"Перекличка" журнал РОВС (pereklichka) wrote,
"Перекличка" журнал РОВС
pereklichka

Categories:

Стояла Русская держава...(часть 12)

Глава двенадцатая
КАК РЕННЕНКАМПФ СПАС ФРАНЦИЮ

Нас приучали, что Первая мировая была «империалистической», что необходима и выгодна она была лишь капиталистам с их прибылями. Многие верят в это и по сей день. В ответ я всегда прошу показать мне войну, выгодную народу.

Однако попробуем взглянуть на эти великие и полузабытые годы более внимательно…

На средства Императорской Семьи был создан солдатский госпиталь имени Наследника Цесаревича Алексея на 200 мест; другой такой же, сформированный Георгиевской общиной, приняла на свои средства вдовствующая императрица Мария Фёдоровна, мать Императора Николая II.

Принцесса Елена Альтенбургская, герцогиня Саксонская, отдала русскому Красному Кресту помещения Большого дворца в Ораниенбауме для госпиталя на 200 мест, в Кавалерском доме – на 100 и в школьной даче – на 40.

Графиня Е.В. Шувалова на свои средства организовала походный фронтовой лазарет петербургской Александровской общины. Барон Унгерн-Штернберг предоставил Красному Кресту свой родовой замок для устройства в нём лазарета на 30 кроватей.

Герцог Мекленбург - Саксонский пожертвовал на оборону сто тысяч пятьсот рублей. Польский магнат, граф Собаньский, дал на русский Красный Крест сто тысяч, фирмы «Нобель» и «Мазут» - две цистерны бензина. Отец и сын Харины пожертвовали сорок тысяч на устройство мастерских для восстановления трудоспособности увечных воинов и открыли при нем общежитие на тридцать инвалидов.

Фирма «Зингер» пожертвовала четверть миллиона в фонд выдачи пособий семьям фронтовиков и предоставила Красному Кресту две тысячи своих швейных машин. По инициативе члена Госсовета Зубчанинова, возникла мощная благотворительная организация «Северопомощь», устроившая 72 больницы и 73 амбулатории, кормившая сухими пайками 2900 прифронтовых селений.

Петербургская еврейская община внесла сто тысяч на двухсотместный госпиталь. Эмир Бухарский предложил петербургской городской управе отдать под лазарет часть своего дворца на Каменноостровском.

Графиня Браницкая учредила два госпиталя в помещениях принадлежавших ей сахарных заводов и госпиталь в Белой Церкви. По инициативе Императрицы, семьям фронтовиков было перечислено полмиллиона рублей. Иркутские и бурятские купцы на собственные средства содержали санитарный поезд Красного Креста, который в течение года работал на фронтах.

Туркмены пожертвовали на оборону сто тысяч рублей, столько же – общество по продаже металлургических изделий русских заводов. Крестьяне Чигиринского уезда учредили патронат для увечных воинов и выстроили для него здание стоимостью в семьдесят тысяч.

С 23 июля в залах Зимнего дворца, на 7-й запасной половине открылся склад Её Императорского Величества для снабжения бельём, пищевыми продуктами и медикаментами санитарных поездов и полевых лазаретов в районах боевых действий.

С первого дня войны безвозмездную помощь фронту и семьям фронтовиков оказывали 45 русских дворянских обществ. За первые три месяца войны они пожертвовали на армию 873 тысячи рублей, за 10 месяцев – миллион восемьсот тысяч.

Только граф В.И. Дмитриев-Мамонтов устроил в столице приют для солдат-инвалидов с сапожной мастерской и школой садоводства и огородничества, истратив 160 тысяч рублей собственных денег.

В Вятке купец Булычев пожертвовал лучшее в городе здание для создания Дома инвалидов и сирот войны и отпустил еще двести тысяч на его содержание.

Сёстрами милосердия стали, покинув светскую жизнь, княгиня М.А. Гагарина, княгиня П.В. Голицына, княгиня Гедройц, фрейлина Императрицы графиня Е.В. Игнатьева, фрейлина П.А. Казем-Бек, графиня С.А. Толстая, баронесса О.М. Врангель и многие, многие другие.
Императрица Александра Фёдоровна, желая показать личный пример помощи русской армии, вместе с двумя старшими дочерьми, Великими Княжнами Ольгой и Татьяной, стала сестрой милосердия, окончив курсы при общине Красного Креста.

Екатерининский дворец в Царском Селе был превращён в образцовый для того времени военный госпиталь, одним из санитаров которого был молодой Сергей Есенин, а к концу 1914 года усилиями Государыни только в одной столице действовало 45 госпиталей. Если Она дежурила у постели больного Цесаревича, то благотворительными делами в столице занимался Её чиновник по особым поручениям, граф Апраксин.

Императрица вставала в 7 часов утра к заутрене, к 9 часам, вместе с дочерьми, приезжала в госпиталь. Как операционная сестра, она ассистировала хирургам, уносила ампутированные части тел, обрабатывала гнойные раны, не боясь ничего. Безнадёжные раненые пытались коснуться Её искалеченными, забинтованными руками и плакали, когда самодержица всероссийская молилась возле них, встав на колени. «Матушка, Государыня,-просили солдаты,-постойте возле меня… Дайте рученьку… легче помирать будет…»

Государь с самого начала боевых действий совершал инспекционные поездки на фронт, посещая не только Ставку в Барановичах, но и части на передовой и в оперативных тылах. Он лично осматривал окопы, форты, полевые госпитали и перевязочные пункты, заводы и фабрики, работавшие на оборону в разных частях империи. Инспектируя Карс, Саракамыш и форпост Кавказской армии, Меджингерт на турецкой границе, Император проделал нелегкий путь в автоколонне по горным серпантинам.

Пётр Николаевич после «Каушенского крещения» приезжал домой несколько раз по делам службы и для лечения ран и контузий. Младший брат, коллекционер Николай, состоял уполномоченным при одном из санитарных поездов, отвечая за эвакуацию раненых в тыл.

В действующую армию были призваны миллионы, но мужчин призывного возраста в Петербурге было столько же, сколько и в мирное время. Россия израсходовала лишь малую часть своей человеческой «наличности», у Франции же резервов почти не было. В одиночку Франция неминуемо была бы раздавлена.

Седьмого августа войска генерала Рузского освободили от австрийцев Львов, пройдя с боями за две недели 170 верст, и перенацелились на важнейшую австрийскую крепость Перемышль.

…Австрийцы, отходя к Перемышлю, арестовали 48 местных малороссиян, в том числе двух девушек, заподозренных в русофильстве и обвиненных в шпионаже в пользу России. Сначала их зверски били – венгерские солдаты, местные евреи и «мазепинцы» - сторонники «самостийной Украины». Из дверей и окон домов евреи швыряли в убиваемых тяжелые пивные стаканы, палки и даже куски рельсов.

-Nicht schlagen – nur schiessen! – закричал какой-то австрийский майор. -Не бить, а расстрелять!

Венгерский солдат ударил одну из девушек рукояткой револьвера по голове, затем выстрелил ей в лоб. Другой мадьяр зарубил саблей русскую гимназистку, дочь священника из Войтковой. То, что осталось от трупов несчастных, сгребали на похоронные телеги лопатами…

Комендант Перемышля, генерал Кусманек, докладывал в Вену: «Если в Перемышле останется хотя бы один русский (Ruthene), то я не ручаюсь за крепость!»

Генерал Брусилов очистил от австрийцев долину Днестра, Восточную Галицию и взял Галич.

На Западном фронте талантливый и начисто лишённый сантиментов Эрих Людендорф применил против укреплений Льежа 420-миллиметровую супер-мортиру Круппа «Большая Берта». Огромные снаряды – «чемоданы» рушили перекрытия фортов, вызывая панический ужас у бельгийских солдат, которые выползали из-под руин с текущей из оглохших ушей кровью… На сорок пятом выстреле Льеж капитулировал. После вторичного применения «Вундер-ваффе» та же участь постигла Намюр.

17 августа немецкие дивизии вступили в Брюссель. «Сверхчеловеки» в глубоких касках шли по Бельгии густыми колоннами цвета полыни, горланя песни под грохот кованых сапог.

Wenn die Soldaten
Durch die Stadt marschieren,
Öffnen die Mädchen
Die Fenster und die Türen..
Ei warum? Ei darum!
Ei warum? Ei darum!
Ei bloß wegen dem
Schingderassa,
Bumderassasa!
Ei bloß wegen dem
Schingderassa,
Bumderassasa!


Бельгийцы не сдавались, развернув партизанское движение, которое беспощадно подавлялось; особенно немцы любили вешать партизан за большие пальцы рук. Войдя в Лувен, «белокурые бестии» сожгли его всемирно известную библиотеку, перебили священников собора Святого Петра и разрушили сам собор. Императрица Александра Феодоровна, узнав об этом, воскликнула: «Я стыжусь быть немкой!» В США лувенские события вызвали бурю негодования: толпы народа собрались перед домом немецкого посольства. Американцы хором пели… гимн Великобритании!

К этому времени французы в Лотарингии всего за четверо суток потеряли от огня немецких пулеметов 140 тысяч человек. На севере немцы вступили на французскую землю. Две немецкие армии вышли французам во фланг на 120-километровом фронте и начали двигаться к Парижу.

Союзники воззвали к России – они еще не раз это сделают…

16 августа 1-я армия Ренненкампфа вышла на линию Владиславов-Сувалки.

Кавалерия армии состояла из трёх групп: сводный корпус Хана Нахичеванского наносил удар на Инстербург, в обход Сталупенена и Гумбинена с севера, чтобы охватить левый фланг немцев; дивизия генерала Гурко обеспечивала левый фланг со стороны Маркграбова и Летцена; на правом фланге оперировала конная бригада Орановского.

Армия Ренненкампфа выступала в неполном составе: часть рот была задержана в тылу для несения охранной службы; единственная железная дорога Ковно-Вержболово была забита эшелонами 20-го корпуса.

Немецкое командование понимало, что наиболее угрожаемым для них является северное, гумбиненовское, направление, и генерал Притвиц начал сосредоточение к северу и востоку от Мазурских озёр трёх пехотных корпусов, бригады ландвера и кавалерийской дивизии. Против 6,5 русских пехотных и 5,5 кавалерийских дивизий немцы развернули 9,5 пехотных и 1 кавдивизию. Против 55 русских артбатарей у Притвица было 95.

Ранним утром 20-го августа немцы перешли в наступление по всему фронту. Враг втрое превосходил русские войска в силах и имел охватывающее положение. Центр 17-го немецкого корпуса разбился об упорную оборону русской 27-й дивизии. На её правом фланге положение было крайне тяжёлым, но, благодаря меткому артогню русских батарей и вводу дивизионного резерва, к двум часам дня немцев удалось остановить.

Притвиц решил прорвать центр Ренненкампфа и выдвинул дивизион полевых пушек на открытую позицию, но все три батареи погибли в несколько минут, сделав лишь три-четыре залпа. Немцы были потрясены огнём русской артиллерии, и общей атаки так и не последовало… Местами части 27-й русской дивизии даже перешли в ответное наступление. Около 16 часов дня, под прикрытием артиллерии немцы начали отход, отступая толпами, бросая оружие, в беспорядке. Один из немецких полков остановился лишь на рубеже реки Ангерап.

Перейди сейчас русские в наступление, Притвиц был бы разбит, но у Ренненкампфа, к сожалению, не хватило резервов…

Тем не менее, 8-я немецкая армия в ночь с 20 на 21 августа начала стратегическое отступление, вызванное общей обстановкой на Восточно-Прусском фронте: наступлением русской Нарвской армии и форсированием русскими Ангерапа 21 августа.

В тот же день генерал Притвиц был смещён Гинденбургом, призванным из отставки. Из Бельгии срочно прибыл победоносный Людендорф, возглавивший штаб армии. Чтобы остановить русских, стратеги кайзера сняли с Западного фронта два корпуса и 8-ю саксонскую кавалерийскую дивизию. Немцам было уже не до взятия Парижа, они остановились в тридцати километрах от города - произошло «чудо на Марне». Им французы обязаны Павлу Карловичу Ренненкампфу. Русские солдаты пели на маршах:

Что ты, немец, пялишь бельма?
Нету твоего Вильгельма:
Рененкан, наш генерал,
Все портки с него содрал.


Во время сражения под Гумбиненом русские части сильно теснили один из немецких полков. Немцы выбросили белый флаг, и к ним был отправлен для переговоров русские капитан и прапорщик. Когда парламентеры приблизились, немцы открыли огонь… Прапорщик был убит наповал, а капитан и несколько солдат, наблюдавшие за переговорами, ранены. Несмотря на рану, капитан поднялся и повел роту на преследование. Рота бросилась в штыки, и немцы бежали, оставив на поле более сотни убитых и раненых.

В те дни у всей страны на устах был подвиг полковника Алексеева, командира Черниговского полка, шедшего в атаку впереди солдат. Когда убили знаменосца, полковник подхватил знамя и с криком: «Ура, ребята, за мной!» продолжал идти. Шрапнелью его ранило в шею и голову.

В 105-м Оренбургском полку сестра милосердия Мира Иванова, когда командир и все офицеры 10-й роты погибли, собрала к себе солдат и бросилась с ними на вражеский окоп, который взяла и тут же, будучи смертельно раненой, скончалась. Немцы, видевшие это, вставали на колени… Героиню посмертно наградили офицерским Георгием 4-й степени – первую среди русских женщин на этой войне.

Без преувеличений скажу, что русская полевая артиллерия в 1914 году оказалась лучшей в мире по выучке расчётов. Пехота изумляла немцев умением маскироваться, стойкостью в обороне и дисциплиной огня.

В результате Гинденбург убедил ставку кайзера перенести основную тяжесть операций на Восточный фронт, не добившись разгрома Франции и имея в тылу британский флот и экспедиционный корпус.

Царская Россия спасла Париж и заставила немцев вести войну на два фронта, войну на истощение. Войну, которая могла кончиться ТОЛЬКО ПОБЕДОЙ над кайзеровской Германией.

21 августа Конная Гвардия вошла в Инстербург, заняв казармы немецких улан. Удивляло обилие молодых и здоровых немцев, спокойно разгуливавших по улицам. 23-го Ренненкампф назначил смотр 1-й бригаде Сводно-кавалерийской дивизии. Конногвардейцы и кавалергарды построились в пешем строю на главной площади возле церкви, при штандартах и трубачах. Павел Карлович прибыл на площадь вместе с Врангелем, героем Каушена. Он поблагодарил кавалеристов за «богатырскую службу».

После молебна с освящением Георгиевских крестов началось награждение. Ренненкампф лично прикалывал знаки отличия ордена на мундиры. Кресты были с номерами первой сотни – бригада получила их восемьдесят пять. 4-й эскадрон получил пятнадцать «монарших милостей». Взводный унтер-офицер эскадрона Врангеля, Демахин, был награждён 4-й и 3-й степенями сразу.

Затем воздух над площадью и кирхой сотрясло «ура» за Государя Императора, за русскую армию и новых её героев. В тот же день офицерская Георгиевская Дума присудила Петру Николаевичу орден Святого Георгия 4-й степени, вместе с ним были награждены генерал-майор Скоропадский, полковник Гартман и великий князь Дмитрий Павлович. Ротмистр Бобриков, штабс-ротмистр граф Бенкендорф, поручик граф Беннигсен и поручик князь Иоанн Константинович заслужили Золотое оружие.

На следующий день бригада походным порядком направилась в полусгоревший и почти пустой Гумбинен, где стала на ночлег в помещении германского полка артиллерии. Поручику князю Гедройцу, корнету Шнуркову и поручику кавалергардов Бутурлину было поручено купить гробы и похоронить тела убитых под Каушеном офицеров и солдат.

О «братских могилах» даже не заговаривали…

Вскоре, представляясь Ренненкампфу в поезде штаба армии, Врангель предложил ему использовать части бригады для наведения порядка в районе крепости Ковно, где из-за местных неудач запаниковали обозы, начав неорганизованное отступление. Ренненкампф приказал 3-му и 4-му эскадронам выступить на Мариамполь, дав их командирам большие полномочия.

С большим трудом конники очистили городок от паникёров. Отводя сборные места, кавалеристы сортировали беглецов и под конвоем отправляли их в оставленные ими корпуса. Удалось «завернуть» до пятнадцати тысяч человек, ударившихся в отступление под защиту фортов Ковно.

Немцы, воспользовавшись паникой русских, проникли вглубь нашей обороны двумя эскадронами при двух орудиях и открыли огонь. По приказу Врангеля одна из батарей выехала на позицию и подавила немецкие пушки, рассеяв конницу.

Уже под вечер, когда подошла подмога – два эскадрона кавалергардов полковника Миклашевского, Конная Гвардия получила приказ вернуться в Ковно, а третьего сентября эскадроны были прикомандированы к 4-й армии под Петроковым Варшавского района. Затем они двинулись эшелонами к польской столице, но их догнал приказ передислоцироваться в Белосток.

Офицеры, уже мечтавшие о том, как отдохнут в нетронутой войной Варшаве, были изрядно разочарованы… Эшелоны прибыли в Белосток седьмого сентября, и в тот же день началось формирование Сводной кавалерийской дивизии генерал-майора Скоропадского. Начальником штаба назначили Петра Врангеля, который сдал свой 3-й эскадрон штабс-ротмистру графу Бенкендорфу.

В сентябре немцы взяли Августов. Продвижение германской кавбригады ко Грушкам и переправе через Неман у Штабина вызывало некоторую тревогу за надежность фронта, поэтому Конной Гвардии было приказано приготовиться к высадке из эшелона в поле.

Конногвардейцы высадились на следующий день и расположились в казармах мариупольских гусар. В тот день был произведен за боевые отличия в прапорщики «вольнопер», барон Роман Унгерн-Штернберг.

В те дни немцы захватили Сувалки, Сейны и готовились форсировать Неман.

Район предстоящих боев Сводной кавдивизии находился в Августовских лесах, чащобы из могучих деревьев, тянущихся между Неманом и каналом Августов-Сувалки, укрепленным саперами русской 10-й армии, восточнее захваченных немцами переправ.

Начиная с десятого сентября, проливные дожди размывали грунтовые дороги. В бедных польских деревнях этого района навесов не было, и конница держалась под открытым небом. В те дни гвардейцам впервые довелось побывать под обстрелом немецкой тяжелой артиллерии.

После отдыха в селе Глембокий Брод дивизия по лесным дорогам выступила на Августов. Город, недавно отбитый нашими частями, пустовал и лежал в развалинах. Врангель и офицеры ночевали в полуразрушенных казармах, где даже сесть было не на что.

Разъезд кавалергардов доложил об отступлении немцев, и наутро конногвардейцы вторично вступили в Восточную Пруссию. Местные поляки охотно рассказывали, что немцы отходят на Маркграбов. Заложив фугас под железнодорожное полотно, гвардейцы подорвали его.

Но продолжить наступление не удалось: немцы бросили в бой сильные пехотные части при двух бронеавтомобилях с пушками. Отступая, Сводная дивизия отошла к русской границе и встала биваком возле помещичьей усадьбы Рачки. Во дворе, полуразрушенном снарядами, лежали вперемешку на соломе раненые – русские и немцы. Перевязочный пункт много раз переходил из одних рук в другие… На всех несчастных был только один врач. До вечера солдаты дивизии собирали убитых в огородах и полях имения.

Ту ночь барон Врангель провел в курятнике – единственном, относительно чистом, помещении…

23 сентября Сводная кавдивизия была расформирована: из-за крайне плачевного состояния лошадей, измученных дождями и распутицей, боеспособность упала до нуля.

Погрузившись в эшелоны на станции Шестаково, Конная Гвардия переехала в Барановичи, где в конце октября начала нести охранную службу в Императорской Ставке. В начале ноября царь посетил полк, лично награждая отличившихся.

-Я отмечаю блестящий боевой путь полка,-говорил император, стоя в центре карэ.-Я благодарю полк и выражаю уверенность, что и в дальнейшем он так же доблестно будет служить своей Родине.

От громового «ура» птицы поднялись с деревьев…

Посетил Николай II и крепость Осовец, выдержавшую накануне несколько немецких штурмов. Когда государь здоровался с гарнизоном, со стороны речки Бэлы гремели вражеские орудия.

К зиме Врангель стал флигель-адъютантом, и на его костистые, сухие плечи легли полковничьи погоны.

Антон Васильев
Tags: Государство Российское
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments