"Перекличка" журнал РОВС (pereklichka) wrote,
"Перекличка" журнал РОВС
pereklichka

Category:

Стояла Русская держава... (часть 8)

Глава восьмая
МЕЖДУ ВОЙНАМИ

После подписания мира подъесаул Забайкальского войска барон Врангель был Высочайшим приказом переведён из казаков в 55-й полк финляндских драгун – «конных пехотинцев», которые передвигались, как кавалеристы, а воевать могли и как пехотинцы; так казачий офицер стал штабс-ротмистром.

Во время усмирительных операций он служил в отряде генерала Орлова в Прибалтике, но столкновений с революционными отрядами не случалось – приключения ограничились патрульной службой.

Драгуны были большими консерваторами. Молодёжь, по старинным правилам, держали в чёрном теле. Корнеты, подобно грибоедовскому Молчалину, «не должны были сметь своё суждение иметь»; к примеру, на брудершафт с младшими офицерами они пили лишь через год после их выпуска в полк.

В мае 1906 года император лично пожаловал за отличия в делах против неприятеля Петру Врангелю орден Святой Анны III степени: память у Царя была феноменальная, и барон «отложился» в ней навсегда. На полковом смотру Государь обратил внимание на рослого драгунского офицера, украшенного боевыми орденами, и удивился: почему барон не служит в конногвардейцах, как многие его родичи?

Уже в августе Врангеля прикомандировали к 3-му эскадрону «для испытания по службе и перевода впоследствии», а в марте 1907-го бывший штабс-ротмистр стал гвардии поручиком, так как гвардейские звания ценились на два разряда выше армейских. Вскоре 3-й эскадрон Конного полка встал под командование Петра Врангеля.

Специалист по отечественному искусству конца XVIII - первой трети XIX веков, в глазах художественного Петербурга младший брат Петра Врангеля, Николай, был «носителем хронологической метафоры - олицетворением столь любимых им «дней александровых». «...Да он и походил на Онегина», - писал художник Лукомский.

Биография Врангеля полностью соответствует "истории" романтического героя, а построенный им образ не противоречил естеству натуры. Подобно своим героям - помещикам и художникам александровского времени, барон Николай Врангель жил «правдой театрального представления». Тот же Лукомский восклицал: «...Вот человек, о жизни которого перо современного романиста могло бы написать целую книгу».

Николай Николаевич родился в имении Головковка Киевской губ. в 1882 г. Получил домашнее образование и с детства дурным поведением страшил гувернанток и учителей. В 1899 - 900 гг. жил в Италии - Флоренции, Риме и маленьких городах, занимаясь итальянским XV веком и совершенствовался под руководством известного путешественника Александра Трубникова – бакалавра Гейдельбергского университета, знатока живописи. В 1900 г. познакомился с известным декадентом Александром Бенуа, который, по свидетельству А.В.Сабанеевой, оказал на него пагубное влияние.

При участии последнего вышла книга "150 лет русской портретной живописи" (1902 г.). В 1904 г. выпустил "Русский Музей Имп. Александра III"(2 тома). В 1906-м поступил в Императорский Эрмитаж, в картинное отделение, где обучался живоведению у известного эксперта Джеймса Шмидта. Устраивал выставки (Французскую, Ломоносовскую, "Старые Годы") «и скандалы».

Подобно старшему брату, оставившему интересные воспоминания о русско-японской войне, Николай Николаевич пробовал себя в публицистике, и не без успеха. Из статей его наиболее были значимы: "А.В.Ступин и его ученики" (Арзамасская школа живописи) - "Русский Архив" 1906 г. № 3; статьи в "Старых Годах": "Скульптура XVIII в. в России", "Романтизм в живописи Александровской эпохи и Отечественная война", статьи в "Аполлоне" и проч.

Врангель-младший написал также историю русской скульптуры и весь пятый том каталогов Грабаря. Из художественных деятелей был особенно дружен с Брешко-Брешковским (который прозвал его "вандал с моноклем") и с Брешко-Маковским. С ним Врангель редактировал журнал "Аполлон". Автор весьма любопытных неизданных мемуаров: "Пакости о моих ближних".

Николай Николаевич входил в число известнейших столичных денди, лидером которых был Сергей Маковский. "Веселые, элегантные, высокого роста, носившие монокли", - так описывал их Лукомский, а про самого Врангеля добавлял: "статный, с горящими, темными глазами, увлеченный всем, что есть красивого, обладающий поразительной эрудицией и памятью". А раскрепощенные футуристы всю аполлоновскую компанию именовали "Адамами в манишках".

В целом облик Врангеля был типичен для времени. Гладкие волосы с безукоризненным пробором, аккуратные усики, неизменный монокль в глазу... "Замонокленный глаз" Николая Врангеля был притчей во языцех среди петербургской публики, непременным атрибутом барона. И в эмигрантском стихотворении Георгия Иванова, чьи строки вынесены в заглавие, образ Врангеля, ассоциирующий собою Петербург, всплывает именно с моноклем.

Безусловно, средний сын Николая Егоровича был харизматической личностью. Практически все современники отмечали его знаковую роль в художественной жизни. Конечно, надо учитывать, что воспоминания о Врангеле были написаны сквозь призму всей его деятельности и героического ореола, окружившего после внезапной смерти барона сложившийся уже при жизни образ. Так сложилась "двойная" мифологизация образа Врангеля - ушедшего во цвете лет, полностью не реализовавшегося блестящего ученого.

"Душа, заводила и вдохновитель" - так определил Бенуа роль Врангеля в журнале "Старые годы", авторитетнейшем историко-художественном издании тех лет и одном из самых почитаемых источников для искусствоведов последующих поколений. "Творческий рост" Врангеля был связан со "Старыми годами", в то же время и сам журнал оказался "именно Врангелю обязан своим расцветом».

Самым нашумевшим поступком Врангеля был его конфликт с "оскорблением действием" М.П.Боткина в день открытия выставки "Старинных картин" 8 ноября 1908 года. Оформление экспозиции, развернутой в залах Общества поощрения художеств, составляли стильные "исторические" декорации по проекту Н.Е.Лансере, сделанные из обтянутых холстом деревянных выгородок. Ссылаясь на запрет со стороны пожарной службы Городской управы, Боткин как вице-председатель ОПХ, подвёл организаторов, сорвав вернисаж.

Вспыливший Врангель, генеральный комиссар выставки, дал Боткину пощечину. По делу Врангеля - Боткина в декабре 1908 года состоялся суд, и весной 1909-го барон пробыл шесть недель (двухмесячный срок был сокращен ввиду участия арестанта в работах по уборке тюрьмы) в Арестном доме на Казачьем плацу, не воспользовавшись последовавшим после оглашения приговора прощением со стороны потерпевшего.

В заключении Врангель продолжал работу над "Историей скульптуры", заказанной ему И.Э.Грабарем. «Страдания молодого Вертера», с обильными цитатами из его писем к родителям о мытье полов, посуды и оконных стекол, дошли до нас в журнале «Наше Наследие». Барон не без удовольствия сообщал матери о том, что научился самостоятельно чистить сапоги и бриться лезвием «жиллет».

Об одном колоритном случае, ярко рисующем брата Врангеля, рассказывал И.И.Лазаревский в письме к Э.Ф.Голлербаху.

Издатель журнала "Золотое руно" московский купец Николай Рябушинский, по случаю годовщины издания, устроил колоссальную пьянку, которую назвал банкетом, в "Метрополе". Петербургские сотрудники и представители "художественных кругов" получили от мецената приглашение вместе с оплаченным билетом в международном вагоне. "К конфузу петербуржцев, только немногие вернули хаму его билеты - Врангель, Верещагин, Вячеслав Иванов и еще кое-кто. Остальные поехали "на халяву» и были свидетелями самого натурального купеческого загула и криков упившегося Рябушинского, что все художники, писатели, поэты и критики – г… собачье, которое он покупает и будет покупать, покуда ему не надоест..."

Среди друзей Врангеля были звёзды художественного Петербурга 10-х годов – Анна Ахматова, Николай Гумилёв.

Во второй половине 1900-х годов наиболее значимым пропагандистом русского искусства в Европе был С.П. Дягилев, Врангель же оставался, пожалуй, единственным организатором подобного масштаба в России. Наиболее грандиозные выставочные проекты последующих лет в Петербурге связаны как раз с ним. Замечательнее прочих история несостоявшейся юбилейной выставки к 300-летию династии Романовых, задуманной президентом Академии художеств великой княгиней Марией Павловной.

В марте - октябре 1912 года был сформирован выставочный комитет под председательством П.Ю.Сюзора, куда вошли представители от всех министерств и ведомств, ведущие художественные деятели Петербурга и Москвы – Альберт .Н., А.Н. и Л.Н. Бенуа. Ф.Г.Беренштам, П.П.Вейнер, Н.Н.Врангель, О.Э.Визель, И.Э.Грабарь. В.В.Матэ, Н.И.Романов, А.Е.Фелькерзам, И.Е.Цветков.

Судя по рабочим материалам заседаний, будущие экспонаты отличались разнообразием - исторические документы, парадные платья высочайших особ, декоративно-прикладное искусство, мебель, произведения отечественной и зарубежной живописи, в том числе дары европейских дворов, такие как гобелены, подаренные Людовиком XVI, или "Снятие с креста" Рубенса и "Христос" Рембрандта. Планировалось представить и рисунки членов императорской фамилии. Письма с просьбой о присылке интересных экспонатов рассылались во все губернские центры, хранителям музеев провинциальных и начальникам полковых.

Экспонаты искали в Риге и Тифлисе, Севастополе и Варшаве... Олонецкий губернатор сообщал о деревянном подсвечнике, сделанном самим Петром I. Сделать из всего этого "грандиозное историко-художественное целое" - стилистически единое экспозиционное пространство - мог только Врангель, продемонстрировавший эффектную "инсталляцию" на выставке "Ломоносов и Елизаветинское время" весной 1912 года.

Такими разными были бароны Врангели…

Антон Васильев
Tags: Государство Российское
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments