"Перекличка" журнал РОВС (pereklichka) wrote,
"Перекличка" журнал РОВС
pereklichka

Categories:

Строим флот: последствия "неудобной" географии. Часть 2



Нужно отчётливо понимать, что манёвр флотами и группами боевых кораблей со «своего» флота в требуемую зону боевых действий, при наличии на коммуникациях готового сражаться противника, будет или невозможным, или бессмысленным из-за потери времени. Это подводит нас к простому и непротиворечивому решению – раз после начала боевых действий осуществление манёвра уже невозможно или затруднено, его нужно осуществить по возможности… до начала боевых действий!

И тут нам на помощь приходит советский опыт из «эры Горшкова», а именно концепция ОПЭСК – оперативных эскадр. ОПЭСК представляли собой заранее развёрнутые в дальней морской и океанской зонах группировки боевых кораблей и судов плавучего тыла, готовые в любой момент времени вступить в боевые действия. Сегодня по тем временам принято ностальгировать вспоминая о том, что ВМФ СССР «присутствовал» в тех или иных регионах, а вот сейчас… . В тех же «Основах» необходимость этого «присутствия» упоминается чуть ли не на каждой второй странице.

Вот только ВМФ СССР не просто «присутствовал», он развёртывался в важных районах Мирового океана, чтобы его нельзя было застать врасплох внезапно начавшейся войной. Это были силы, предназначенные для сдерживания войны путём демонстрации готовности в неё немедленно вступить, ответ Советского Союза на географическую проблему.

Хотим мы этого или нет, но ОПЭСК – непреодолимая необходимость с учётом нашего географического положения. Мы не успеем с манёвром после того, как война начнётся, но мы можем заранее иметь в океане развёрнутые силы, которые могут прибыть в потенциальную точку конфликта в течение считанных дней.

Однако, в отличие от Советского Союза, мы не можем по экономическим причинам постоянно держать в океане крупные силы. Поэтому в нашем случае, обеспечение межтеатрового манёвра кораблями должно выглядеть, как развёртывание оперативных соединений с участием кораблей всех флотов при первых признаках угрожаемого периода.

Например, спутниковая разведка позволила обнаружить погрузку припасов на все находящиеся в базах подводные лодки Японии одновременно. Это – разведпризнак. И без дополнительного ожидания выделенные в состав ОПЭСК корабли Северного и Черноморского флотов готовятся к выходу в море, получают боекомплект, выходят в море, встречаются, и, если в течение пары тройки дней после этого действия японцев не получают внятного объяснения, то группировка начинает переход в Индийский океан, имея запасную задачу – демонстрацию флага и деловые заходы, то есть по сути помощь отечественным дипломатам, а основную – быть в готовности к переходу в Тихий океан и немедленному вступлению в войну против Японии.

Если во время проведения перехода ОПЭСК напряжённость спадает, то план действий эскадры меняется, время её пребывания в море сокращается и так далее, если нет, то производится её переход в район, откуда она может начать действовать против противника, и в дальнейшем, она ожидает развития событий и соответствующего приказа.

Другого сценария межтеатрового манёвра надводными силами, с которым мы гарантированно успевали бы везде, нет.

Развёртывание подлодок производится аналогично, но с учётом действий по обеспечению скрытности.

Этот подзабытый ответ на географический вызов должен стать основой нашего военного планирования.

Однако это не панацея. Во-первых, события могут банально пойти слишком быстро. Во-вторых, имевшиеся ранее силы флота на ТВД (в примере с Японией это Тихоокеанский флот) в сумме с ОПЭСК собранной с других флотов, может просто не хватить, а перебросить дополнительные силы может быть невозможно вообще или невозможно вовремя. В этих условиях, флоту нужен мобильный резерв, возможность которого передислоцироваться с одного направления на другое не могла бы быть пресечена каким бы то ни было противником, и который мог бы оказаться на месте по-настоящему быстро.

Единственной силой, способной к такому виду манёвра, является авиация. И здесь мы опять вынуждены прибегнуть к советскому опыту, когда основной ударной силой ВМФ были ракетоносные самолёты берегового базирования. Такое решение с точки зрения построения «классического» флота выглядит странно, но ничего странного нет – это единственный способ нивелировать наше отчасти неудачное географическое положение. Национальная специфика.

Конечно, всё вышесказанное относится не только к морской ударной авиации, но и к противолодочной, которая представляет собой самое опасное и эффективное средство борьбы с подводными лодками.

Существует потребность в восстановлении морской авиации. Кратко – платформа Су-30СМ с более мощной РЛС и ракетой «Оникс» в качестве «главного калибра», в дальнейшем, добавление дешёвых и небольших по размерам самолётов ДРЛО и заправщиков, когда будет возможность их разрабатывать и строить.

Такая авиация сможет перебазироваться с флота на флот в течение нескольких дней и скачкообразно поднимать мощь развёрнутых в море группировок надводных кораблей и подлодок, увеличивая их ракетный залп или вообще позволяя обходиться только выдачей надводными силами целеуказания. И это должна быть именно морская авиация, а не просто наряд сил ВКС.

Последний вопрос: надо ли создавать такую авиацию в рамках ВМФ, а не ВКС?

Ответ однозначен: да. Боевые действия над морем и против флотов имеют свою специфику, например, необходимость многочасовых полётов над безориентирной местностью, необходимость осуществлять поиск и атаку целей над ней, в том числе и в сложных метеоусловиях, необходимость атаковать компактные и мобильные цели, защищённые ПВО и РЭБ такой мощности, с которой пилот ВКС вряд ли где-то встретится. Всё это требует специфической боевой подготовки, а она – времени лётчиков. Кроме того, совершенно очевидно, что командующим объединениями ВМФ иногда будет очень трудно выпросить у ВКС «их» самолёты, особенно, если ВКС сами окажутся в тяжёлой обстановке. По этим причинам морская ракетоносная авиация должна быть частью флота, а не ВКС. Конечно, потребуется обучать флотских командиров боевому применению авиации, делать их компетентными в её тактике, чтобы исключить некомпетентные решения командующих, вышедших из плавсостава. Но в целом необходимость военно-морской подчинённости этого рода войск не вызывает никаких сомнений.

И какая бы по масштабам реорганизация морской авиации не понадобилась бы для обеспечения таких возможностей, её придётся сделать.

Сегодня многие уже подзабыли, что в СССР большинство дальних бомбардировщиков входило не в состав ВВС, а в состав ВМФ. Так, в 1992 году в дальней авиации было 100 ракетоносцев Ту-22М всех модификаций, а в авиации ВМФ – 165. Самолёты с их мобильностью оказывались незаменимым средством наращивания массы и плотности ракетного залпа в морском сражении.

Американцы к восьмидесятым годам пришли к тем же выводам.

Во второй половине восьмидесятых годов, в качестве ответа на появление в ВМФ СССР авианесущих крейсеров пр.1143 и ракетных крейсеров пр. 1144, а также роста численности корабельного состава ВМФ в целом, они начали вооружать противокорабельными ракетами «Гарпун» стратегические бомбардировщики Б-52. Предполагалось, что Б-52, доработанный для способности совершать маловысотный (500 м) полёт в течение длительного времени, обладающий возможно самой мощной в мире самолётной системой РЭБ, с подготовленными пилотами и шестью ПКР каждый, сможет играть важную роль в морских сражениях с ВМФ СССР, к которым ВМС США готовились в восьмидесятых годах. Так оно, видимо и было бы.

Американцы хорошо понимали, что самолёты с ПКР будут в морской войне мультипликатором силы – они позволят иметь много небольших по численности ударных групп кораблей с недостаточным по мощи ракетным залпом, но повсеместным охватом, и, перед боем, оперативно усиливать огневую мощь таких небольших групп своими ракетами. Это был именно мобильный резерв флота, хоть и подчинялся он ВВС, а не ВМС.

Сейчас, когда рост ВМС Китая уже угрожает западному доминированию в мире, они делают тоже самое. В настоящий момент закончена подготовка личного состава 28-го авиакрыла ВВС США и их бомбардировщиков Б-1 к применению ракет LRASM.

Нам с нашим географическим положением не избежать того же самого, только, конечно, с поправкой на «экономику».

Однако, внедрив в качестве базовой стратегии предвоенного (угрожаемого) периода предварительное развёртывание, и создав мобильный резерв, способный перебрасываться с флота на флот, мы упираемся в «стопор» на пути эффективного управления такого рода силами и их действиями – в имеющуюся систему командования.

В статье «Разрушенное управление. Единого командования флотом давно нет» было описано то, во что превратилась система управления ВМФ в ходе непродуманной реформой Сердюкова. Стоит привести оттуда цитату, объясняющую то, что управление флотами нужно опять вернуть флоту.

Представим себе пример: по характеру радиообмена и исходя из анализа текущей обстановки разведка ВМФ понимает, что противник собирается сосредоточить против сил РФ в Тихоокеанском регионе усиленную группировку подводных лодок, с вероятной задачей быть в готовности к разрыву морских коммуникаций между Приморьем с одной стороны, и Камчаткой и Чукоткой с другой.

Экстренным решением мог бы быть манёвр силами противолодочной авиации с других флотов… но сейчас сначала нужно, чтобы офицеры сухопутных войск из ГШ правильно оценили информацию из ВМФ, поверили в неё, чтобы морская секция ГШ подтвердила выводы, сделанные командованием ВМФ, чтобы состоящая в значительной степени из десантников военная разведка тоже пришла к таким же выводам, чтобы доводы кого-то из командующих округами, боящегося, что вражеские подлодки на его ТВД начнут топить «его» МРК и БДК (а ему за них потом отвечать), не оказались сильнее, и только потом через Генштаб тот или иной округ-ОСК получит приказ «дать» свои самолёты соседям. В этой цепочке может быть немало сбоев, каждый из которых будет приводить к потере одного из самых ценных на войне ресурсов – времени. А иногда приводить к невыполнению жизненно необходимых для обороны страны действий.

Именно здесь оказалась потеряна главная ударная сила на океанских направлениях, причём не только ВМФ, а ВС РФ в целом – Морская ракетоносная авиация ВМФ. Ей как роду войск, способному осуществлять манёвр между ТВД, и по этой причине должному иметь центральное подчинение просто не нашлось места в новой системе. Самолёты и пилоты ушли в ВВС, со временем основные задачи сместились на нанесение ударов по наземным целям бомбами, что логично для ВВС. Вот только экстренно «достать» крупную корабельную ударную группу противника в море сегодня нечем.

Для того, чтобы был обеспечен быстрый (это ключевое слово) манёвр силами и средствами между опасными направлениями, эти силы и средства должны управляться централизованно, так, чтобы у Главного Штаба ВМФ не было никаких задержек по части снятия сил с одних направлений и их переброски на другие. Это требует восстановления полноценной флотской системы управления. Удивительно, но география дотянулась и сюда, и если мы хотим, чтобы она не помешала нам защитить свою страну, то придётся «подстроиться» от неё и на командном «фронте».

Есть, впрочем, ещё кое-что, чем флот может маневрировать через свою территорию без ограничений.

(продолжение следует)

А. Тимохин,
Военное обозрение


#Россия #ВСРФ #ВМФ #флот #авиация #стратегия #география #аналитика
Tags: #ВМФ, #ВСРФ, #Россия, #авиация, #аналитика, #география, #стратегия, #флот, Военный отдел
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments