"Перекличка" журнал РОВС (pereklichka) wrote,
"Перекличка" журнал РОВС
pereklichka

Category:

6 августа (продолжение)

Было 9 часов. Юнкера сбегались, на ходу надевали шашки и становились в строй. Командир батареи, полковник Леонтовский, теребя ус, мрачно ходил взад и вперед, недовольный медленным построением. Наконец, последние юнкера, запыхавшись, заняли места. Леонтовский поздоровался и нахмурившись еще больше, начал, отрывисто бросая слова, с сакраментальной фразы: «Говорил, просил, предупреждал…»

Юнкера приготовились к очередной порции жалких слов. Но «Леонтач» остановился, безнадежно махнул рукой и… вдруг улыбнулся так славно и заразительно, что даже крайне исполнительный портупей-юнкер Пипко счел уместным без риска для себя ответить из строя почтительной улыбкой. А Свежевский толкнул стоявших рядом и шепнул: «Какой миляга наш Леонтач!».

Леонтовский, справившись с минутной слабостью, прошелся по фронту и, удовлетворенный видом юнкеров, приказал выступать.

Из середины заколебавшегося строя зазвенел тенор:

Артиллеристом я рожден
В семье бригадной я учился…

и сто сильных голосов присоединились и подтвердили правду этого признания:

Огнем картечи окрещен
И черным бархатом повился…

Под звуки песни юнкера подтянулись и шли свободным и легким шагом. Каждый, казалось, если не говорил, то думал: «Смотрите, вот какой я!».

Также, верно, думали и курсовые офицеры, вполголоса подпевавшие, и «Красивый», и сам «Леонтач», вспомнивший, должно быть, свою молодость и давние юнкерские годы.

Бежавший впереди лохматый пес, «наш пес», неизвестного происхождения, прикомандировавший себя на лагерный сбор к батарее, тоже проникся важностью минуты. Он бежал теперь не с обычным видом неудержимого любопытства, а гордо шествовал с поднятым хвостом и по времени выражал свой восторг не особенно чистым, но зато громким собачьим баритоном.

Вдруг песня, заглушенная командой, резко оборвалась.

- Сми-и-и-рна!

И в ответ тотчас же раздалось другое, такое же торжественное «смирно».

Михайлоны и Константиновцы, вечный соперники, друзья и заклятые враги, встретились и поприветствовали друг друга. Среди тишины, нарушаемой лишь мелодичным звоном «савельевских» шпор и шуршанием гальки, Михайлоны «давя фасон» проследовали мимо неподвижного строя «соседей справа».

Присяжный комик Яхонтов и тут не стерпел. Поравнявшись со своим однокашником по корпусу он на ходу, хитро подмигнув на погон, вполголоса бросил:

- Траур снимаешь?

На что однокашник и ближайшие к нему сделали страшные лица и той же скороговоркой ответили:

- Институтки, пансионерки!

Но и свои встретили эту шутку неодобрительно и «обложили» виновника заглушенным кашлем, а Свежевский упреком:

- Ну чего ты, право? Нашел время.

Потому что Яхонтов не отгадал настроения и не понял, что как раз сегодня «соседи справа» перестали быть «костопупами» с черным кантом на погонах – трауром по пехоте.

Не доходя до лагеря Владимирского училища, юнкера свернули с передней линейки и шли теперь Военным Полем по траве, еще мокрой от росы. Утренний ветерок, не разогретый солнцем, горбил гимнастерки и холоди кожу здоровым ознобом. В чистом, чуть пахнувшем травой и полевыми цветами, воздухе дышалось легко, полной грудью. Где-то совсем близко пели:

В шапке золота литого
Старый русский великан…

и вскоре из-за бараков показалась рота юнкеров, мерным шагом выходившая в поле. Ровные ряды штыков и четкость движения выдавали бесподобных Павлонов.

Впереди и сзади них серыми пятнами выделялись другие, верно, инженеры, топографы. Пажи и еще какие-то части, выступавшие из проходов Авангардного лагеря.

Со стороны Красного Села донеслись бодрые звуки оркестра, - «Знают турки нас и шведы» - марша Лейб-Гвардии Преображенского полка.

Свежевский чувствовал красоту этого светлого солнечного дня, но она не останавливала его внимания, так он был поглощен предстоящим производством и свиданием с Государем.

Как в тумане он увидел Красносельский плац, красавцев линейных, замерших на своих местах, аналой, духовенство и большой хор войсковых певчих. Незаметной прошел молебен. В отдалении играла музыка, слышались приветствия, виднелись длинные шеренги именинников Преображенцев, поротно проходивших церемониальным маршем мимо своего шефа – Императора.

Парад окончился, музыка затихла. Вблизи раздались команды. Колонны юнкеров задвигались и образовали квадрат. Торжественно отзываясь повторным эхом, прозвучало:

- Смирно! Шашки вон! Слушай на караул!

После отчетливого шелеста ружейных и шашечных приемов шеренги юнкеров замерли. Наступила тишина. К середине строя в сопровождении Великого Князя Николая Николаевича и небольшой свиты приближался Государь. Он отделился от сопровождавших, остановился, медленно провел взглядом по застывшим рядам юнкеров и едва заметно улыбнулся. Ему ответили сотни восторженных глаз.

Продолжение следует

Из журнала "Барские заметки"
Tags: Русская армия
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment