"Перекличка" журнал РОВС (pereklichka) wrote,
"Перекличка" журнал РОВС
pereklichka

Category:

Стояла Русская держава... (часть 4)

Глава четвертая
СТАРШИЙ СЫН

Пётр, старший из троих сыновей Николая Егоровича и Марии Дмитриевны Врангель, родился 15 августа 1878 года в Ново-Александровске Ковенской губернии (ныне – литовский город Зарасай). Крестили его в Вильно, - по иронии судьбы, в том же православном храме, что и Абрама Ганнибала… В ростовском доме царили простые нравы и либерализм: баронские дети ходили в реальное училище.

На именины жены и детей Врангель устраивал званые обеды и маскарады с переодеваниями. Для одного из них старшему сыну, Петруше, сшили очень правдоподобный костюм чёрта из лохматой чёрной материи. Костюм привёл Петю в восторг, особенно хвост, который, с помощью потайной веревочки, двигался и вставал дыбом.

Дома Пете показалось тесно, и он потихоньку от взрослых выбрался в поле, где косили недавно нанятые украинские крестьяне. С визгом выскочив на открытое место, Петруша исполнил перед косарями дикий танец, и те в панике бросились бежать. «Чёрт» погнался за ними, но его замечательный хвост за что-то зацепился и оторвался. Тут мужики и бабы, ободрившись, в свою очередь бросились на «нечистика», с неподдельным намерением уничтожить. В их руках засверкали косы и серпы.

Осознав, что дело приняло совершенно нешуточный оборот, Петя понесся к дому. Он даже не делал попыток скинуть костюм и объяснить, что пошутил: крестьяне попросту решили бы, что чёрт отводит им глаза, превратившись в «паныча». И тут в маленьком Врангеле впервые проснулся тактик…

Когда крестьяне его нагоняли, он поворачивался, с замогильным воем наскакивал на них, и преследователи в панике отступали. Такие контратаки он совершал несколько раз, пока не добежал почти до самых ворот усадьбы. Домашние уже выводили коней, торопясь на выручку…
Рос Петя «большеганом»: долговязый, с худым, «рыцарским» лицом, красив он не был, но украшали его глаза: большие, слегка выпуклые, серо-зеленые, настоящие «врангелевские». По складу ума он совершенно не походил на немца, будучи склонен, как мы только что рассмотрели, к проделкам и авантюрам, нрав имел живой и легкий. По-немецки он говорил хуже, чем по-французски, а по-французски – хуже, чем по-русски – последний язык был для него и вовсе родным.


В Ростове Петр Врангель окончил реальное училище и подал документы в Петербургский имени императрицы Екатерины Второй Горный институт. Это было желанием отца: барон рассчитывал, что, став горным инженером, старший сын поедет в Сибирь, где устроится в какое-нибудь из акционерных обществ по добыче золота.

В середине девяностых годов семья переехала в столицу, в район Петербурга под названием Пески, живя до 1906 года на Сергиевской, 65, затем - на Бассейной, 27. Светскую жизнь они почти не вели, дружа домами лишь с наиболее приятными им людьми, и вскоре сделались полузабыты высшим петербургским обществом. Но деловая жизнь отца-Врангеля шла удачно: знакомый министра финансов Витте и директора Петербургского коммерческого банка Ротштейна, барон встал во главе нескольких акционерных предприятий и даже пробовал себя на посту главы российской золотодобывающей промышленности.

При Александре III Миротворце Россия жила спокойно: без единой войны, с накрепко утихомиренным революционным подпольем. Сколько я ни листал газеты того времени, не нашел описаний ни единого теракта.

Зато часто выражалась тревога по поводу усиления японского флота и делались предложения перевести большую часть Балтийского флота на Тихий океан. Япония же отказалась от полуострова Лиатонг и базы Порт-Артур за 10 миллионов фунтов стерлингов, на которые решила построить двадцать броненосцев, которые должны были курсировать вблизи русских границ…

В конце ХIХ века Петербург бурно электрифицировался. Две местные русские фирмы разработали проект постройки ГЭС на реке Иматре, используя силу ее водопада, для освещения столицы без монополии немцев из «Сименс и Гальске». Строилась электростанция на Большой Зелениной улице для освещения Петербургской стороны 200 фонарями. На модернизацию столичного водопровода правительство затратило полтора миллиона рублей.

Учился Пётр Врангель более чем успешно: в 1900-м году окончил институт с золотой медалью и получил диплом горного инженера. Но вот интересная деталь: в студенческой среде Горного института и в наши дни рассказывают о дуэли – реальной или вымышленной, неизвестно - между тогдашними студентами Германом (будущим советским академиком), и бароном Врангелем, которая состоялась "из-за актрисы". Актрисой была еще здравствовавшая в пятидесятые годы заслуженная артистка Александрийского театра Е. Тимме.

Дуэль как будто кончилась бескровно. Академик Александр Петрович Герман стал одним из создателей советской школы горной механики, генерал Врангель – символом антисоветизма. А ведь, пожалуй, повернись дуэль иначе - и российская история изменилась бы значительно…


Окончив институт, Петр не оправдал отцовских надежд и горным инженером не стал. Зов крови предков - рыцарей привёл его в лейб-гвардейцы, в отцовский полк Конной Гвардии, учрежденный самим Петром Великим «Шквадрон» светлейшего князя Александра Меншикова. Кроме многих из рода Врангелей, через полк прошли - вахмистром светлейший князь Потемкин-Таврический, офицерами - граф Румянцев-Задунайский, граф Разумовский, граф (позднее князь) Григорий Орлов и пр. и пр.

Державными шефами конногвардейцев были почти все русские императоры, за исключением, пожалуй, Петра Второго и Александра Первого. Все офицеры полка были лично известны государю.

Вот лишь некоторые кампании, в которых участвовала Конная Гвардия: в составе армии фельдмаршала графа Миниха она принимала участие во взятии Очакова в 1737-м г., в 1739-м наносила поражение туркам при Ставучанах и брала Хотин, оду на взятие которого написал Ломоносов. В 1805-м году полк отличился под Аустерлицем, захватив знамя 4-го пехотного полка французов – больше подобных удач нашей армии не выпадало в том грандиозном, но неудачном для нас сражении…

В Отечественную войну 1812 года четыре эскадрона конногвардейцев участвовали в Бородинской битве и затем – в преследовании Наполеона от Москвы до Березины. В 1813 г. полк сражался при Кульме и Лейпциге, в 1814-м, при Фер-Шампенуазе, захватил шесть французских орудий и вошел 19 марта в Париж, заняв квартиры Военной Школы. 18 октября того же года он через Триумфальные ворота вернулся в Санкт-Петербург.
В 1906 году конногвардеец Бискупский, будущий белый генерал, напишет гимн Конной Гвардии:

Нам скоро двести лет,
Полк славен на весь свет,
За честь свою стоит
И ею дорожит.

В бою умеет умирать,
Царя беречь и охранять,
За Русь Святую постоять
И веру предков соблюдать.

Пусть прогремит «Ура»
За Шефа, за Царя,
За Конный полк родной
И эскадрон лихой.

Так выпьем же, друзья,
За Русского Царя
И за вторую мать,
Что Конной Гвардией звать.


Конный полк состоял из двух дивизионов по два эскадрона, делившихся на четыре взвода каждый. В каждом взводе было 16 рядов, т.е. 32 нижних чина – в военное время полк имел 512 нижних чинов плюс четыре вахмистра, один штандартный и 16 взводных унтер-офицеров. В мирное время во взводах было от 9 до 12 рядов. Кроме строевых эскадронов, была нестроевая команда и команда трубачей. В 1913 году в полку появились телефонисты.

Офицерский состав пополнялся юношами лучших дворянских фамилий, выпускников Пажеского Корпуса или кавалерийского училища, в большинстве своем – немецкого происхождения. Сыновья конногвардейцев обычно принимались в отцовские эскадроны. Самые рослые и видные новобранцы шли в эскадрон Его Величества, самые маленькие – во 2-й и 3-й эскадроны, прочие – в 4-й.

Конногвардейцы сидели на вороных конях, офицеры были обязаны иметь не менее двух хороших собственных строевых лошадей. Обмундирование было разнообразным: для каждого официального случая приходилось надевать особую форму. На придворные балы полагался облегающий красный с золотыми галунами мундир, на городские – зелёный с синими брюками, а на обычные обеды и приёмы офицеры приходили в зелёных кителях.
На службе конногвардейцы носили белые колеты - мундиры с золотыми галунами, высокие до колен сапоги, золоченые кирасы и шлемы с императорскими орлами. Вооружены гвардейцы были палашами – слегка изогнутыми, широкими и тяжёлыми клинками метровой длины, 3,5 сантиметров в ширину у основания и солидного веса – около двух килограммов.

Штандарт полка был жёлтого штофа, с Андреевскими орденскими лентами, вышитым двуглавым орлом и вензелями Императора Александра I Благословенного с короной. В мирное время штандарт находился в Зимнем дворце (галерее 12-го года).

Казармы Конной Гвардии занимали целый квартал по Конногвардейскому бульвару, Почтамтской, Благовещенской и Большой Морской улицам. На первом этаже помещались конюшни, над ними – эскадроны и команды, а в третьем этаже – офицерские и чиновничьи квартиры. В числе зданий полка находились Большой и Малый манежи. В Большом проводились конные и пешие учения, а в день полкового праздника, Благовещения Пресвятой Богородицы, 25 марта по ст.ст., в присутствии императора служили молебен и проводился церковный пеший парад полка.
Малый, или офицерский, манеж имел более «частный» характер. Здесь объезжали коней, проводили конные состязания корнетов и поручиков, после чего следовали ужины, во время которых играли полковые трубачи и балалаечники.

Еженедельно устраивались «четверговые» обеды, на которых обязаны были появляться все, кроме больных или получивших разрешение командира. Рассаживались офицеры по старшинству. В конце стола, напротив командира, всегда сидел заведующий офицерским собранием. После обеда офицеры играли в кегельбане, или на двух столах в бильярдной, или же в карты в зеленой диванной.

Если засиживались допоздна, подавался холодный ужин «soupe a l`oiguon», или «холодный кусочек». Но к завтрашним утренним занятиям все должны были приступать без опоздания.

Полковым храмом был собор Во имя Благовещения Пресвятой Богородицы на Благовещенской площади. Заложен он был архитектором Тоном 29 июня 1848 года, а освящен уже в марте 1849 в присутствии Николая Первого.

В соборе хранились все полковые штандарты, начиная с елизаветинских времен, а также древко французского знамени, взятого под Аустерлицем.

На столбах, подпиравших своды, висели золотые доски, на которых были выгравированы имена офицеров полка, погибших во всех кампаниях, в которых участвовала Конная Гвардия. В особых витринах были выставлены высочайше пожалованные мундиры Державных Шефов полка.

Ризница собора была одной из самых богатых полковых ризниц по числу исторических и художественных предметов. Престол, сделанный на пожертвования офицеров, был из чистого серебра. Здесь же, в соборе, находились могилы двоих командиров полка – князя Алексея Федоровича Орлова, шефа 6-го эскадрона, и светлейшего князя Владимира Дмитриевича Голицына, шефа 4-го.

Собор был разрушен большевиками и срыт до основания.

Зимой Конная Гвардия стояла в своих казармах в столице, а на лето, с первого мая, выходила в лагеря Красного Села. Во время лагерей офицеры жили в окрестных маленьких дачках, нанятых у местных жителей. Великий Князь Дмитрий Константинович подарил офицерам свою Красносельскую дачу в стиле русского терема, которую превратили в офицерское собрание.

На одном из маневров в Красном Селе было совершено покушение на Великого Князя Николая Николаевича. С противоположной окраины поля наступала пехотная цепь, и внезапно Великого Князя обстреляли боевыми патронами – несколько пуль ударилось в доски скаковых трибун. Двухметровый дядя Государя лишь презрительно улыбнулся…

В хозяйственном отношении Конная Гвардия была одним из самых богатых полков, имея благотворительные частные капиталы, пожертвованные ушедшими из полка офицерами или оставленными по завещаниям. Проценты с них шли на выдачу пособий и наградных чинам полка. Молодые вольноопределяющиеся подвергались строгой баллотировке общего офицерского собрания.

В сентябре 1901 года Пётр Врангель поступил в полк вольноопределяющимся 1-го разряда (помогло высшее образование), а 12 октября 1902-го выдержал по 1-му разряду экзамен на первый офицерский чин в Николаевском кавалерийском училище по 1-му разряду и получил чин гвардии корнета.

Николаевское училище, бывшее училище гвардейских прапорщиков, заслуживает подробного описания. Рассчитано оно было на эскадрон в 200 юнкеров и казачью сотню в 120. Допускались в него, наравне с выпускниками кадетских корпусов, также юноши, окончившие средние учебные заведения.

Училище предоставляло 60 казённых вакансий, по 30 на класс, остальные, «своекоштные», должны были вносить за обучение 550 рублей в год. Юнкера, желавшие поступить в гвардию и успешно учившиеся, вносили 1200 рублей, из которых 200 с общим реверсом в 300 рублей выдавались им на руки при производстве в офицеры, а 1000 рублей отправляли в полк на покупку лошади. Поступившие в училище юнкера числились на военной службе и приводились к присяге. Дядя Петра, Михаил Егорович, был выпущен из училища поручиком Конного полка в 1855 году.

Преподаватели были молодыми офицерами и требовательными педагогами, отношения между ними и юнкерами были исключительно служебные, дисциплина – во всём, почти никаких частных бесед, лишь служба и муштровка. С юнкерами занимались взводные вахмистры и эстандарт-юнкера, с утра и до вечера: стойка, фронт, повороты, маршировка, отдание чести, рапорты…

Жизнь николаевского питомца наполняли 4 часа физических занятий, три часа лекций в классном флигеле и два часа подготовки к репетициям. Важнейшими занятиями были верховая езда и вольтижировка в манеже. Младшекурсники обучались езде повзводно, а на старшем курсе смены составлялись по успехам юнкеров в езде. Кони у младших были старые и флегматичные, не реагировавшие ни на повод, ни на шпоры и выполнявшие манежные движения лишь по привычке.

Также юнкера занимались фехтованием, сабельными и ружейными приёмами, пешим строем, гимнастикой, седловкой, ковкой и иногда уборкой лошадей.

Весной младшие, «Сугубые» и «Звери» по училищной традиции, которая была разработана самим Лермонтовым, сдавали экзамены для перехода на старший курс, после которых торжественно жгли учебники «сугубых» наук (химии и механики).

Как наша Школа открывалась-
Над ней разверзлись небеса,
Завеса надвое распалась
И были слышны голоса:

«Итак, начнем же «Звериаду»!
Собрались «звери» всей толпой,
Бессмысленных баранов стадо…
Направит вас корнет лихой.

В начале мая николаевцы выезжали в лагеря к Дудергофскому озеру, где занимались съёмками и топографией, эскадронным учением, стрельбой, аванпостовой и разведывательной службой. В августе лагеря оканчивались парадом с производством старшекурсников в офицеры и некоторых младших – в эстандарт-юнкера, что давало им право носить офицерский темляк и нашивки на погонах.

В одно лето на дудергофских съёмках в одном бараке с юнкерами жил Великий князь Борис Владимирович. Его мать, Великая княгиня Мария Павловна, иногда навещала школу вместе с дочерью, красавицей княжной Еленой, тайной дамой сердца всех юнкеров.

Однажды, после очень пыльного и жаркого учения, юнкера мылись и переодевались прямо в бараке. Вдруг раздалась команда «Смирно!» и в барак вошла Великая княгиня с дочерью… Некоторые успели чем-то прикрыться, а иные, мылившие голову возле умывальника, так и остались… Высочайшие особы очень быстро (княжна - опустив глаза), прошли барак и удалились.

В другой раз тренер юнкеров, корнет Петрунскевич, скакал размашистым галопом по аллеям Нижнего Петергофского парка, и ему навстречу выехала верхом дама. Корнет начал уклоняться влево, но амазонка в ту же секунду круто взяла вправо, и обе лошади с силой столкнулись – всадница вылетела из седла. Корнет поспешил ей на помощь… каков же был его испуг, когда он узнал в упавшей Государыню Императрицу Александру Феодоровну!

Поднявшись с помощью корнета, Её Величество попросила его проводить Её во дворец. Петрунскевич вёл Государыню под руку, другой рукой ведя в поводу своего коня. Лошадь Императрицы пришла ко дворцу одна, перепугав охрану, с криками забегавшую по аллеям. Корнет был в отчаянии, рассчитывая, что его выгонят из гвардии. Но Государь приказал никакого взыскания на корнета не накладывать и пригласил к Высочайшему завтраку! Государыня же в беседе называла виновной Себя и просила Петрунскевича иногда сопровождать Её на прогулках…


В свои двадцать с небольшим лет очень рослый (193 см.), с сухопарой фигурой истого кавалериста, барон прекрасно смотрелся в парадном мундире, напоминая предков-рыцарей. Тем не менее, вскоре он… вышел в отставку! Причина в следующем: узнав о прогрессе в области оружия и техники (пулеметы Максима, новые взрывчатые вещества, торпеды и мины), Врангель решил, что войны в настоящее время невозможны и разочаровался в военной службе! Но, как выяснилось, ненадолго…

С октября 1902 Врангель был чиновником для особых поручений по линии Министерства внутренних дел. при иркутском генерал-губернаторе, генерал-лейтенанте А.И. Пантелееве. В городских газетах продолжала мелькать фамилия отца Петра Николаевича, члена правления Амгунской золотодобывающей компании.

Отстроившись после пожара 1879 года, Иркутск стал одним из красивейших городов Сибири, заняв в ней по торговому значению первое место.
Как уже повелось, скажем несколько слов об истории города, с которым свела судьба нашего героя. В 1652 году Иван Похабов основал на острове Дьячем, близ устья Иркута, Иркутское ясачное зимовье. Через восемь лет на правом берегу Ангары был заложен острог, ещё через восемь – возведены две деревянные крепости, до наших дней практически не сохранившиеся. В 1686 году ясачное зимовье получило ранг города.

Через девять лет Иркутск был осаждён бурятами, но осаду выдержал и в том же году получил свой герб - барса в серебряном поле, бегущего по зелёной траве, с соболем в пасти. С 1719 года вокруг города возникла Иркутская провинция, с 1764 года – губерния, а с 1822 года – генерал-губернаторство. Окончательно оформился иркутский край в своих границах в 1851 году, после отделения от него Забайкалья.

Иркутск часто страдал от землетрясений; промежутки между сильнейшими из них в Х1Х веке не превышали 13-14 лет.

ХХ век Иркутск встретил с пятидесятитысячным населением, 94 улицами, большей частью немощёными, Публичным садом, театром, где давали почти всю русскую и мировую оперную классику и куда приглашали звёзд Варшавской оперы, публичной библиотекой и музеем сибирского отделениия Императорского русского географического общества. Город украшали Знаменский женский монастырь конца семнадцатого века, 28 храмов и две триумфальные арки, одна из которых была установлена в честь Айгунского договора 1858 года, с надписью «Дорога к Великому океану».

Иркутская губерния, превосходившая размерами Францию или Германию, вывозила хлеб, кожи, железо, стекло, сукно, спирт, табак, пиво и фарфоровые изделия в Якутскую, Забайкальскую области и в Енисейскую губернию. Заселялась она преимущественно ссыльными, в том числе, поляками, насчитывавшими к началу ХХ века около 20 тыс., но селились в тех краях и хлебопашцы-добровольцы.

Бывший гвардейский офицер, генерал-губернатор Пантелеев управлял сибирским краем твёрдо, но разумно, без «перегибов» как в либеральную, так и в консервативную стороны. По его инициативе на 1-й Иерусалимской улице Иркутска был заложен детский приют при благотворительном обществе «Утоли моя печали». Учителям и учительницам начальных городских училищ начали выплачивать наградные в размере половины жалованья – это также было предложением генерал-губернатора; была расширена и благоустроена Кузнецовская гражданская больница.

В «Иркутских губернских ведомостях» за 1903 год у советского читателя могли вызвать странные чувства заметки петитом о местных чернорабочих, ездивших в Германию на воды.

Дочь Пантелеева была ярой революционеркой…

Во время кампании по сбору пожертвований на памятник Императору Александру Ш чины управления генерал-губернатора, в том числе и Врангель, вложили в дело несколько сот рублей (всего сбор средств дал сто пятьдесят две тысячи). Памятник установили на берегу Ангары, между улицами Большой и Казарменской. Площадку очистили от складов лесоматериалов, обвели со стороны реки земляным валом, взятым от засыпки мелкого русла реки, примыкавшего к бульвару напротив генерал-губернаторской резиденции. Работы проводились отчасти вольнонаёмным, отчасти арестантским (но в том же размере вознаграждаемым!) трудом.

В феврале 1903 года в Иркутск прибыли участники экспедиции барона Толя, лейтенанты Ф.А. Матисен и А.В. Колчак, ехавшие из Петербурга в Якутию. Лейтенант Колчак с командой в 6-7 человек отправлялся через Якутск и Верхоянск в Устьянск для розыска экспедиции барона, с лета не подававшей о себе вестей. Доклад Колчака вызвал долгие аплодисменты.

Молодой лейтенант в то время и думать не мог, чем станет для него этот гостеприимный город.
Tags: Государство Российское
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments