"Перекличка" журнал РОВС (pereklichka) wrote,
"Перекличка" журнал РОВС
pereklichka

Category:

МОИ ВОСПОМИНАНИЯ О ПЕРВОМ КУБАНСКОМ ПОХОДЕ. ЧАСТЬ 2



Итак, Доброармии приходилось в одно время формироваться, воспитываться, обучаться и воевать. В нормальных и спокойных условиях все это можно было вводить в жизнь в постепенном порядке, не нарушая принципов военного дела. Конечно, при всяком формировании является главным элементом и играет решающую роль кадр опытных начальников. В Доброармии на первых порах таковых не было, а если и были, то в ограниченном числе. Мы знали, что в начале ойицерскими ротами командовали офицеры ускоренных четырехмесячных курсов подготовки. Штаб-офицеров для батальонных командиров не хватало. Юнкерским батальоном командовал штабс-капитан Парфенов, военной подготовки, из вольноопределяющихся, с 4-мя степенями Ордена Военного Знака. На редкость он был прекрасным командиром батальона.

Командиром 1-го Офицерского батальона был подполковник Борисов, Корннловским Ударным полком в то время командовал капитан ген.штаба М.Неженцев, командиром Георгиевского полка был полк.Кириенко.

В Артиллерии было иное положение: там и командир дивизиона полковник Шмелев и все его три командира батарей были в штаб-офицерских чинах с большим опытом 1-й Мировой войны.

Все эти части формировались в Новочеркасске и подчинялись мне, как начальнику гарнизона.

Позже, уже в станице Ольгинской, произошло переформирование Добровольческой Армии в более постоянные боевые единицы, и потому произошла некоторая перемена в командном составе. Между прочим, в Новочеркасске мне представилась возможность сделать смотр Корниловскому Ударному полку, и там я оценил энергию и деятельность капитана Неженцева, даже сказал ему, что если я уйду с должности Начальника гарнизона, то хотел бы быть в Корниловском Ударном полку, на что капитан Неженцев ответил: "Милости просим, г-н полковник!"

Добровольцы прибывали по началу на Барочную ул. № 56, где уже потом распределялись по частям. Заведующим там был полковник Шмидт, а потом я заменил его полковником Хованским, а полк. Шмидт принял батарею.

Полковнику Хованскому я предоставил распределение добровольцев по частям, а определение на должности генералов и штаб-офицеров оставил в моих руках.

Штаб-офицеры были редкими добровольцами, и нужда в них была крайняя; по мере возможности они назначались на должности соответственно их чинам. Но бывали случаи, когда они получали только роту. Такой случаи был и у меня. Ко мне в управление явился один штаб- офицер и получил распоряжение принять роту в 1-м Офицерском батальоне, которым командовал подполковник Борисов. Как мне стало потом известным, за нетактичное поведение подполк. Борисов попросил штаб-офицера оставить квартиру. Уже потом, по окончании похода, я, будучи раненым, был эвакуирован в Новочеркасск и встретил этого штаб-офицера с нагрудным знаком Дроздозской дивизии. Я помню, что за все время, пока я был начальником гарнизона, через мои руки прошло всего три штаб-офицера.

По должности Начальника гарнизона гор.Новочеркасска мне приходилось наблюдать за тем, чтобы войсковые части были удовлетворительно размещены и также несли исправно караульную службу. Последнее заключалось не только в поверке несения караульной службы, но и в постоянном обучении добровольцев этому важному отделу.

Благодаря тому, что в Добровольческой Армии все время была не организация, а импровизация, времени на обучение не было. Хотя караульная служба в то время считалась важной необходимостью, но мне при поверке караулов приходилось встречаться со случаями, когда не только рядовой состав караула, но и сам начальник караула не знал своих обязанностей. В таких случаях мне приходилось пояснять обязанности чинов караула на месте их службы.

Кроме Новочеркасска, Добровольческие Части были и в Ростове. Там были сформированы части:

2-й Офицерский батальон - нолк. Лаврентьев,

2-й Офицерский ба.тальон - полк. Кутепов,

Морская полурота. - капитан 2-го ранга Потемкин,

"Дивизион смерти" Кавказской Кавалерийской дизизин - подполковник Ширяев.

Конные части:

1-й дивизион полковника Глазенапа,

1-й дивизион - полк. Гершельман,

1-й дивизион - подполк. Корнилов.

Легче всего было формировать пехоту, труднее конницу: люди были, но конского состава не хватало или, если и добывались, то с большими затруднениями. Труднее всего было формировать артиллерию. Нужны были не только кони, но и орудия. А откуда их можно получить? За время моего пребывания Начальником гарнизона я помню случай, когда на похороны нашего офицера-артиллериста мы попросили у донской казачьей батареи один взвод (2 орудия) на время похорон. После похорон одно орудие вернули казакам, а другое "позабыли" вернуть.

Нам стало известным, чго часть артиллерии 39-й пехотной дивизии расположилась недалеко - в расстоянии каких-либо 100 верст от Новочеркасска.

Командир 1-й батареи подполковник Миончинский послал разъезд человек 15 из юнкеров его батареи с целью захватить орудия у этой дивизии. Юнкера из такого предприятия вышли благополучно, и через несколько дней в Новочеркасске появился этот разъезд с двумя орудиями, полной упряжкой и зарядными ящиками.

Таким образом у нас стало три орудия. (Донская батарея имела в парке 5 орудий (одно осталось у нас от похорон). Орудия охранялись. Решено было эти 5 орудий купить. Донцы рвались по своим станицам. Покупка состоялась. Однако случилось одно непредвиденное обстоятельство. У донцов произошла смена частей, и новая смена обнаружила пропажу всех пушек. Казаки в свою очередь решили свои пушки отобрать. Когда об этом доложил подполк. Миончинский, то я немедленно отправился к походному атаману генералу Назарову, которому объяснил всю правду. Походный атаман признал, что Добровольческой Армии нужны орудия, но он официально своею властью не может разрешить передать пушки нам, но неофициально благословляет взять и как можно скорее с ними уходить. Потом временно 2 орудия были даны полковнику Чернецову.

В тот же день Добр. Армия из Новочеркасска ушла в Ростов. Батарея полк.Миончинского в большинстве состояла из юнкеров Михайловского и Константиновского артиллерийских училищ, прибывших на Дон маленькими группами или одиночками. Между прочим, при осмотре этой батареи я обратил внимание на очень стройного и красивого юнкера - оказалось, что этот юнкер был - княжна Волконская, бывший вахмистр конных разведчиков в женском батальоне прапорщика Бочкаревой. Это была одна из лучших батарей в формируемой Добр.Армии. Из этой же батареи была в свое время отправлена группа юнкеров в Екатеринодар, чтобы там получить пушки. К несчастью, она целиком попала в руки большевиков и очутилась в Новороссийской тюрьме,

6-го декабря 1917 года в Новочеркасск прибыл ген.Корнилов. Вскоре потом на Дон стали приезжать и остальные Быховские узники. Приказом генерала Алексеева генерал Корнилов 25 декабря был назначен Командующим Добр.Армией, а в руках ген.Алексеева сосредоточилась лишь политическая и финансовая часть Добр.Армии. Генерал Деникин возглавил все сформированные части Армии, как в Новочеркасске, так и в Ростове. Таким образом, ген. Деникин стал начальником гарнизона в Новочеркасске с нач.штаба ген. Марковым, а я занял должность офицера ген.штаба, соответствующую по должности старшему адъютанту штаба дивизии. Все остальные генералы числились при штабе армии. Начальником штаба Армии был генерал Лукомский.

Расположение Добровольческих частей в двух городах при неустанном приближении большевиков и при растущей неурядице на Дону побудило командующего Армией сосредоточить все части в одном месте. Таким пунктом в то время был выбран Ростов. В середине января (кажется, 11-го числа) части из Новочеркасска перешли в новое расположение. Штаб Армии занимал особняк во дворе Парамонова, и сам штаб стал называться полевым штабом Добр.Армии. Вход в помещение полевого штаба разрешался только по пропускам, которые выдавались в другом месте. Дежурство по полевому штабу исполнялось офицерами из конвоя ген. Корнилова. При входе посетителя дежурный офицер требовал пропуск. Служба неслась добросовестно. Одним из таких дежурных офицеров я помню прапорщика баронессу Боде, позднее убитую в конной атаке дивизиона полк.Рашпиля под Екатеринодаром. Прапорщик Боде была строгим дежурным офицером.

В Ростове я был назначен начальником "инспекторско-хозяйственного отдела". Собственно хозяйственного дела в нем не было, но лишь инспекторское - близко касавшееся финансов.

Дабы не забыть, вернусь назад к своему пребыванию в Новочеркасске, чтобы поведать случай, свидетелем которого я был. В Новочеркасске в доме штаба формированных частей жили ген. Корнилов и ген. Деникин. К ним могли приходить те лица, которых я предварительно решил допустить. От негелательных посетителей я коротко отделывался.

Штаб же Армии располагался в другом месте - в одном из зданий донских правительственных учреждений.

Как-то мне пришлось зайти в штаб Армии. Штаб Армии находился в большом помещении, где была отдельная комната, стены которой И двери были из тонких досок. Я говорил с начальником связи полк.Трескиным, и в этот момент вдруг открывается дверь комнатки, выходит генерал Корнилов, резко хлопает дверью и говорит: "Мерзавцы!"

Оказалось, что в этой комнатке происходило совещание общественных деятелей, прибывших из Москвы, в том числе и Милюкова.

Добровольческая Армия, находясь в Ростове, представляла, из себя как будто бы "проходной двор". Места убитых и раненых немедленно заполнялись новыми добровольцами. Материальное положение было весьма тяжелое и не только в финансовом отношении, но и по части снабжения обмундированием, бельем, обувью и т.д. И это при условии, что все было в изобилии в интендантских складах. Помимо материальной необходимости, Добр.Армия обладала еще одним недостатком и довольно крупным: она была Добровольческая. Поступали добровольцы по контракту, после чего по желанию могли или оставаться В Армии или уходить.

Счастье то, что в Армию большинство записывались ИДЕЙНО. Несомненно, что этот стимул спаял всю Армию в одно целое и духовно крепкое тело. К сожалению, если солдаты не записывались, то это было понятно, но и офицеры мало откликнулись на зов Добр.Армии. И это было тут же, под рукой у Добр.Армии, в самом Ростове, который был заполнен офицерами в несколько тысяч человек, а записывались в Армию единицы. Остальная масса пассивно относилась к вступлению в Добровольческую Армию, чтобы потом молча сложить свои головы от руки большевиков. Мне припоминается один день в конце января или начале февраля 1918 года, когда я по делу посетил комендатуру Ростова и был свидетелем безобразного явления. В этот день происходила регистрация офицеров, и вот среди собравшихся раздался громкий голос:

- И что это за безобразие! Все регистрация и регистрация! И когда этому будет конец?..

Говоривший был в чине ротмистра и явно был из кадровых офицеров. Мне тогда казалось, что настало время перехода от добровольчества к исполнению воинской повинности по мобилизации, но командование Добр. Армии придерживалось системы добровольной записи.

С каждым днем положение Добр.Армии ухудшалось. Большевики давили со всех сторон, Дон переживал свою трагедию. Атаман Каледин 29-го января покончил самоубийством, но и смерть атамана не взбудоражила Дон.

При такой обстановке командование Добр.Армией решило оставить Ростов и двинуться в неизвестность: "за синей птицей".

За несколько дней до начала 1-го Кубанского похода в Ростове был сформирован Инженерный батальон из двух рот, личный состав которого состоял из пленных чехословаков под командованием полковника Кроль и другого офицера-чеха - Немец. Я принимал живейшее участие в формировании этого батальона.

За 3-4 дня до нашего оставления Ростова произошли два события, при воспоминание о которых Я волнуюсь и сейчас:

Сижу я в инспекторско-хозяйственном отделе Добр.Армии с двумя адъютантами ген.Деникина (один - поручик 18 стрелк.полка., а другой - 4-го полка какой-то дивизии). Дверь в комнату открыта. Мимо проходит штатский в пальто, бритый, без усов и бороды, в очках. Я его не узнал в тот момент. Он прошел к ген.Деникину и в скорости ушел из штаба. Это был Милюков. Приблизительно в то же время к генералу Корнилову приезжал Керенский. По слухам, ген.Корнилов предложил ему убраться из Ростова, если он но желает быть повешенным. Керенский пробыл в Ростове, говорят, 3 дня.

На моей душе грех: одного не узнал, а о другом узнал, когда было поздно. Как Милюков, так и Керенский являются главными виновниками гибели нашей Родины. Я бы их обоих тогда же ликвидировал бы, и они не могли бы продолжать свое злое дело. А за три дня до выхода из Ростова к Добровольческой Армии присоединился и известный матрос Баткин, о котором я буду говорить в следующей части моих воспоминаний.

8-го февраля ген.Корнилов решил произвести мобилизацию лошадей и подвод. Мобилизация была поручена штабс-ротмистру Н.М.Алексееву (сыну ген. Алексеева.).

Штабс-ротмистр Алексеев зашел в мое инспекторское отделение и просил дать ему сведения о количестве транспортных средств, необходимых для отдела. Нужна была одна пароконная подвода и одна верховая лошадь. На второй день я получил верховую лошадь без седла и даже уздечки, а лошадей для подводы без всякой упряжи. В тот же день все это пришлось оставить, а дела отдела сжечь. Я вышел пешком в поход.

Поздно вечером 9-го февраля 1918 года Добровольческая Армия начала отходить из Ростова.

Начался 1-й Кубанский генерала Корнилова поход.

"Вестник первопоходника",
Ген. Е.Булюбаш.

#история #Белые #Россия #Добровольческая_Армия #Герои
Tags: #Белые, #Герои, #Добровольческая_Армия, #Россия, #история, Архив РОВС, Белая Идея, Белое движение и борьба с большевиками, Белое дело вчера и сегодня, Военный отдел, Государство Российское, История, Книжная полка, Русская армия
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments