"Перекличка" журнал РОВС (pereklichka) wrote,
"Перекличка" журнал РОВС
pereklichka

Стояла Русская держава... (часть 15)

Глава пятнадцатая
ВЕРХОВНЫЙ ГЛАВНОКОМАНДУЮЩИЙ

Летом пятнадцатого на Русском фронте было вдвое больше вражеских войск, чем на Западном. В июне немцы попытались взять в котел наши войска в Привислинском крае, нанеся удар между Западным Бугом и Вислой, а также в низовьях реки Нарев. На фронте в сорок километров враг собрал десять с половиной немецких дивизий, более тысячи орудий и 400 тысяч снарядов.

22 июля наши оставили Ригу. Австро-венгры угрожали Киеву. Одновременно ухудшалось положение в тылу: Великий Князь Николай Николаевич, главнокомандующий армией, постоянно вмешивался в дела гражданских ведомств, что вызывало трения с Советом Министров и грозило управленческим хаосом.

Двоевластие военных и штатских усугублялось бонапартистскими замашками Великого князя, в своих обращениях к армии и народу принимавшего тон самодержца.
Необходимы были перемены в самой Ставке.

В эти дни Государь Император принял, пожалуй, труднейшее решение в жизни: принять Верховное Командование вооруженными силами.

В российском правительстве и Думе разразилась буря эмоций. Министры Сазонов, Кривошеин, военный министр Поливанов, князь Щербатов, министр внутренних дел, сочли решение императора «ужасным, опасным и пагубным»… Поливанов открыто выразил свое мнение о некомпетентности Николая II в военно-стратегической области, в которую Он и не желал вмешиваться.

Ходили слухи, что Великий Князь не уступит добровольно августейшему племяннику пост главкома, что предводительство армии Николаем II уподобится «свече, брошенной в пороховой погреб». Особенно запаниковал Родзянко: помчался в Царское Село и назойливо пытался переубедить императора. В верхах общества бытовало расхожее мнение, что монарх слабоволен и слушается последнего Своего собеседника…

-Мое решение окончательно,-твердо ответил Государь, ставя точку и показывая, что Он – Главнокомандующий и в спорах с подданными.

Венценосец прибыл в Ставку 23 августа. Первый приказ гласил:

«Сего числа Я принял на Себя предводительство всеми сухопутными и морскими силами, находящимися на театре военных действий. С твердой верой в помощь Божию и с непоколебимой уверенностью в конечной победе будем исполнять наш святой долг защиты Родины до конца и не посрамим Земли Русской!»

Решение Государя армия встретила восторженно, в отличие от правительственной челяди, пославшей Ему коллективное письмо: «Находясь в таких условиях, мы теряем веру и возможность с сознанием пользы служить Вам и Родине». (Как будто имели их раньше)… К чести Горемыкина, подписать позорную депешу он отказался, после чего в Совете Министров начались отставки.

Государь не был профаном в военном деле. Он служил в Преображенском полку, исполняя разные должности, был офицером Гусарского полка, получил среднее и высшее военные образования, участвовал во многих военных сборах и маневрах. Боевого опыта Он не имел и крупными соединениями не командовал, но Ему было на кого положиться.

Одновременно с принятием Главнокомандования, Император встал во главе всеобщего Государственного ополчения, всех мобилизованных сил и средств – всего вооруженного народа. Подписывая этот приказ, Николай II произнес:

-НИ ШАГУ БОЛЕЕ НАЗАД!

И русские войска остановились – без заградотрядов, без пулеметов в спины своим… да и помыслить об этом в России было невозможно!

Начальником штаба стал генерал М.В. Алексеев, выходец из низов, стратег добротный, но твердым характером не отличавшийся и, под влиянием фронтовых неудач, склонный к паническим настроениям. И вот тут-то ему на помощь приходил Верховный Главнокомандующий, у которого самообладания и трезвости ума хватало на двоих. Стоило императору принять доклад упавшего духом Алексеева и хотя бы немного с ним побеседовать, начштаба преображался на глазах и быстро принимал необходимые меры!

Своего дядю, экс-главкома, Государь перевел на Кавказский фронт, где дела шли значительно лучше. В июне – июле русский корпус генерала Огановского измотал 3-ю турецкую армию в Алашкертской оборонительной операции, а затем Юденич нанес туркам из района Даяра мощный фланговый удар отрядом генерала Баратова. Сражение у Алашкерта разрушило надежды Турции перехватить стратегическую инициативу на Кавказском театре военных действий.

Большевистская печать русские удары объясняла так:

«Это самая реакционная война, война современных рабовладельцев за сохранение и укрепление капиталистического рабства… Они давно готовили войну и ведут ее ради ограбления Германии… Царская монархия ведет грабительскую войну, стремясь к захвату Галиции, к отнятию земель у Турции, к порабощению Персии, Монголии и т.д.» Что значит «т.д.», автор (а это – Ульянов-Ленин со своим «Воззванием о войне»), не соизволил объяснить… «Но мы еще дойдем до Ганга, но мы еще умрем в боях»?... Это уже не Царь, извините.

Императрица в те дни писала Супругу в Ставку:

«Должны же, наконец, наступить хорошие времена, и Ты, и наша страна будете вознаграждены за все сердечные муки, за всю пролитую кровь. Все, кто были взяты из жизни, горят, как свечи, перед престолом Всевышнего. И там, где бьются за правое дело, будет окончательная Победа!»

Александра Феодоровна посылала флигель-адъютантов на заводы и фабрики, чтобы царедворцы хоть немного прониклись нуждами простого народа, подала идею создания «кустарных комитетов»: «создать их по всей стране и таким образом ближе узнать страну, крестьян и быть в действительном единении со всеми».

На германском фронте в канун осени была проведена Вильно-Молодечненская оборонительная операция, выпрямившая линию фронта, в которой русская 2-я армия генерала Эверта разбила шесть немецких кавдивизий, прорвавшихся из Свенцяны в район Молодечно, и отбросила их к озеру Нарочь. Вслед за ней русские войска нанесли врагу контрудары под Барановичами, на Ясельде и Стоходе, южнее Припяти.

Удачным для наших войск был и бой под Логишиным, на Огинском канале, закончившийся полным разгромом 41-го немецкого корпуса.

К середине сентября противник, растянув коммуникации, практически выдохся, так и не достигнув цели своего наступления – окружения русских войск в Польше и Галиции. Наши закрепились на линии Рига - Двинск - озеро Нарочь – Пинск – Тернополь - Черновцы, не попав после самсоновской трагедии ни в один крупный котел, если не считать трагедии 20-го пехотного корпуса.

В те дни Уинстон Черчилль писал о нас:

«Когда, наконец, осенние дожди превратили дороги в грязь и зима раскрыла свой щит над измученной нацией, русские армии, избегнув опасности, стояли на все той же непрерванной линии от Риги на Балтике до румынской границы, перед ними лежало будущее, не лишенное надежд на конечную победу».

Своим присутствием в эпицентре событий Хозяин Земли Русской вернул армии духовные силы для грядущего перелома на фронтах.

Союзники помогали слабо, в течение всего года организовав лишь несколько частных операций, не имевших стратегического значения. Крупное наступление в Шампани и Артуа началось лишь в конце сентября, когда на Восточном фронте немецкие атаки почти прекратились; не лучше обстояло дело и с военными поставками. В пятнадцатом году Россия получила от Франции и Британии 1057 пулеметов, около миллиона трехдюймовых снарядов и 129 тысяч четырех-и шестидюймовых. Не так уж и щедро за спасение Парижа, за срыв блицкрига! Русская же военная промышленность произвела за годы войны около 12 тысяч орудий, более 50 тысяч пулеметов, в основном – «Максим» и «Мадсен», две с половиной тысячи боевых самолетов.

Всенародная поддержка русской армии и горячая вера в Верховного Главнокомандующего быстро дали ощутимые результаты. После нескольких недель отступлений и поражений войска Галицийского фронта пошли в бои с давно забытым подъемом. Артиллеристы «не жалели огоньку»: снарядный голод начала года кончился!

-Разрешили стрелять без отказа!-с восторгом говорил фронтовому корреспонденту сытинского «Русского слова» молодой поручик, командир тяжелой батареи.

Русские части были подкреплены бронеавтомобилями, несшими в своих башнях пулеметы и легкие орудия. В нашей армии броневиков, в основном – «Фиат-Остин», было больше, чем в любой другой армии Согласия. С неба немецкие позиции, штабы, склады, железнодорожные узлы бомбили четырехмоторные бомбардировщики Сикорского «Илья Муромец».

После двадцать пятого августа все дороги запрудили пленные. Партия за партией шли голубые австрийцы и полынно-зеленые тевтонские «сверхчеловеки». Колонны санитарных фур везли раненых врагов, оставленных своими на поле сражения. Противник потерял только пленными сто двадцать одну тысячу солдат и офицеров, 85 орудий, 350 пулеметов.

После 1915 года немцы не предприняли ни одного крупного наступления на Русском фронте.

В канун Нового, 1916-го года Верховный Главнокомандующий, прибыв из Царского Села в Ставку, обратился в приказе к войскам:

«Минул 1915 год, полный самоотверженных подвигов Моих славных войск. В тяжелой борьбе с врагом, сильным числом и богатым всеми средствами, они истомили его и своей грудью, как щитом Родины, остановили вражеское нашествие… Сердцем и мыслью я с вами в боях и окопах, призывая помощь Всевышнего на ваши труды, доблесть и мужество. Помните, что без решительной победы над врагом наша дорогая Россия не может обеспечить себе самостоятельной жизни и права на пользование своим трудом и на развитие своих богатств. Проникнитесь поэтому сознанием, что без Победы не может быть и не будет мира. Каких бы трудов и жертв нам ни стоило это, мы должны дать Родине Победу»…

Во Втором рейхе уже в конце 1915 года начался продовольственный кризис. В сентябре в Берлине был «бабий бунт» жен фронтовиков, требовавших увеличения продпайков; войска стреляли в толпу, убив около ста женщин… В декабре толпа немцев попыталась освободить русских пленных из концлагеря Альтенграбен и з з а в и с т и к и х п и т а н и ю… Как вы прочли выше, завидовать было чему.

Во многих немецких городах большие толпы, главным образом, женщины, громили магазины. В Аахене женщины принесли своих детей к коменданту и оставили у него во дворе, скандируя: «Либо верните нам наших мужей – либо кормите наших детей!» Полиция и жандармы застрелили около тридцати человек…

Людендорф уже проговаривался в дневнике, что выхода из создавшегося положения почти нет. Кайзеровская Германия истекала кровью.

Но для большевиков главное было – обеспечить поражение собственной страны! Свои замыслы они отнюдь не засекречивали. В конце пятнадцатого года, в статье «Поражение России и революционный кризис» Ленин писал:

«Довести до конца буржуазную революцию в России, чтобы разжечь пролетарскую революцию на Западе – так ставилась задача пролетариата в 1905 году. В 1915 году вторая половина этой задачи стала настолько насущной, что она на очередь становится одновременно с первой. Мелкая же буржуазия, т.е. гигантская масса едва просыпающегося населения России, идет… оглядываясь на каждом шагу назад, к идее защиты родины, к идее государственной целостности России или к идее мелкокрестьянского благоденствия».

Подумать только, какие недостойные желания!

Но какой болью в русских сердцах отдалось известие о вступлении в войну на стороне врага православной Болгарии! «Братушки», за свободу которых легло сто тысяч русских солдат Скобелева, вторглись в Сербию и устроили единоверным славянам страшную резню. Болгарские шовинисты считали сербов врагами №1: значительная часть Македонии – Вардарская область – после Балканских войн отошла к Сербии. По соглашению с немцами Болгария прирастала сербскими землями, а, в случае выступления на стороне Антанты Румынии, заявляла претензии на «болгарскую Добруджу», отошедшую к Румынии по Бухарестскому миру 1913 года.

В Черном море «братушки»-единоверцы ставили мины, на которых писали «Христос Воскресе!» В ответ боевые корабли объявившей болгарам войну Франции подошли ко Сланчеву Брягу и превратили будущий курорт Бог знает во что…
В те дни офицер Сергей Копыткин с горечью писал:

Не за твоих ли спящих дедов
Шли наши деды и отцы,
В ненастье зимнее изведав
Балкан холодные зубцы?

Не за тебя ль в снегах Балкана
Российский воин умирал,
И вел на грозного Османа
Дружину Белый Генерал?

И вот теперь, когда Россия,
Вступив в безмерную борьбу,
Творит, как Божия стихия,
Славянства высшую судьбу –

Ты лобызаешься с тевтоном,
От турка милостыни ждешь
И перед швабским жалким троном
С покорной лестью выю гнешь.

Тогда же латышская интеллигенция писала в газету «Новое Время»:

«Помогите нам! Курляндия подверглась нападению неприятеля… Мы чужды вам по языку, большая часть латышей исповедует чуждую православию веру, наши фамилии звучат чуждо вашему уху… н о м ы - в а ш и… Мы – ваш аванпост. Помогите, не замедлите показать на деле отзывчивое русское сердце и известное всему миру русское гостеприимство».

Из письма офицера-чеченца, Георгиевского кавалера: «Молодежь, которая в полку «Нохчи Кенти» дерется с врагом Родины из любви к боевой жизни и избытка молодечества, конечно, не думает о том, что она кует счастье и судьбу своего народа. Но мы это видим и уверены: Великая Россия оценит с обычной своей благородной благожелательностью подвиги и заслуги своих молодых сыновей – чеченцев, еще не так давно рыцарски скрещивавших с ней оружие – что окончательно забыто с обеих сторон, так же, как великая мать забывает проступки своих детей…»

27 сентября близ деревни Пильвишки под Владиславовым был смертельно ранен Князь Олег Владимирович Романов, корнет Лейб-Гусарского полка.

Император посетил Курск и Харьков. Курское земство пожертвовало миллион рублей на оборудование 400-местного госпиталя, харьковчане устроили 96 лазаретов на десять тысяч мест, а губерния – еще 180 на 19 тысяч.

…Государь обходил войска медленно, всматриваясь в лица офицеров и солдат. Он поражал всех знанием полков, частей, операций, боев.

12 октября генерал Иванов обратился к Государю с телеграммой, в которой, указывая на посещения Цесаревичем Алексеем раненых в сфере дальнего огня неприятельской артиллерии, просил о награждении Наследника серебряной медалью на георгиевской ленте.

Этому Царский Сын учился у Своего Отца, постоянно посещавшего воинские части на передовой и бывавшего в местах, пристрелянных вражеской артиллерией, как, например, в крепости Осовец.

Обходя полк за полком, Верховный Главнокомандующий и весьма некрепкий здоровьем Алексей месили октябрьскую грязь и мокли под дождями, отдавая Свои палатки женам офицеров…

По просьбе командира 2-го корпуса Сахарова, генерал Лечицкий попросил Государя о помиловании рядового Исакова, еще недавно бывшего полковником и за антидисциплинарный проступок приговоренного военно-полевым судом к расстрелу, замененному разжалованием в рядовые. В последнем деле солдат Исаков штурмовал немецкий укрепленный пункт, будучи инженером, помог его взять и был представлен к солдатскому «Георгию». Генералы надеялись, что Государь вернет герою хотя бы первый офицерский чин. Император стал прикалывать награду к его гимнастерке.

-Рядовой Исаков, возвращаю тебе все твои чины и ордена… Полковник Исаков, вот ваш новый крест.

…Унтер-офицер Василий Богачов, будучи ранен в бою, думая, что умирает, признался, что он – беглый каторжник… Отбывая срок за убийство, Богачов бежал с каторги в начале войны, украл паспорт отца Степана, подчистил дату рождения и записался добровольцем в лейб-гвардии 2-й стрелковый Царскосельский полк. Император помиловал его за боевые заслуги.

Антон Васильев
Tags: Государство Российское
Subscribe

  • 6 лет со дня убийства Олеся Бузины

    16 апреля 2015 года - украинскими экстремистами убит известный киевский писатель, историк, журналист и телеведущий Олесь Алексеевич БУЗИНА…

  • Дехристианизация Украины под грохот канонады

    Под флёром войны с Донбассом украинские власти готовятся репрессировать христианских консерваторов. Фото: © TASS / Муравьев Николай На Украине…

  • Добровольцу АТО

    Ты на войну подался добровольцем, В фашистский галицийский батальон: Жена просила золотые кольца, Серёжки и красивый медальон. Тебе…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments