"Перекличка" журнал РОВС (pereklichka) wrote,
"Перекличка" журнал РОВС
pereklichka

Categories:

Холодное лето 45-го

Судьба русского Трехречья есть небольшая страница истории всей дальневосточной эмиграции, которую нельзя ни забыть, ни поменять. В рамках неформального проекта «Дальневосточный рубеж», в Иркутске прошла встреча потомков эмигрантов, чьи предки после проклятой Богом революции, осели на реках Ган, Дербул и Хаул. Вяч. Иванов в теплой обстановке взял интервью у одного из ее участников.

Сын бывшего Атамана пос. Дубовая на р.Дербул, Петр Петрович Кайгородов родился в Усть-Уроме в 1928 году. Записанный на диктофон его голос весьма далек от ораторского искусства и совершенно лишен, каких бы-то ни было цветов риторики и литературных зауми. Верный исторической правде автор заставляет прочувствовать трагедию людей, которые оказались по другую сторону баррикад, и прошли мучительный и тягостный путь изгоя, лишенного родины, но с горячей иронией могли бы сказать о себе: «Солому едим, а форму не теряем».

Если революция жестоко и безжалостно разрушила привычную, устоявшуюся жизнь в Забайкалье, то с художественной убедительностью автор рассказывает колоритные подробности жизни и быта вновь образованных казачьих поселках и станиц в северной Маньчжурии. Где на православные, войсковые праздники казаки надевали заслуженные кровью на фронтах Японской и Великой войны награды, где неделями гуляли свадьбы.
В своих лирических отступлениях Петр Петрович рассказывает о природе Приаргунья, с ее благородной почвой, дремучей тайгой, богатой зверем и рыбой. Однако, мысли его неустанно вращаются вокруг судьбы своей семьи, имевшую в своем хозяйстве до 200 голов рогатого скота и 70 лошадей и, большую часть которых пришлось «подарить» зашедшей Советской армии, а другую - коммунистическому Китаю.

Не секрет, что до тридцатых годов, переплывая бурную Аргунь, уходили казаки «погостить» за кордон. На взмыленных конях врывались они в погранзаставы, где жесткими ударами отточенных клинков без промаха кроили черепа в краснозвездных буденовках. Не за власть и не за территории ликвидировались Совдепы в Забайкалье и Даурии, поэтому с большой силой и потрясающей правдой прозвучал рассказ о событиях 1929г., когда по Трехречью прокатился «ответный удар РККА» и долго искать «врагов народа» не пришлось. Так, со слов односельчан, на площадь одного поселка были выведены около 30-и казаков, которые цинично были посажены в круг и расстреляны. Без ареста, следствия, права на защиту и суда.

Также автору далось передать о так наз. русских араченах, ворующих и угонявших табуны лошадей к предгорьям острогов Хингана. Конокрадов иногда догоняли, передав в руки японской полиции.

Трагическая обреченность невольных приверженцев старины настала в августе «победного» 1945г., когда в 19-ти станицах, имеющих от 16-и, до 2-х поселков, проживало до 16 тысяч русских. Но ни трагедия 1929-го года, ни японская оккупация не смогли расшатать крепкие казачьи устои так, как это сделала организация под экзотическим названием СМЕРШ 2-го Дальневосточного фронта. Аресты по заранее подготовленным спискам начинались уже в первые часы. Устанавливались «лимиты», т.е. плановые цифры арестов по каждому району Маньчжурии.

«В первую очередь, - свидетельствует Кайгородов, - арестовывались те, кто перешел границу после 1924г., затем - кто вольно или невольно проходил службу у японцев в рядах жандармерии или военизированном отряде АсанО», правильно делая ударение на последнюю букву. «Известно, что японцы, - продолжает он, - капитально готовились к войне. От Хайлара до границы, пленными китайцами довольно быстро была построена шоссейная дорога длиной 300 км. Мой друг, служивший в русском отряде Асано, рассказывал, как весь их отряд на пароходах по Сунгари срочно был переброшен к границе. Здесь весь отряд жил в палатках несколько месяцев с ежедневными боевыми занятиями. Многие из них потом прошли университеты ненасытного ГУЛага».

Ухудшение отношений между СССР и КНР способствовали отъезду всех трехреченцев из страны, приютившей их в когда-то 1920-е годы. С мировых карт навсегда исчезли русские названия - Караванная, Драгоценка, Щучье, Верх-Кули, Ключева, и т.д., ставшие соответственно - Энхэ, Санхэ, Сучин, Шанкули, Саяхулин. Их история, с одной стороны, была типична для эмиграции Азиатского региона, но совершенно неповторима в силу особых обстоятельств, сложившихся в китайском Приаргунье.
«Много, - с отчаянной решимостью заявляет П.П. Кайгородов в минуту откровенности, - пришлось пережить. Но не было бы той Революции, не было бы и Гражданской, и Второй мировой войны».

Возможно, пафос какого-то гнева на Советскую власть ускользнул от моего внимания, но так или иначе, выброшенные на свалку истории жертвы режима сегодня не пользуются теми привилегиями и уважением, которыми пользуются их мучители с огромными пенсиями и наградами.

С.Простнев
Tags: Белое движение и борьба с большевиками
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 5 comments