"Перекличка" журнал РОВС (pereklichka) wrote,
"Перекличка" журнал РОВС
pereklichka

Categories:

Стояла Русская держава... (часть 5.2)

Глава пятая
ИХ СИЯТЕЛЬСТВА КАЗАКИ (продолжение)

Пётр Врангель в тот же день подал прошение о возвращении в полк и одновременно начал хлопотать о переводе его на Дальний Восток, в действующую армию. Это считалось почти непозволительным. Офицерам гвардии идти на фронт разрешали неохотно, так как эти отборные части были призваны защищать непосредственно царствующий дом. Был опубликован указ, что, в случае перевода обратно, в свои полки они приняты не будут. Тем не менее, Петр Врангель добился назначения в передовой отряд генерала Ренненкампфа и отбыл в Маньчжурию. В дальневосточных подразделениях конногвардейцев, разумеется, не было, и молодого барона записали в… забайкальские казаки Второго Верхнеудинского полка.

Корнет стал хорунжим – младшим казачьим офицером 2-й дивизии. Сев в офицерский вагон эшелона, идущего через Сибирь, вчерашний «тонный» конногвардеец выглядел долговязым станичником в чекмене (казачьей форме): суконном долгополом кафтане с красным воротником, двумя черными газырями, наподобие черкески, и в широких серых шароварах с ярко-желтыми лампасами.

Кроме 27, включая Врангеля, добровольцев, 15 офицеров и 12 солдат, от Конного полка была командирована в действующую армию пулемётная команда корнета графа Арвида Мантейфеля.

Большинство кавалерийских офицеров-добровольцев стремились поступить во 2-ю Забайкальскую казачью дивизию генерала Павла Карловича Ренненкампфа, отличившегося в Китае в самом начале столетия, в «антитеррористической операции» по усмирению восстания ихэтуаней, по-русски – «больших кулаков», или «боксёров».

Павел-Георг Карлович фон Ренненкампф родился 17 апреля 1854 года в замке Панкуль близ Ревеля. Его предки переехали из Вестфалии в Прибалтику еще в ХYI веке. Службу в армии он начал в возрасте 16 лет, когда вступил унтер-офицером в 89-й пехотный Беломорский полк. Образование Павел Ренненкампф получил в Гельсингфорсском пехотном юнкерском училище, но службу свою провел преимущественно в кавалерийских войсках. Был уланом, драгуном, служил в казачьих войсках на Дону.

В 1882 году Павел Карлович окончил Николаевскую академию Генерального штаба. В ноябре 1899 года он был назначен начальником штаба войск Забайкальской области. Дивизия Ренненкампфа формировалась из льготных казаков 2-й очереди, ветеранов предыдущей кампании. Командный состав комплектовался офицерами-добровольцами из драгунских и гвардейских кавалерийских полков, а также казачьих офицеров первой очереди забайкальских полков.

По приезде в Нерчинск Врангель был переведен в формировавшийся там 2-й Аргунский полк. Затем их походным порядком по две сотни направили на станцию Маньчжурия, куда полк прибыл 26 марта после двухнедельных переходов по 25 - 70 верст.

На станции новобранцы отпраздновали Светлое Христово Воскресение и на третий день уже грузились в вагоны, по полторы сотни на воинский эшелон. Поезд вез их к реке Ляохэ и городу Ляояну, центру действующей армии, где готовилось крупное сражение.

Кроме офицеров сотни, в одном из вагонов добровольно ехала жена одного из них, в казачьей форме, совершившая верхом на коне весь переход от Нерчинска до Маньчжурии. В поезде она умело заведовала офицерской кухней.

От станции Маньчжурия начиналась Китайско-Восточная железная дорога. Путь был уложен прекрасно, поезд шел плавно, не раскачиваясь, новые вагоны были почти роскошны, а станционные постройки и водокачки выстроены в китайском стиле: крыши из глазированной черепицы украшены по гребню и фронтонам фаянсовыми декорациями в виде драконов, змей и сидящих собак.

Проехали длинный туннель в горах Хингана, где строился новый объездной путь, взамен старых тупиков, с перевалом в четыре тысячи футов над уровнем моря. В горах мела сильная метель, прекратившаяся, когда поезд спустился в бесснежную долину.

По обе стороны пути тянулась равнина, обработанная с чисто китайской тщательностью, которой немало удивлялись казаки. Мелькали китайские фанзы с крышами, крытыми гаоляном или у более зажиточных – черепицей, окруженные глинобитными заборами, напоминавшими брустверы или среднеазиатские дувалы.

Уплывали назад священные для буддистов тутовые рощицы, пагоды-кумирни с причудливыми коньками на гребнях крыш. Среди полей одиноко, то здесь, то там стояли массивные китайские г р о б ы – одни еще цельные, другие уже почерневшие, развалившиеся, с видневшимися внутри истлевшими костями – ошеломленные русские шепотом обсуждали несусветный китайский обычай не хоронить покойников…

Чем ближе к Ляояну, тем гуще тянулись вереницы повозок, запряженных мулами. Их конвоировали русские солдаты: это доставлялись фураж и провиант на интендантские склады. Военные грузы доставляли и по реке Ляохэ джонками и шаландами.

На ляоянском перроне толпились офицеры разных родов войск, сестры милосердия, корреспонденты иностранных газет, местные жители. Особенно людно – не протолкнуться – было в станционном буфете. У подъезда галдели рикши, отдельной кучкой стояли офицерские вестовые.

В версте от станции дымил паровоз личного поезда командующего, Великого Князя Бориса Владимировича. Прямо возле путей громоздились штабеля леса, шпал и рельсов; земля была изрыта канавами, так что ночью из поезда старались не выходить.

Барон невольно прислушивался к спорам военных. Большинство их критиковало пассивную тактику генерала Куропаткина, говоря, что при более решительных действиях японцам не позволили бы продвинуться в глубь Кореи, разбить пять Восточно-Сибирских отрядов и блокировать Порт-Артур.

Сторонники главнокомандующего, напротив, приписывали ему стратегию Барклая-де-Толли: завлечь противника как можно дальше вглубь полуострова, растянуть его коммуникации и, постепенно подвозя из России все новые войска, переломить ход войны.

Сотне Врангеля назначили местом стоянки одну из деревень в трех верстах от города.

В пути барон присмотрелся к казакам и нашел, что по смекалке, находчивости, инициативе и общему развитию они далеко превосходят регулярных русских солдат. Особенно хорошо казаки ориентировались на местности, в любую ночь и туман. «Как идешь куда-нибудь, почаще оглядывайся, смотри назад,- учил Врангеля бурят-казак.-Как дорога покажется, такой она и на обратном пути казаться будет. Тогда не ошибешься!»

Забайкальские казаки были выносливы, никогда не падали духом, привязывались к командиру и были верными товарищами. Казачьи лошади, некрасивые и невысокие, были удивительно крепки и неприхотливы. Врангель всерьез подумывал об эксперименте скрещивания сибирских и европейских кровных пород. Гибриды могли бы стать непревзойденными боевыми конями…

Врангель впервые был в китайском городе, и его интересовало решительно все: пестрые красочные вывески, обилие фонарей и флагов, художественная золоченая и расписная резьба по дереву над входами в лавки.

Китаянки, «бабушки» или «мадамы», как китайцы называли по-русски своих женщин, были густо нарумянены по всю щеку (не отставали от них и маленькие девочки), на головах возвышались замысловатые прически, завершавшиеся металлической бабочкой или другим украшением.

Лавки, выходившие на улицы, были явно нарочито бедны. Настоящий «дефицит» - меха, бронзу, драгоценные и полудрагоценные камни – китайские «купезы» прятали в тайниках из боязни бандитских налетов и показывали лишь уважаемым, проверенным покупателям.

Ляоян-чжоу, по словам китайцев, насчитывая двухтысячелетнюю историю, был некогда столицей давно погибшего царства Лао. Благодаря удобному положению на скрещении грунтовых дорог, железной дороги и реки Тайцзыхэ, он был узлом коммуникаций между севером и югом Маньчжурии, Монголией и Кореей, чему очень поспособствовала постройка Россией КВЖД.

Город окружали четыре древние зубчатые стены с шестью воротами, увенчанными двухъярусными башнями, обветшавшими и обвалившимися.

Угол стен, выходящий к вокзалу, выглядел «беззубо»: все зубцы на обеих стенах от этого угла в обе стороны до ближайших ворот были сбиты. Это произошло еще в 1900-м году, при подавлении боксерского восстания, по приказу командира Южно-Маньчжурского отряда, генерала Суботича. С этого угла китайские солдаты и ихэтуани буквально расстреливали наших железнодорожников, стражников и инженеров.

Осматривая Ляоян-чжоу, город, славившийся на весь Китай качеством своей мебели и гробов, Врангель обедал в китайских ресторанчиках, поражаясь гастрономическим вкусам китайцев, спокойно поглощавших тухлые яйца, морских червей, насекомых, только что умерщвлённых собак и – о, ужас! – эмбрионы нерожденных младенцев, очень дорогое, деликатесное кушанье…

Сам же барон заказывал лишь привычные европейцу жареные утку или курицу, очень вкусный шашлык из свинины с крепкой соевой приправой, пельмени со свининой, морскую капусту, разнообразные овощи и засахаренные фрукты. Блюда он запивал зеленым чаем и ханшином – водкой очень неприятного вкуса.

Посещал он и чайные, где собирались желтые, высохшие курильщики опиума и завесой стоял сладкий дурманящий дым, видел местную тюрьму, знакомился с местным судопроизводством, при котором обыденными были ужасающие средневековые пытки: дыба, сажание на недели и месяцы в тесный ящик, щекотание до полусмерти… Пытали и казнили, в основном, хунхузов, безжалостных манчжурских разбойников и вымогателей, но легче от того не становилось.

В Ляояне русские офицеры закупали провиант и вино – очень недурное французское красное стоило рубль за бутылку. Говорили, что в Порт-Артуре шампанское «Вдова Клико» стоит трешку. За русский бумажный рубль китайцы охотно давали почти в полтора раза больше своей монетой.

Во время прибытия полка в Ляоян главной армейской новостью было формирование летучих медицинских отрядов, которые должны были следовать за воинскими частями и оказывать помощь раненым и контуженным на самом переднем крае. Это начало приветствовалось всеми.

Японская война, с широким применением мин, артиллерии и пулеметов, порождала огромное количество раненых и контуженных, а русская военно-медицинская наука замерла, подобно стратегии и тактике, на уровне Крымской войны и освобождения славян на Балканах. Старшим полковым врачом аргунцев был, пусть и всероссийски известный, но… акушер!

На переходе к месту дневки отряд, его парки и обоз расположились на вспаханных полях, после дождей ставших болотом. Лазареты разместили на деревенских дворах.

Офицерам отвели фанзу человек на двадцать. Едва не утопая в грязи, рискуя оставить сапоги в вязкой жиже, Врангель прошел в походный буфет, где прилично пообедал. Рядом с буфетом открылась лавочка: в ней продавались консервы, прекрасные иностранные вина, жестяная и луженая посуда. Барон приобрел себе эмалированную кружку для чаю, которую подвесил к передней луке своего казачьего седла.

…Во время одной из рекогносцировок, ранним дождливым утром, сидя в китайской фанзе и закусывая холодный чай холодной курятиной, Петр Николаевич допрашивал какого-то местного жителя.
-Лускуа джега дау ходи? (Русские этой дорогой идут?)
-Ибена Тюренчен пау-пау,-испуганно шептал ходя, теребя грязную черную косу. -Лускуа ламайла… (Японцы в Тюренчене стреляют. Русские отходят).
-Небось врёт, мерзавец, - шептал сидевший рядом офицер.
В фанзе было полутемно, холодно и сыро. Дождь стучал по оклеенным бумагой окнам. Послышался равномерный грохот, точно от множества груженых телег, едущих по ухабистой дороге. Это шла подбитая, искалеченная, но еще на ходу, русская артиллерия.

Врангель выскочил на двор. Кавалерист в насквозь мокрой бурке рассказал, что японцы перешли Ялу, отбросили их на север, захватили орудия. В одном лишь 11-м полку выбыло до девятисот нижних чинов…

На версты тянулись двуколки полковых обозов, гнали стада скота, и снова двуколки, и обозы, экипажи, телеги… Дождливое небо было серым без просвета, низко нависали над горами тучи со рваными краями. При зарядных ящиках – человек двадцать артиллеристов, все, что осталось от третьей батареи третьей артбригады… Их пушки, разбитые, исковерканные, с вынутыми замками, остались на поле боя.

За артиллерийским парком – снова двуколки. В одной из них – израненный священник 11-го полка, дважды водивший солдат в контратаку с крестом в руке, когда перебило всех офицеров…

Две красивые молодые дамы в артиллерийских бескозырках едут верхом по-мужски. Это – офицерские жены. Они последовали за мужьями на край Евразии, и в бою, под японским огнем, перевязывали раненых.

И снова двуколки с ранеными, и они сами, идущие пешком. Одним не хватило места, другие сами не пожелали трястись и шли пешком по раскисшей глине, преодолевали перевалы, спотыкались о камни, падали, вставали и снова шли.

Японцы, беспрепятственно высадившие сухопутную армию в Бицзиво, вышли на левый берег реки. Русские части занимали оборону на ее правом берегу. В первый период войны наша войсковая разведка пребывала в состоянии зачаточном. Поэтому командующий левым флангом русского авангарда генерал Засулич и представить себе не мог, что против его 10-го и 12-го полков и одного батальона 11-го полка, оборонявших Тюренчен, действует армия генерала Куроки, в которую входит одно из лучших соединений японской армии - гвардейская дивизия генерала Хасегава.

Против трех батарей Восточно-Сибирской артиллерийской бригады (24 трехдюймовые пушки) армия Куроки имела пять батарей полевых шестидюймовых гаубиц и 72 полевых орудия. Легко сбив с левобережных сопок русские охотничьи команды, японские части под прикрытием артиллерийского огня начали переправляться на левый берег. Контрбатарейную борьбу русские артиллеристы сразу же проиграли.

Японские батареи были прекрасно замаскированы и вели огонь с закрытых позиций, чего русская полевая артиллерия в начале войны не умела. Быстро были перебиты орудийная прислуга и ездовые лошади. Отступающим под огнем русским частям пришлось оставить на позициях пушки и несколько пулеметов. («Максимы» тех лет, до модификации 1910 года, были сложными сооружениями, более ста килограммов весом, напоминавшими небольшое орудие, и перевозились исключительно на лошадях).

18 апреля остатки 10-го, 12-го полков и батальона 11-го полка были отведены за Тюренчен. Для прикрытия отступления и выноса раненых в бой бросили последний резерв: два батальона 11-го полка с восемью пулеметами и третью батарею артиллерийской бригады. Казалось, что русским частям удалось оттеснить японцев. Но это только казалось. Японские артиллеристы скорректировали огонь своих батарей, и повторилась трагедия предыдущего дня. Погибли прислуга при орудиях и пулеметах, а также ездовые артиллерийских и пулеметных команд. Батальоны 11-го полка оказались зажатыми в теснине между двух сопок. Неожиданно выход из долины перекрыла цепь японских солдат.

Когда пути к отступлению как на Тензу, так и на Фынхуанчен были отрезаны, поручик Плазовский, командовавший двумя орудиями, и командир третьей роты штабс-капитан Максимов остались задерживать японцев до последней возможности, как спартанцы при Фермопилах.

Горстка наших держалась три часа, пока 11-й полк благополучно не соединился с главными силами. Японцы, медленно и осторожно наступавшие, увидели, наконец, какие силы им противостояли… Взяв в плен измученную роту, они показали ее бригадному генералу Ватанабэ, который поздравил русских с блестящей обороной, а офицеров отправил в штаб армии, к генералу Куроки.

Штаб японской армии расположился в Тюренчене, разрушенном и наполовину сгоревшем. Около восьми часов вечера в фанзу командующего ввели пятерых русских офицеров. Куроки пригласил их поужинать за одним столом. Переводчиком был полковник Хагино, хорошо известный в Петербурге и Владивостоке, отлично говоривший по-русски. Куроки спросил, сколько войск было у русских на Ялу? «Шесть батальонов» - было ответом.
-Я знаю, что на Ялу было две дивизии.
-Верно, ваше превосходительство,-ответил капитан 12-го полка, поляк Зайончковский, - мы и дрались, как две дивизии.
Японский генерал встал, снял форменную фуражку и провозгласил тост:
-За здоровье храбрых врагов! Если у русских все батальоны похожи на ваши, нам будет трудно справиться с ними…

Русско-Японскую войну принято считать последней войной, ведшейся по рыцарским правилам. В траншеях под Порт-Артуром русские и японские офицеры пили коньяк в минуты перемирий, под Мукденом солдаты обеих армий использовали затишье для игры в чехарду! Во «Временном положении о военнопленных» Русской Императорской армии говорилось:

«С военнопленными, как законными защитниками своего отечества, надлежит обращаться человеколюбиво. Военнопленные, совершившие побег и вновь взятые в плен, не подлежат никакому взысканию за свой прежний побег… Военнопленные могут быть освобождаемы под честное слово, но не могут быть принуждаемы к даче честного слова… Военнопленные могут быть привлекаемы к разным работам сообразно с их чином и способностями. Эти работы не должны быть изнурительными и не должны иметь никакого отношения к военным действиям. Работы, производящиеся за счет казны, оплачиваются по ценам, существующим для чинов русской армии за исполнение тех же работ. Корреспонденция военнопленных освобождается от почтовых сборов.»

В местах заключения японским военнопленным выдавалось вещевое довольствие: 2 рубахи, 2 пары исподних брюк, 2 пары сапог, галстук, шаровары суконные темно-зеленые без выпушек; куртка по образцу суконных камзолов; шинель солдатского покроя без погон и клапанов, шапка черного или темно-зеленого сукна без кантов и кокарды, а в зимнее время – суконные рукавицы и полушубок. Военнопленным разрешалось носить свое обмундирование, но казенного, в таком случае, им не полагалось.

Расходы по лечению пленных производились в размерах, определенных для русских военнослужащих соответствующих чинов. Пленным генералам и адмиралам полагалось 1500 рублей в месяц, штаб-офицерам – 900 руб., обер-офицерам – 600.
Особенно «убил» меня пункт: «В случае невозможности военнопленному нанять квартиру, ему отводится приличное по чину помещение».

5-я рота 12-й дивизии японцев сумела скрытно зайти в тыл нашим частям. Русским первоначально не составляло особого труда смести с пути отступления японскую цепь, но батальоны ввязались в контратаки против наступавшей с фронта гвардейской дивизии. Русские цепи несколько раз бросались в штыки, но японцы в рукопашную схватку ввязываться не стали. Подпустив русских на 50 метров, японцы разбегались в разные стороны, а русскую пехоту встречали части резерва, выкатившие орудия и пулеметы на прямую наводку.

Тем временем на помощь 5-й роте подошли остальные части 12-й дивизии. Батальоны оказались в мешке. Командир полка погиб в начале боя, погибло и большинство офицеров. Но стрелки продолжали сопротивление. Оставшиеся в живых под командой унтер-офицеров начали окапываться. Командующий японской оперативной группой генерал Ватанабэ приказал идти в штыковую атаку. Поняв бессмысленность дальнейшего сопротивления, остатки русских рот подняли белый флаг. В двухдневном сражении на реке Ялу погибли командиры трех полков, половина офицеров и каждый шестой стрелок. В руки японцев попали 22 орудия и 16 пулеметов, что приравнивалось в русской армии к потере знамен.

Генерал Засулич отвел к Фынхуанчену главные силы с обозами и госпиталями, а 11-й и 12-й полки пробились на соединение с главными силами. Если для японцев, наступавших с огромным преимуществом в живой силе и артиллерии, Тюренчен не стал полной победой, то и для русских он не был полным поражением: после этого боя у врага два месяца не было сил наступать…

Но хуже всего была паника, поднявшаяся в обозах. Некоторые «труженики тыла» сумели уже к вечеру прискакать из Тюренчена в Ляоян, отстоявший в 100 верстах, и поднять панику в штабе Куропаткина. Там бегство обозных мужиков представили как бегство всего отряда Засулича. А его части вели бой с противником, имевшим пятикратное превосходство! Первые настоящие участники боя, раненые, появились в Ляояне лишь на пятый день.

Вот как вспоминал об этом начальник разведывательного отделения штаба, капитан генерального штаба Игнатьев:
-Через несколько дней мы увидели наших страдальцев, раненных под Тюренченом, столпившимися у ляоянского вокзала в ожидании санитарного поезда. После тяжелой тряски на двуколках и носилках они выглядели вконец измученными. Многие оставались неперевязанными в течение пяти дней, и кровь, запекшаяся на широких марлевых повязках, свидетельствовала об их героизме. “За что?” - прочел я на их лицах. Они были угрюмы и молчаливы, эти без вины виноватые люди...

В соседнем городишке Ланшаньгуань, куда перебросили отряд Врангеля, офицеры говорили только о сражении на Ялу:
-Все были героями, от командира полка до последнего рядового. Японцы шли колоннами, в десять раз превосходили нас. Весь берег чернел от их трупов… Но и у нас некоторые батальоны потеряли 2/3 личного состава…
-Их, ваше благородие, сила,-поддакивали солдаты.-Они как полегли – что стена по берегу реки на песке лежат, одни лягут, а другие идут. Мы три раза ходили на штык – не принимает. Кабы да штыком… Не подпущает, бежит. Пойдешь на него, а он бежит, не догонишь. А артиллерия сверху как ахнет, мочи нет…

Через полчаса прибыл Ренненкампф со штабом, опередившим колонну, и Врангель присоединился к своим казакам.

Отряду Павла Карловича было предписано вести разведку на левом фланге армии, в обширном гористом районе бассейнов рек Айхэ и Бадаахэ, оттягивая на себя японские силы, способствовать концентрации русских войск на тракте Ляоян-Фынхуанчен, где готовились позиции. Дивизия базировалась на городок Саймадзы, возле узла двух важных дорог, ведущих на Фынхуанчен и Киньденсянь.

На следующий день после прихода в Саймадзы генерал послал две сотни и охотничью команду князя Карагеоргиевича по дороге на Кинденьсянь. Необходимо было занять перевал Шау-Го, господствующую над городом высоту, чтобы выяснить, в чьих он руках и каковы силы японцев. Перевал был свободен, в городе врага не было. Позже к Шау-Го подошли основные силы дивизии, и Врангель явился к командиру.

В фанзе, где жил генерал, раньше была китайская кумирня. Красные свечи перед божницей, колокол, чашка с пеплом для свечек тут же, в пыли.

Ренненкампф, рослый, тучный, белокурый усач в желтой чесучовой рубахе, с Георгием III-й степени на шее и расстегнутом мундире, пил зеленый чай.
-Евгений Александрович, отдайте приказ через час трем сотням выступать,-обратился генерал к начштаба.-Надо пощупать японцев.

Разведка доложила, что японские войска сосредотачиваются близ Фынхуанчена, и Ренненкампф послал добровольцев в японский тыл. Среди них оказался и Врангель.

Когда у разведчиков кончилось вяленое мясо, они питались кукурузными лепешками на воде и кормили лошадей содранным с крыш гаоляном – несколько коней пало. Китайский купец, понимавший по-русски, рассказал Врангелю, что в десяти верстах стоит японский пехотный отряд в тысячу человек и сотня кавалеристов.

В деревне Шиндзяпудзу Врангель встретил Ренненкампфа, умывавшегося из ручья.
-Благодарю вас, барон, за разведку. Через два часа выступаем на Шитаучен. Вы идете с авангардом.

В Шитаучен вступили беспрепятственно, но в Дапу, в десятке верст южнее, завязался бой. Сотник Улагай был тяжело ранен в легкое и левую руку. Разведка боем дала результаты, вскрыв силы противника, и отряд отошел к деревне Аянямынь. Здесь встали на отдых, но ненадолго…

-Донесение начальнику отряда, ваше сиятельство.
-Что у вас?
-Японец шибко наступает… Их высокоблагородие командира сотни ранили.

Подъесаул Шундеев, когда сотня залегла цепью, подозвал Врангеля:
-Хорунжий, возьмите взвод и займите вон ту деревню, внизу направо. У меня там стоит взвод, но его недостаточно.

Взвод Врангеля на рысях шел к деревушке. Всего-навсего четыре фанзы стояли в устье узкого распадка, в который вела каменистая дорога. Если японцы решат обойти правый фланг русских, им не миновать этого места.

Внезапно из-за поворота, в пади, показались восемь всадников. Они ехали шагом, присматриваясь. Врангель и казаки залегли за каменной оградой. Вражеский разъезд внезапно остановился. Почуяли засаду?
-Пли!-скомандовал барон.

После дружного залпа одна из лошадей рухнула наземь. Остальные круто повернули назад. Придавленный конем японец высвободился и бросился вслед за всадниками по долине.

Выстрел. Выстрел. Японец, свернувшись, падает ничком.
-Здорово, паря, уложил… словно зайца!
Ранило в руку ответным огнем урядника Пешкова. Японские пехотные цепи появились на дальнем хребте. Русский правый фланг был под угрозой обхода.

…По долине Айхэ отступали сотни аргунцев. Отряд Врангеля присоединился к сотне князя Меликова. Японцы начали орудийный обстрел, но их снаряды ложились неточно и не все разрывались. Отряд поднялся на Синкайлинский перевал и в пять часов пополудни вошел в местечко Саймадзы.

Антон Васильев
Tags: Государство Российское
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment