нападения Гитлера на Советский Союз, произошел первый крупный переход советских казачьих частей, когда 436-й казачий полк перешел на немецкую сторону, под начальством майора Ивана Никитича Кононова, под Могилевом.

Не смотря на строгий приказ Гитлера, что только немцы имеют право носить оружие, многие начальники фронтовых частей не подчинились этому приказу и, вместо того чтобы передавать перебежчиков в лагеря военнопленных, организовывали из них боевые части в составе германского вермахта. Эти переходы боевых частей происходили во многих местах и к концу войны больше чем 266.000 казаков (не считая беженцев) воевали против коммунистов. (из книги «Операция килевания» Юлиуса Епстина, исследователя Катынской Трагедии и других преступлений советской власти). Кроме того, в Вермахт было включено около миллиона пленных красноармейцев.

Но на восточном фронте образовался прорыв и казачьи войсковые части, совместно с бесконечным обозом из домочадцев и многих других русских людей и инородцев, тронулись на запад, сначала в Белоруссию, потом на Балканы и дошли до Северной Италии, где они осели до наступления английских частей.

Тогда казачьи части стали отходить к Австрийской провинции Каринтии. Там произошла сдача английским частям «Казачьего Стана», 15-го казачьего корпуса, отдельных казачьих и инородных подразделений.

Туда же, в Каринтию, вышли и остатки сербских «четников», подпольной армии генерала Дражи Михайловича, армии генерала Лётича (Сербии под немецкой оккупаций) и хорватской армии «Усташей». Всех их вместе с казаками было свыше 250.000 человек. Участь всех была предопределена пресловутым «Ялтинским договором»

Ирония судьбы была в том, что из «Усташей» только небольшое количество было выдано коммунистам, не смотря на то, что они единственные из всех были виновны в истреблении невинных жителей (1,5 млн. сербов, цыган и евреев). Все остальные в подавляющем большинстве (за исключением небольшого количества, которым удалось во время убежать) были выданы англичанами коммунистам на расправу.

Упокой, Господи, души усопших безвинных героев

Я.Л. Михеев
Tags: Белое движение и борьба с большевиками
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment