"Перекличка" журнал РОВС (pereklichka) wrote,
"Перекличка" журнал РОВС
pereklichka

Самосуды в Выборге

В Русской истории немало тем, о которых мы либо ничего не знаем, либо знаем очень мало. Одной из таких тем является Корниловское выступление, годовщина которого, по новому стилю, приходится на 9-11 сентября. Мы предлагаем ознакомиться с материалом о событиях произошедших в Выборге в корниловские дни.

ВыборгРеволюционный 1917 год был насыщен политическими событиями. Одним из них было Корниловское выступление, в ходе которого погибло много офицеров Русской армии. Событиям, происходившим в Выборге в эти дни, посвящена эта статья.

Губернский Выборг являлся одновременно городом-крепостью, в котором вплоть до начала 1918 года располагался значительный русский гарнизон во главе с комендантом. С 18 апреля 1917 года им являлся генерал-майор Степанов. Кроме того, в городе был расквартирован штаб и ряд частей 42-го армейского корпуса, дислоцированного на территории Финляндии на случай немецкого десанта. 16 апреля 1917 года командование корпусом, всеми войсками, расположенными в Финляндии, а также крепостями Выборг и Кронштадт, принял на себя генерал от кавалерии В.А. Орановский (1866-1917 гг.), участник Первой мировой войны, командовавший до этого1-м кавалерийским корпусом.


Наследство обоим генералам досталось нелегкое. Именно в это время полным ходом идет разложение армии, резкое падение в ней дисциплины. Вызвано это было многими факторами: поражениями на фронтах, экономической и политической нестабильностью. Свою роль сыграл и Приказ №1 Петроградского совета: создание в воинских частях солдатских комитетов с правом контроля за действиями командиров, право солдат самим избирать командный состав, подчинение воинских частей Советам, комитетам и ряд других положений приказа расширили пропасть между офицерами и нижними чинами.

Приступившие одновременно к своим служебным обязанностям генералы Орановский и Степанов начали свою деятельность с инспектирования войск. Выводы были неутешительны. В своей докладной записке Орановский, в частности, сообщал следующее:

«… Выборгский гарнизон находится в состоянии полного разложения, один вид солдат, бродящих толпами, никому не отдающих части, часовых, сидящих с поставленным рядом ружьем, производит тягостное впечатление… Положение таково, что никто из начальствующих лиц не решается сделать какого-нибудь распоряжения под опасением или, вернее сказать, в уверенности, что оно не будет выполнено. Распоряжение это, прежде всего, будет обсуждаться во всевозможных комитетах, и только в том случае, если последует одобрение с их стороны, приступят к его выполнению и то далеко не все…»

И Орановский, и Степанов пытались поднять дисциплину в войсках, повысить их обороноспособность, престиж офицеров, наладить связь с комитетами, но в то же время ограничить их власть. Так, генерал Орановский отменил право солдатских комитетов распоряжаться отпусками, запретил командировки. Это вызвало бурю возмущения среди солдат. В ряде воинских подразделений были выдвинуты требования об отставке генерала.

Ненависть к офицерам в ряде мест России – и на фронтах, и в тылу – вылилась в самосуды, особенно участившиеся во время выступления Корнилова. В конце августа, решившись на захват власть в столице, генерал Л.Г. Корнилов снял с фронта и направил к Петрограду преданные ему воинские части. 28 августа, после того, как он отказался выполнить распоряжение главы Временного правительства А.Ф. Керенского и сдать должность Верховного Главнокомандующего, тот объявил генерала мятежником. Петроград готовился к обороне: вооружался, строились баррикады. В эти дни, по решению исполкома Выборгского Совета солдатских и рабочих депутатов и представителей армейского комитета 42-го армейского корпуса, из Выборга в столицу был отправлен сводный отряд из 1500 человек, двух артиллерийских батарей и шести броневиков. Командовал отрядом командир 2-го Выборгского крепостного пехотного полка полковник Оприц. В течение недели все было кончено.

В самом Выборге события развивались следующим образом: 28 августа во ВЦИК Советов из Выборга была направлена телеграмма: «42 армейский корпус и Выборгский гарнизон весь в Вашем распоряжении. По первому зову выступаем против мятежников, предводительствуемых генералом Корниловым . Ждем срочных распоряжений и немедленного ответа». В тот же день «делегация в составе армейского комитета прапорщика Масленникова и товарища председателя Совета. Г. Заонегина отправилась к генералу Орановскому, чтобы заявить, что у аппаратов будет установлено дежурство депутатов совета». Орановский, в свою очередь, ознакомил членов делегации с телеграммами, полученными от командующих армиями, в которых выражалась солидарность с действиями Корнилова. Командир корпуса объявил, что сам он «присягает Временному правительству, а Корнилова считает мятежником». Генерал заверил, что послал Временному правительству и ВЦИК телеграмму о том, что «все части корпуса находятся в их полном распоряжении и готовы в любой момент выступить в Петроград…». Тогда же, за подписью Масленникова, от имени армейского комитета и части корпуса были посланы телеграммы о том, что генерал Орановский признает высшую власть Временного правительства. В Штабе корпуса члены армейского комитета установили контроль с тем, чтобы «все приказания о передвижении воинских частей издавались с ведома комитета».

Утром 29 августа в Выборг прибыл назначенный Гельсингфорсским революционным комитетом комиссар, подпоручик 509-го Гжатского пехотного полка Сасов. Как он сам потом свидетельствовал, в штабе корпуса ему пришлось столкнуться с командиром корпуса, который заявил, что никаких комиссаров он не признает, и пригрозил ему арестом. Сасов тотчас же направился в Совет. В Совете Масленникову только что передали из Гельсингфорса содержание полученной из Выборга телеграммы за подписью адъютанта Выборгского цензурного отделения подполковника Кюрениуса, в которой сообщалось о том, что обер-квартирмейстер генерал Васильев «настаивает на обязательном офицерском контроле над всеми сообщениями в адрес верховного командования». Возмущенные услышанным, члены исполкома Совета и армейского комитета приняли решение арестовать командира корпуса и ряд офицеров, подозреваемых в связях с Корниловым.

На открывшемся в 15 часов совместном заседании революционно-демократических организаций председатель армейского комитета меньшевик Алексей Масленников сделал сообщение об аресте генералов Орановского, Васильева, Степанова и подполковника Кюрениуса и о заключении их в здании гауптвахты. Собрание постановило: «… Принятые меры одобрить… арестованных отправить в Гельсингфорс». А поскольку участники собрания были извещены о происходивших беспорядках на улицах города, среди принятых постановлений были и такие: «…немедленно принять меры к водворению порядка… все аресты могут быть произведены только по постановлению исполкомы Выборгского Совета солдатских и рабочих депутатов совместно с армейским комитетом 42 армейского корпуса или по просьбе полковых и ротных комитетов. Подавлять самочинные аресты». В момент принятия данных постановлений заседание было прервано в связи с событиями, разыгравшимися у здания гауптвахты и на Абоском мосту. А произошло следующее: толпа возбужденных солдат собралась у здания гауптвахты, часть их ворвалась в здание, арестованные офицеры были выведены на Абоский мост, избиты, сброшены в воду и расстреляны.

Вот некоторые свидетельства очевидцев происшедшего. Из показаний члена Выборгского совета, эсера, подпоручика А.М. Рассудовского: «в здании гауптвахты генерал Орановский оказался в одиночной камере, остальных поместили вместе…» В то время, когда в здании Совета шло совместное заседание, «дежурный офицер передал с гауптвахты, что толпа солдат ломится в здание и кричит о самосуде. Часть депутатов во главе с Масленниковым отправилась туда, а оставшиеся стали обсуждать вопрос о мерах по охране гауптвахты… Тогда же стало известно, что генералы Степанов, Васильев и подполковник Кюрениус были вытащены толпой из помещения, зверски избиты поленьями дров и брошены в залив. Члены исполкома и армейского комитета… выехали на место трагедии и уговаривали толпу разойтись и не трогать генерала Орановского… После убедительных речей толпа как будто бы намеревалась разойтись, но как только отъехал автомобиль с депутатами, три-четыре солдата ворвались в помещение и вытащили генерала Орановского…»

Свидетельство комиссара Сасова: «… Собравшаяся огромная толпа, несмотря на все уговоры комиссара и представителей местных демократических организаций, вывела заключенных на мост, откуда они были сброшены в воду, причем выплывавшие расстреливались…»

5(18) сентября «Известия Гельсингфорского совета депутатов» поместили на своих страницах информацию «К событиям в Выборге» следующего содержания: «Теперь выясняется картина печальных событий, имевших место в Выборге 29 августа. Все произошло стихийно и совершенно неожиданно для представителей местных организаций.

По мнению лиц, бывших на месте происшествия, толпа состояла из солдат, которых никогда не было видно на собраниях, митингах и т.д. Представители демократических организаций прилагали все усилия, чтобы воспрепятствовать толпе проникнуть в помещение гауптвахты. Но необузданность толпы доходила до того, что люди, пользующиеся всеобщей известностью и уважением местного гарнизона, подверглись оскорблениям… Раздавались крики о расстреле членов комитета.

Уже 29-го к 8 часам вечера порядок был вполне восстановлен, а в течение последних дней никаких эксцессов не произошло. Члены совета и Комитета разъезжают по частям и устраивают митинги…»

Всего в Выборге в ходе самосудов погибло 12 человек: 11 офицеров и 1 рядовой. В том числе у Абоского моста – 7 человек: командир 42-го армейского корпуса В.А. Орановский, комендант Выборгской крепости Степанов, обер-квартирмейстер генерал Васильев, адъютант цензурного отделения подполковник Кюрениус, командир 3-го Выборгского крепостного пехотного полка полковник Карпович, начальник хозяйственной части 3-го Выборгского крепостного пехотного полка подполковник Глиндзич, рядовой команды разведчиков АнисийКурчаков.

Кроме того, «…в ночь на 30 августа убиты неизвестными лицами» командир 1-го Выборгского крепостного пехотного полка полковник Духонин и подпоручик этого же полка Хапцов. Среди погибших были также начальник инженеров крепости полковник Максимович, «…а на островах своими же солдатами убиты командир минной роты подполковник Бородин и его адъютант подпоручик Куксенко».

Из рассказа Галины Анатольевны Катанской (дочери начальника искровой станции Выборгского гарнизона капитана А.П. Катанского): «Из наших знакомых был убит Иван Иванович Бородин. Одному из офицеров – Эссенсону, сброшенному в воду с баржи, груженной дровами, удалось заплыть под мост и там отсидеться. Обстоятельства гибели Бородина были следующими: он с семьей – женой, сыном и доченью – в сопровождении адъютанта шел по Николаевскогму острову (Ныне о. Овчинный), где у них была дача. Навстречу им шли солдаты с винтовками в руках. «Что, ребята, на охоту?» - спросил Бородин. «Да», - ответили те, а затем отойдя, выстрелили офицерам в спину. Жена Бородина бросилась к детям и не видела, куда дели трупы. Последующие поиски результата не дали. У Михаила Мельникова (солдат искровой станции, депутат Выборгского совета) я спросила потом: «За что убили Ивана Ивановича?» - «Уж очень строгим был». – «А адъютанта? Ведь он был был так молод, совсем мальчишка». – «Чтобы свидетелей не было».

Жертвы самосуда были похоронены: генерал степанов в Выборге, наСорвальском кладбище; в Петрограде, в Исидоровской церкви Александро-Невской лавры погребен генерал Орановский, на Митрофановском кладбище – подпоручик Хапцов, на Серафимовском – полковник Максимович, в Зеленогорске – полковник Дунин. Тела подполковника Бородина и подпоручика Куксенко не были найдены.

Вечером того же 29 августа состоялось третье за этот день, но уже «общее» собрание членов Выборгского Совета, армейского комитета, полковых и ротных комитетов Выборгского гарнизона. Заслушав доклад о событиях, собрание постановило: «1. Обратиться к корпусу и гарнизону с воззваниями. 2. Вынести осуждение всем лицам, участвовавшим в самосудах. 3. Все меры принять, чтобы впредь предотвратить подобные явления. 4. Избрать от каждой части по человеку для дежурства при совете и связи с частями…»

«С целью успокоить товарищей солдат и наведения порядка» в воинские части были отправлены депутаты Выборгского совета, а затем и «представители фракции ЦИК тт. Чернов, Луначарский и Позерн».

30 августа на заседании депутатов Совета, новым комендантом крепости был избран капитан Обернибесов, а командиром 42-го армейского корпуса капитан М.М. Елизаров.

По предложению ВЦИК, для расследования событий 29 августа была образована следственная комиссия, в которую наряду с его представителями – Венгеровым и Алексеевским – от Выборгского Совета был назначен А.М. Рассудовский, от армейского комитета – Каракозов. Сюда же вошли «представители полковых организаций».

С первых же шагов работы комиссия столкнулась с нежеланием солдат давать показания. Для этого были разные причины: опасение быть заподозренным в участии, нежелание выдавать товарищей по службе, солидарность с участниками самосудов и т.д. Так, на вопрос следственной комиссии: «Чем вызвано уклонение солдат от дачи показаний, где находятся трупы некоторых офицеров?» - депутат Выборгского и Петроградского Советов, член армейского комитета большевик А.С. раков ответил: «По-видимому, боязнью тем самым выдать себя как очевидцев». В конце концов работа комиссии зашла в тупик. Был ли кто-нибудь из участников самосудов подвергнут наказанию и какому? Неизвестно. Скорее всего, нет! А в связи с происшедшим вскоре октябрьским переворотом работа комиссии и вовсе была свернута.

З. Новоселова
Статья напечатана в газете "Выборг" 24 сентября 2004 года
Tags: Большевики и их наследники
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments