"Перекличка" журнал РОВС (pereklichka) wrote,
"Перекличка" журнал РОВС
pereklichka

Categories:

Неизвестная книга по истории Восстания (часть 1)

17-го августа 1943г. газета «Харбинское время» опубликовала программу местного радио, посвященную 25-летию начала Ижевско-Воткинского восстания: «8.00. Передовая статья «Воткинское восстание»; 9.20. Литературная передача: рассказ «Воткинцы» Н.А. Протопопова».

Разумеется, лично я о книге полковника Николая Александровича Протопопова (1890-1947?) узнал не от Харбинского радио: занимаясь изучением событий Гражданской войны, я опубликовал несколько статей в Интернете, завязал переписку с теми, кто также интересуется данной темой. Тогда мне и стало известно о существовании данной книги, но найти её в отечественных книгохранилищах мне не удалось. Н.А. Протопопов был вывезен из Харбина Советскими органами в СССР и репрессирован в 1947 г., и повесть его не стала известна отечественному читателю. После больших трудов мне удалось получить ксерокопию книги при помощи одного из зарубежных корреспондентов.

При чтении повести у меня сразу же появилась мысль о необходимости её переиздания. Текст настолько захватил меня, что я понял, что рассказ о событиях нашего Восстания, который ведётся от лица молодых людей, почти подростков, несомненно, заинтересует старших школьников и студентов из числа наших земляков. И несколько лет я живу с мечтой изготовить столько экземпляров книги, чтобы хватило послать их в каждую школьную библиотеку Воткинска и Воткинского района. Но, к сожалению, материальные условия пока таковы, что мечта остаётся мечтой…

Тем не менее, я могу сказать нашим патриотически настроенным землякам, студентам и краеведам о том, что эта книга существует, и рано или поздно читатель с ней встретится.

Как мне кажется, в отличие от мемуаров иных участников Восстания, произведение кадрового офицера Протопопова исключает наличие приемов психологического воздействия, с навешиванием ярлыков, подтасовкой фактов. Здесь нет игры на эмоциях и чувствах читателя. Но невымышленные друзья и враги описаны ярко и полно.

Автор следует в своём изложении общепринятой естественной системе, безо всяких литературных претензий, и сориентироваться в книге не трудно, особенно читателям из нашего региона.

Горячо и убедительно издание заставляет задуматься над вопросами, которые ранее проходили мимо тех, кто писал о Восстании. Так, на страницах книги упоминается красное знамя Ижевцев с белыми буквами, а Восстание иногда называется движением, наталкивая читателя тем самым на мысль о третьей силе в междоусобной войне. (данный тезис о повстанчестве, как о «третьей силе» или о «третьем пути» между большевизмом и Белым движением, сформулированный Н.А.Протопоповым в 1942 году в последние годы был «переоткрыт», и, возможно, просто заимствован такими историками, как Д.О. Чураков и Н.Заяц.)

Последовательно книга погружает нас в события лета-зимы 1918г., когда горстка бойцов, убывая с каждым днем, противостояла многотысячной Красной армии Троцкого. Завораживает сюжет похорон юного героя Владимира (Аксенова), который совершил акт самопожертвования – взорвав себя и идущих по мосту красноармейцев. Правдиво и трогательно описываются жестокие бои повстанцев в округе города-завода, под Кунгуром и атаки на Бикбардинских высотах в условиях уральской зимы и морозов, когда православный священник идёт впереди наступающей цепи бойцов.

Интересен и тот факт, что автор - уроженец г.Мурома, бывший командир 27-го Верхотурского полка никогда не бывал в Воткинске. Однако это не помешало в подробностях описать ему местные достопримечательности, названия которых с трудом сегодня вспоминают даже старожилы нашего города.

Мы решили предложить читателю для знакомства Первую главу повести. Правда, в ней ещё нет описаний Восстания: детальная, буквально почасовая и в той или иной степени беллетризированная хронология событий августа-ноября 1918 года в Ижевске и Воткинске содержится в последующих главах. При этом можно долго спорить, о том, насколько достоверно те события были отражены в данном произведении, которое, строго говоря, является документальной повестью, а не научным исследованием. Но, с другой стороны, наряду с собирательными образами, которые воплощены в некоторых персонажах, по всей видимости, выдуманных, в повести действуют в основном реальные лица: капитаны Мудрынин и Юрьев, полковник Федичкин и фельдфебель Солдатов и многие другие, хорошо известные по мемуарным и архивным источникам. Да иного и быть не может: Н.А.Протопопов писал свою книгу со слов Воткинцев-эмигрантов.

Исторические лица на страницах повести совершают поступки, которые в основных чертах давно стали известны историкам. Поэтому данный источник ценен прежде всего потому, что на страницах повести руководители Восстания и командиры Народной армии предстают не в образе «монстров» или героев, которыми их сделала Красно-Белая пропаганда; нет, мы видим, что и они живые люди, и им свойственны и страх, и позёрство и растерянность…

Историки много лет пытаются определить и причины Восстания и «отработать версию» о наличии давнего заговора, осуществлённого разветвлённой подпольной организацией фронтовиков. С одной стороны, сюжет повести вполне работает на эту версию: главный герой по имени Николай накануне Восстания организует «живую» связь между организациями фронтовиков Ижевска и Воткинска: мальчишки из обоих городов ездят по лесным дорогам на велосипедах навстречу друг другу, обмениваясь депешами в селе Июльском. Однако, если заговор и существовал в реальности, то эти мальчишки знали очень мало о нём, и очень мало могли потом рассказать Н.А.Протопопову, когда он опрашивал их о деталях произошедшего.

Гораздо ценнее, на наш взгляд, опубликованные автором расказанные ему участниками тех событий сцены всеобщей растерянности в штабах повстанцев уже после того, как большевисткая «головка» была ими свергнута: никто не знал, что делать дальше, какие лозунги выдвигать, какой орган управления формировать, с кем кооперироваться. Несколько раз автор описывает сцены встреч горожан-повстанцев с окрестными крестьянами, у которых вопрос всегда был один: «Вы за кого?» Царя-батюшку они понимают, и помнят, что вся царская семья изведена, а Керенского, Ленина и «каманистов» ненавидят… Но за кем и куда идти? И повстанцы несколько раз вынуждены отвечать в растерянности, что «имени», т.е. лидера с известным именем у них нет…

Тем не менее, несмотря на растерянность первых часов и дней, созидательная работа по строительству Народной армии втянула в свою орбиту множество народу. В первый же день Восстания мальчишки –техники (т.е. ученики технического училища) вмиг повзрослели и взяли в руки оружие. А до того они и газет не читали и не знали сколькими патронами винтовка заряжается. Повзрослеть пришлось после первого убитого врага и похороненного друга…

Итак, вам предлагается первая глава; в ней описана вполне мирная жизнь, в которую вдруг оттуда-то врываются «демоны» - матросы, чекисты, коммунисты, пьяные пролетарии…. Ошеломительный переход от мирной идиллии к потрясениям революции подчёркивается тем, что герои повести, вполне взрослые парни, да к тому же дети Воткинских рабочих в Первой главе в глаза зовут друг друга преувеличенно ласково Никитушкой и Павлушей и даже целуются «как гимназистки». (Трудно сказать, таковыми ли были нравы в рабочих семьях воткинцев до того, как демографический состав города поменялся в ходе Гражданской войны. Но, возможно, автор, который до и во время Великой войны служил в лейб-гренадёрском полку имени императора Александра III привык к утончённости в обращении: папенька, маменька… Может быть, он полагал, что и воткинские подростки говорили так же?)

Назревающий на первых страницах повести конфликт вчерашних одноклассников: патриота Никиты и пролетария Фёдора выливается в драку, причиной которого явилась их взаимное стремление к девушке по имени Нина. Далее, на протяжении сотни страниц этот конфликт реализуется на фоне событий Восстания: Фёдор становится чекистом, а Николай повстанцем. Павел и Владимир погибают в борьбе с большевиками. Девушки Нина и Леля, став сёстрами милосердия, сохраняют верность своим «белым рыцарям» и идут в Сибирский Ледяной поход. Таким образом, вопросы о том, что ты готов сделать для России, и что такое для тебя Родина, которые звучат в Первой главе, находят отражение в главах последующих.

Приятного чтения!

Публикуемый здесь текст является умеренно нормализованным: мы исправили ошибки, неизбежные при компьютерном распознавании, постарались привести слова к современной орфографии, и снабдили текст краткими комментариями. Будем благодарны, если читатели, знакомые с топографией старого Воткинска поправят нас там, где это необходимо.

С.К. Простнев

Протопопов Н.А. Воткинцы (Воткинская народная армия – 1918 год) Харбин, 1942 .
ГЛАВА I

На именинах у Павлуши Незнамова Никита условился, что они завтра чуть свет отправятся на рыбалку к устью речонки Березовки.

На другой день, когда еще не начинало светать, Павлуша Незнамов с удочками в руках подошел к дому Никиты и осторожно постучал в закрытый ставень окна. Тотчас же за окном раздалось шлепанье босых ног, ставень распахнулся, а за ним распахнулось и само окно; из него высунулась всклокоченная голова Никиты. Прищуренными глазами он посмотрел на приятеля, потом на небо и, шепнув «сейчас», скрылся в глубине комнаты. Павлуша остался на тротуаре у окна, — присел на тумбочку (деревянные тумбы на улицах того периода отделяли проезжую часть от пешеходной - здесь и далее примечания С.К. Простнева) и стал ждать. Из комнаты было слышно, как фыркал и плескался, умываясь, Никита. Невольно у Павлуши стало нарастать недовольство Никитой.

«Вот, как девчонка плещется, — думал Павлуша. — Идет на реку на рыбалку и, кажется, мог бы умыться и там, когда придем и расставим удочки. Мало умыться, может даже искупаться. Сегодня вода, вероятно, теплая-теплая... А то вот проводит только зря время. Вон уж и небо стало сереть. Пропустим самый лучший клёв».

В это время на тротуар, почти к самым ногам Павлушн, вылетели удочки, за ними и сам Никита. Ловко, почти на самом прыжке, он подхватил удочки правой рукой, поддерживая левой надетую через плечо солдатскую брезентовую сумку, и затем беглым шагом направился к пруду. Павлуша едва поспевал за ним. Вышли к Трибуналу — к пристани Стрела (По всей видимости, пристань и тогда располагалась вблизи дома Начальника горного округа. Ныне в этом здании музей Чайковского, а в годы Гражданской войны размещались учреждения противоборствующих сторон - С.К.), туда, где была еще с вечера привязана Павлушей лодка. Первым вскочил в лодку Никита.

— Ну, отталкивай скорей и садись. Я буду грести, — сказал Никита, разбирая весла.

Павлуша оттолкнул лодку и сел на корму. Никита начал грести. Упругими, сильными ударами он резко подогнал лодку, и она шла, поднимая около носа пенистые гребешки, которые потом, расходясь по воде, долго еще показывали след проплывшей лодки. Оба товарища молчали. Павлуша лег на спину и смотрел в светлеющее небо. На востоке начинала заниматься заря. Замечтался...

— Ты что, заснул что ли? — окликнул его Никита.

Павлуша поднялся и какими-то странными глазами оглядел сначала приятеля, а потом и расстилающееся вокруг озеро (Заводской пруд имеет рукотворное происхождение. - С.К.). Лодка приближалась к устью речонки Березовки.

— Куда пристанем? — спросил Никита.

Павлуша еще раз оглядел озеро, берег и сказал:

— Да, вон, туда, к кустам подгребай! Там славно будет. Да и место там довольно глубокое, - и с этими словами перешел на нос лодки.

Лодка закачалась и врезалась в камыши. Где-то, почти совсем рядом, шарахнулась испуганная утка и, тяжело шлепая по воде крыльями, взлетела. Павлуша продолжал стоять на носу, готовясь, как только лодка коснется берега, спрыгнуть на землю. Но в это время лодка толчком врезалась в мель и Павлуша, не удержавшись, полетел в воду. Отфыркиваясь и отряхиваясь от воды, он ругал Никиту.

— Вот, косолапый! Не умеешь грести, так не зачем и браться... Теперь изволь сидеть во всем мокром...

Никита смеялся.

— Ничего. Павлушенька, сейчас вымок, ну, а солнышко взойдет — обсохнешь. Потерпи часочек.

Вышли из лодки. Никита выбрал местечко у самых кустов и начал разматывать удочки, а Павлуша раздался и, развесив свое мокрое платье на кустах, ушел за мысок и стал там купаться. Никита закинул свои удочки, потом Павлуши и, усевшись под кустом, задумался. Задумался сам, не отдавая себе отчета о чем. Просто так. Мысли сами по себе вертелись то вокруг дома, то перебегали к техническому училищу, которое Никита должен в этом году окончить. Задумался и не видел того, как один из поплавков пропал под водой.

— Слушай, ты, мечтатель! — вдруг услышал Никита. — У тебя не только что приманку, а и всю удочку утащит рыба, если только ты не спустишься с небес снова на землю. Смотри-ка, какой лещина, — говорил Павлуша, ловко поддевая сачком довольно крупного леща.

Никита пришел в себя. Он оглядел удочки и, видя, что поплавок и второй дернуло, взял удилище в руки и приготовился тащить. Поплавок дернуло еще раз, но както нехотя, едва-едва заметно. Вот поплавок опять начал шевелиться, вот он поднялся, снова лег на воду, а вот поплавок повело. Никита умелым, коротким движением подсёк рыбу и начал выбирать леску. Рыба попалась крупная и никак не хотела сдаваться. Она-то показывалась на поверхности воды, почти что выпрыгивала, то снова пропадала в глубине, стараясь подтащить удочку к кувшинкам, что недалеко в стороне покрывали зеленым ковром поверхность воды.

Никита то выбирал леску почти всю, то снова отпускал ее и тогда рыба, почувствовав свободу, снова скрывалась в глубине. Но вот она, видно утомившись, стала сопротивляться меньше, вот легла на бок. Никита подвел ее к обрыву берега и, поддев сачком, вытащил. Оказался крупный язь — фунта на три (Примерно 1 кг 300 гр. - С.К.).

— Ты что, на живца закинул? — спросил Павлуша.

— Нет, на червяка... Должно быть здорово голодным был, раз клюнул на червяка, — ответил Никита и не успел еще договорить, как бросился к соседней удочке, поплавок которой, как-то странно дернувшись, сразу нырнул в воду.

Началась рыбалка...

Клёв прекратился, когда солнце было высоко. Ровная гладь реки и пруда, отражая синеву неба и яркость солнца, казалось, заснула. Заснули и не шевелились поплавки удочек.

— Ну, Павлик, я здорово есть хочу, давай варить уху! — предложил Никита.

— Давай, — согласился Павлуша. — Ты, Никитушка, чисти рыбу, а я пойду за хворостом и буду разводить костер. Идет?

Никита был согласен на все. У него сегодня было какое-то странное настроение, какая-то невыясненная тревога закрадывалась в душу и беспокоила его. Он выбрал из корзины наиболее мелкие экземпляры рыбы, достал из сумки солдатский походный котелок, спустился к реке и начал чистить рыбу, насвистывая первую попавшуюся ему на память мелодию.

Продолжение следует
Tags: Книжная полка
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 3 comments