"Перекличка" журнал РОВС (pereklichka) wrote,
"Перекличка" журнал РОВС
pereklichka

Categories:

Пешешествователь и созерцатель

КнижкаВ издательстве «Дмитрий Буланин» вышла книга «Остров Северной Фиваиды» Александра Львовича Никитина (1956–2005) — петербургского историка, краеведа, хранителя фондов двух крупнейших военных коллекций — Суворовского и Артиллерийского, редактора церковно-общественного журнала «Возвращенiе», православного публициста, старосты первого в Санкт-Петербурге прихода Русской Православной Церкви заграницей.

А.Л. Никитин. Остров Северной Фиваиды. — СПб.: «ДМИТРИЙ БУЛАНИН», 2013. — 304 с. илл.


В книгу вошли очерки А. Л. Никитина, написанные в основном в 1970–1980-е гг. При его жизни они так и остались незамеченными страницами исторического краеведения. Причины отыскать несложно, прочитав хотя бы несколько страниц очерка «Красное Село. Учебный класс Русской армии». Ярко выраженная религиозность, приверженность к монархии, симпатии к Царской армии, почтительнейшим образом прописанные титулы царственных особ, в те годы сразу же ставили автора в ряд непубликуемых. А такие примечания, как «автор не считает для себя возможным называть город Санкт-Петербург Ленинградом», могло прочитываться только общественным и политическим вызовом.


В пятнадцать лет принятый экскурсоводом в Суворовский музей, он с этого времени и до конца жизни постигал «судьбу», «душу», «язык» города и других мест, в которые отправлялся ежегодно и откуда обязательно привозил материал для своих будущих очерков. Когда не удавалось поехать в далекое путешествие, обращался к другому своему любимому занятию — хождению по городу. Увлеченный примером известного петербургского историка, краеведа и экскурсовода Н. П. Анциферова, он учился читать «как с листа» живую историю родного города, старался не пропустить губительных перемен, отыскать и описать утраченное.

А.Л. Никитин в 23 годаОчерки складывались не сразу, им предшествовали записные книжки, дневники, работа в библиотеках и архивах. Но начало всему — записная книжка, в ней закладывалось многое, и, прежде всего — настроение. В одной из них он пишет: «Я ходил по городу, как смотритель по большому музею, как хранитель по хранению. И подмечал чужие имена улиц, усталость зданий, утраты городской скульптуры, разрушения оград, молчание храмов, из которых вынута их сущность-жизнь. Я думал, получится ли когда-нибудь все это восстановить? Равнодушие людей (почему?!) не оставляло никаких надежд. И тогда, ощущая себя чуть ли не единственным, кому это нужно, считал уже обязательным фиксировать все! – а вдруг! Как бы хотелось, чтобы ни одна из улиц города не исчезла, ведь за каждой огромная история, даже история ее названия, переименования, возвращения имени — достойна того, чтобы это записать и оставить нелюбопытным современникам. Кто знает, как все обернется? А эти люди, которым сейчас все равно, вдруг откроют мои записки и прочтут с удивлением, что и их жизнь была — история…».

В 1990-е годы, когда начался процесс возврата старых имен улицам города, Александр был участником почти каждой газетной дискуссии, посылал свои убедительные аргументы в пользу непременного восстановления всех городских топонимов. Но первоочередным он считал незамедлительное снятие с карты города имен его разрушителей, просуществовавших многие годы и вошедших в сознание многих поколений людей в качестве положительных героев. Такая подмена разрушала уже не камни и стены города, а живое сознание его граждан, т. е. его будущее. «Удивительно, какое огромное число жителей знает кое-как только тот исторический период, который отпущен им Господом. Вся история – и великая и малая – умещается в их маленькую жизнь, наполненную праздниками приобретения насущного или сверх того, опечаленного трагедиями не получения премии или тринадцатой зарплаты и динамикой борьбы за место в каком-нибудь советском департаменте. Их совсем не волнует, что исторически в этом городе не может и не должно быть улицы Карла Маркса, а отсутствие памятника Юденичу является вопиющей исторической несправедливостью…».

Но времена меняются, они не предсказуемы и не просчитываемы, прошлое, казалось бы, почти утраченное и почти разрушенное, неожиданно может стать настоящим и вызвать горячий интерес нового поколения. Александр пишет об этом в очередной записной книжке: «По внутреннему своему устроению я — пешешествователь и созерцатель. Хожу в прошедшее время чаще всего один. В одиночестве и тишине четче проступают картины прошлого. Но когда ко мне присоединяются желающие, не отказываю им в этом. Их искренние и чистые сопереживания, радость о чудом сохранившейся частичке несоветского бытия и горечь о разрушенном — утончают и возвышают мои чувства и позволяют ярче представить картины почти невидимой Империи, некогда правильно устроенной жизни, которая даже и разрушенная еще может стать основой для возрождения…».

В дальнейшем, формируясь уже как музейный хранитель и историк, А.Л. Никитин станет в этом мире человеком, «читающим» музейные предметы. «Как и чем переходит к нам прошедшее время? — записывает он. — И вот кабы не вещи, которые несут на себе отблеск иногда двух-трех эпох, могли бы мы ощутить быстролетность времени? И могли бы понять духовное напряжение живших до нас?».

А.НикитинВ записной книжке к утраченному большому системному очерку «Царское Село» он записывает: «Ничто так тяжело не угнетает, как советская избяная архитектура, варварски вторгающаяся в безупречные ансамбли Имперских пригородов. В Царском эти советские заплаты свидетельствуют отнюдь не о денежной нищете советских людей — о равнодушии к остаткам Имперской России. Будто это была не их история, а история какого-то другого народа. В гармонии Царского Села все разрушения как незаживающие язвы. Их уже не залечить. Эти потери вечны… Даже пейзаж — какой-нибудь простой ручеек, холм или долина за ним, — потерявшие маленький горбатый мостик, готическую руину или фермерский домик, не срастается с бытом населившего его в XX веке советского пейзанина, живущего абы как, абы в каком строении, издали напоминающем случайную гору мусора…». Царское Село — особенная любовь автора книги и потому утрата очерка о нем, конечно же, вызывает огромное сожаление, но, думается, что в повторное издание можно будет внести хотя бы фрагменты его. Приведу лишь отрывок — начало очерка, чтобы дать почувствовать авторский настрой, стиль и язык, и особое отношение к Царскому.
«Пожалуй, нет в губернии нашей больше такого места, такого города или села, где бы на сравнительно небольшой площади было собрано в единый ансамбль, поражающий всякого праздного и непраздного посетителя, будь он знаток или невежда, около двух с лишним сотен достопримечательностей, где бы всего лишь за триста с лишним лет существования селения множество великих архитекторов земли Русской превратили его в роскошнейший город. Здесь бывало столько коронованных особ, известных людей, прославленных не только в России, но и по всему свету, что тени их, мнится, еще и сейчас мелькают в сумеречном призрачном полусвете, а звуки шагов, звон оружия и шелест шелков старинных нарядов до сих пор таинственно живут под старинными сводами. Но нужны ли еще слова для города, о котором красноречивее всего говорит само его название — Царское Село, летняя резиденция столицы Российской Империи, русский Версаль, Тюльюри, Фонтенбло только для русской жизни, с русским размахом. Не в год и не на год строенное, а так, чтобы и далекий потомок, человек некнижный и не особо чувствительный, бросив взгляд на былое великолепие, вдруг почувствовал стеснение в груди и свою причастность к бессмертным творениям, удивившим мир красотой и гармонией»…

Александр бережно записывает таким, каким увидел всякое место, строение, памятник, ландшафт, то, что осталось от старины и что утрачено. Его задача — передать в будущее максимум необходимой информации о прошлом. От места к месту, от памятника к памятнику он идет из чувства сопричастности к забытой старине. Он уверен, все еще потребуется.

Книга «Остров Северной Фиваиды» состоит из четырех разделов, каждый из которого охватывает свой пласт пространства и времени. В первом разделе «Загородные путешествия» помещены три очерка — о Красном Селе, Ропше и Стрельне. Последний лишь часть большой незаконченной рукописи «От Стрельнинской до Стрельны» — «Несколько страниц из истории Спасо-Преображенского храма».

Второй раздел называется «Городские прогулки». В очерках о Сампсониевском соборе, о забытых топонимах Выборгской стороны, об Охтенской старине отражено начало его увлечения топонимикой города.

Третий раздел «Из прошлого земель Невского левобережья» представлен историческими очерками о Ладожском канале, о гербе и знаменах его, о несостоявшемся возведении Пелльского дворца, о Шлиссельбурге, о Невских кирпичных промыслах и о других памятных местах. В этих путешествиях он идет чуть ли не в след знаменитого М.И. Пыляева, возвращая читателя к далекому прошлому, дополняя свой очерк новыми историческими фактами. Собственно, это было принципом его работы — не обращаться к теме, если ничего нового в ней сказать не можешь.

Четвертый раздел «Русский Север» — очерки, привезенные из дальних поездок. Александр побывал в вологодских и архангельских краях, в Каргополье, Пскове, Новгороде и многих других местах. Участвуя в одной геологической экспедиции, попал на Урал, в Екатеринбург, а оттуда в Алапаевск, к месту гибели алапаевских мучеников, преподобномученицы Елисаветы и иже с нею. Во всех своих поездках, дальних и ближних, городских и загородных, он большей частью ходил пешком. Это диктовалось не только дефицитом необходимых денег, зарплата музейного хранителя не предполагала дорожного комфорта, это был его стиль, который он сам определил для себя — «пешешествователя и созерцателя». И однажды, следуя этому своему стилю, он садится в Москве в поезд и едет почти до Тихого океана, «желая увидеть хотя бы один раз всю Империю из окна вагона…». Из дальних странствий он привез очерки, не вошедшие в эту книгу, среди них «А.П. Ганнибал в Селенгинске» и «Военный Селенгинск первой половины XVIII века» и другие.

В четвертом разделе духовной доминантной, давшей название всей книге, возвышается очерк «Остров Северной Фиваиды». Это проникновенный рассказ о паломничестве молодого человека, принявшего для себя православие как первейший закон жизни — на озеро Кубенское в старый разрушенный людьми и временем Спасо-Каменный монастырь, бывший некогда одним из образцов своеобразной «монашеской республики» Русского Севера и всей России. Автору 23 года, с 13 лет, вопреки воле матери, ленинградской журналистки, он посещает храм, с 18 лет принимает святое Крещение. И все это происходит в 1960-80-е гг. Нетрудно представить себе, каким было это время, что и как приходилось в нем преодолевать, и что за огонь горел в молодом человеке, избравшим для себя такой путь. И не только представить, но и прочитать в очерках вышедшей книги.

Нельзя не сказать и о еще одном разделе — о приложениях. У автора особое отношение к приложениям, он составляет и предлагает их читателю как профессиональный историк для создания полноты картины эпохи, будто приглашая заглянуть глубже, узнать больше. Это наша история, — будто говорит он читателю, — мы без нее никто… В приложениях дан «Список войсковым частям и соединениям, стоявшим в Красном Селе в 1914 г.», (т.е. в последние сборы); критический разбор с дополнениями, уточнениями и исправлениями раздела «Петродворцовый район» Топонимической энциклопедии, конкретно — Топонимики Стрельны; Расписание военных праздников (православных) Российской Императорской армии и другое.

Иллюстрации сделаны московским художником Алексеем Белокуровым с огромным уважением и интересом к книге. Он переосмыслил и отрисовал заново известные исторические заставки, некоторые в том же стиле сделаны им заново и впервые. Особенно интересны две титульные страницы, на которых отображены авторские наброски планов путешествий в Красное Село с указанием места Царского Валика и вдоль Ладожского канала.

В книге множество фотографий различных авторов, в том числе А.Л. Никитина.

О.И. Никитина,
составитель и редактор книги
Tags: Книжная полка
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 4 comments