"Перекличка" журнал РОВС (pereklichka) wrote,
"Перекличка" журнал РОВС
pereklichka

Categories:

Оставление Екатеринодара Вооруженными Силами Юга России 17 марта 1920 г.

Екатеринодар является знаменательным и, одновременно, трагичным символом в истории Белой борьбы на Юге России. Неудавшийся штурм города в марте 1918 г., дорогой ценой обошелся нарождающейся Добровольческой армии – гибель Главнокомандующего генерала Л.Г. Корнилова, громадные потери в частях – половина и более личного состава, что, несомненно, сыграло свою роль в развитии последующих событий. После взятия в августе того же 18 года и до марта 20-го – центр самостийной кубанской Фронды, самозабвенно несущейся в пропасть и увлекая за собой, вольно или невольно, весь тыл. И, наконец, отход Белой армии к Новороссийску, поставивший точку в истории Екатеринодара и кубанского казачества в целом, ибо после этого ни стало ни того, ни другого: Екатеринодар в том же году стал «Краснодаром» (пребывая им и поныне), а казачество постепенно было уничтожено. В чем-то этот итог был закономерен…

Начало 1920 г. еще не предвещало последующей в марте катастрофы. В январе линия фронта шла по р. Дон до ст. Верхне-Курмояровской, далее через железную дорогу Царицын – Тихорецкая по линии р. Сал уходила в калмыцкие степи. Левый фланг прикрывал Добровольческий корпус генерала Кутепова, центр – Донская армия под командованием генерала Сидорина, за Салом сосредоточилась Кавказская армия генерала Покровского. Далее на восток, вплоть до Каспийского моря фронт имел прерывчатый характер. Здесь наступление красных сдерживали войска под командованием генерала Эрдели.

Наступающие части Красной армии располагались следующим образом: по реке Дон – 8-я армия под командованием Ворошилова, восточнее ее – 9-я армия командарма Степина, от Царицына наступали 10-я армия Клюева вдоль железной дороги, 11-я одновременно в трех направлениях – на Дивное, Св. Крест и Кизляр. 1-я конная армия Буденного была в резерве.

С обеих сторон численность войск была примерно одинаковой (что на гражданской войне было редкостью!): 40-60 тыс. у ВСЮР и 50-60 тыс. у большевиков.

Январское наступление красных началось с ростовского фронта. 5 января 8-я армия при поддержке 1-й Конной атаковали Батайск. Но уже 6 января конница генерала Топоркова совместно с 3 и 4 Донскими корпусами нанесли сильное поражение 1-й Конной и отбросили большевиков за Дон. В низовьях Дона добровольцы, отбив все атаки красных, перешли в контрнаступление и заняли ст. Елизаветинскую. На правом фланге под давлением 9 и 10-й советских армий 1-й и 2-й Донские корпуса совместно с Кавказской армии отошли к Манычу и к 13 января, форсировав его, закрепились на левом берегу.

Перегруппировав конницу Буденного и Думенко на Маныч, усилив ее несколькими пехотными дивизиями, 14 января большевики начали наступление против донцов, с намерением выйти в тыл северной группе войск ВСЮР. Одновременно началось наступление по всей линии фронта. Но и этот маневр не принес красному командованию столь желанной быстрой победы: на ростовском направлении части Добровольческого корпуса вновь отразили все атаки противника, захватив пленных и артиллерию, на Маныче командующий Донской армией силой переброшенных в срочном порядке шести конных дивизий нанес поражение ударной группе большевиков, также захватив много пленных и почти все орудия 1-й Конной армии.

Успехи на главном направлении воскресили уже угасавшие надежды – казавшаяся уже разбитой армия нанесла сокрушительный удар лучшим войскам Красной армии. 26 января Верховный Главнокомандующий генерал Деникин, воодушевленный победой, отдал директиву «…о переходе в общее наступление северной группы армий с нанесением главного удара в новочеркасском направлении и захватом с двух сторон Ростово-Новочеркасского плацдарма.»( А.И. Деникин «Очерки русской смуты»). Ставка делалась на пополнения, идущие с Кубани.

Но эти планы пришлось в срочном порядке корректировать…

Осознав невозможность прорыва фронта с северо-востока, красное командование приняло решение перенести главный удар в сторону ст. Тихорецкой, перекинув на помощь своей 10-й армии 1-ю Конную. 30 января, прорвав центр неустойчивой Кубанской (бывшей Кавказской) армии, буденовская конница стремительно пошла вдоль р. Большой Егорлык в тыл ст. Торговой, угрожая сообщениям со ст. Тихорецкой.

В Донской армии была сформирована конная группа под командованием генерала Павлова, которой было поручено совместно с 1-м Донским корпусом ударить во фланг и тыл коннице Буденного. 3 февраля генерал Павлов, опрокинув и отбросив корпус Думенко на нижнем Маныче, двинулся к Торговой, уже оставленной кубанцами. Этот стремительный марш стал фатальным для конной группы. Стояли жестокие морозы и метели, маршрут проходил по безлюдной местности, редкие хутора не могли принять, накормить и обогреть такую массу людей. В итоге 5 февраля к Торговой конница Павлова вышла, потеряв без боя половину личного состава. Попытка взять станцию с ходу не принесла успеха и Павлов отвел свой отряд на линию ст. Егорлыкской – с. Лежанки. 6 февраля, против него в с. Лопанке Буденный сосредоточил свои главные силы.

На Северном фронте тем временем началось запланированное наступление. 7 февраля Добровольческий корпус, нанеся поражение 8-й армии, взял Ростов и Нахичевань, 3-й Донской корпус генерала Гусельщикова взял ст. Аксайскую, тем самым прервав железнодорожное сообщение между Ростовом и Новочеркасском. Восточнее удачно действовал против конницы Жлобы и Думенко генерал Стариков, дойдя до ст. Богаевской. В результате боев было захвачено 37 орудий, 180 пулеметов, 6 бронепоездов, 6 тыс. пленных, в их числе 2 начдива, штабы 8-й и 13-й армий.

Но эти блестящие успехи уже не могли повлиять на общий итог. 1-я Конная армия и части 10-й армии, выставив заслон против группы генерала Павлова, наступали безостановочно на Тихорецкую. Кубанская армия практически уже перестала существовать: основная масса расходилась по домам, некоторые переходили на службу красным. Оставшиеся верными долгу кубанцы к 10 февраля сосредоточились в 3 пунктах: 1) в районе Тихорецкой – 600 бойцов, 2) в районе Кавказской – 700 и 3) небольшой отряд генерала Бабиева на подступах к Ставрополю.

12 февраля группа генерала Павлова, усиленная пришедшим с севера корпусом вновь попыталась атаковать 1-ю Конную у Горькой балки, но, потеряв большую часть артиллерии, отошла на север.

В виду создавшейся обстановки 16 и 17 февраля началось общее отступление войск северного фронта, вновь был оставлен Ростов, недавно столь блестяще отбитый у красных, войска Донского фронта отошли за р. Кагальник и продолжали отступать под непрестанным давлением противника.

«Дух был потерян вновь»- писал много позднее в своих мемуарах А.И. Деникин, – «Наша конная масса, временами раза в два превосходящая противника (на главном тихорецком направлении), висела на фланге его и до некоторой степени стесняла его продвижение. Но пораженная тяжким душевным недугом, лишенная воли, дерзания, не верящая в свои силы, она избегала уже серьезного боя и слилась в конце концов с общей человеческой волной в образе вооруженных отрядов, безоружных толп и огромных таборов беженцев, стихийно стремившихся на запад.» ( А.И. Деникин «Очерки русской смуты»)

К 27 февраля северный фронт отступил на линию р. Бейсуг, ст. Тихорецкая и Кавказская уже были в руках большевиков. Попытка закрепиться на этом рубеже и перейти в наступление правым крылом Донской армии ни к чему не привели: казаки просто отказались выполнять приказы. В итоге к началу марта добровольцы, кубанцы и донцы сосредоточились всего в двух переходах от Екатеринодара.

Можно много и долго рассматривать различные объективные и субъективные причины приведшие армию, победоносно продвигающуюся еще предыдущей осенью к Москве, вновь к Екатеринодару, а немногим позднее и к новороссийской трагедии. Чаще других называют и ошибочность «Московской директивы», и нежелание при сотрудничестве немцев еще летом 1918 г. пойти на Москву, и растянутость коммуникаций, отсутствие внятных политических лозунгов для населения и многое другое. Все это, наверное, правильно и имело место быть. Но, несомненно, другое: проклятая бацилла смуты, большевизма и анархии отравила души не только тех, кто шел под красные знамена, но и многих из тех, кто боролся с ними, тех, кто предпочитал переждать, тех, кто шел под знамена различных «зеленых» атаманов. В итоге все они лили воду на мельницу коммунистов. По сути, верными долгу и родине оставались только добровольцы, сумевшие пронести эту верность через две гражданские войны и эмиграцию до последнего своего вздоха. Говоря «добровольцы» я имею в виду не только офицеров, кадетов, юнкеров, гимназистов и студентов, но и казаков, не пошедших на поводу у болтунов-сепаратистов, осознавших опасность большевизма для всех без исключения, понявших, что только сообща его можно победить и прошедших крестный путь вместе со всеми, до конца.

Итак, сохранившие боевой дух войска двигались по кубанской земле совместно с огромными массами беженцев и беспорядочно отступавших вооруженных отрядов, ибо их уже тяжело было назвать войсками, к Екатеринодару. Негостеприимно провожала своих защитников Кубань, совсем не так как во времена Кубанских походов. Впрочем, лучше предоставить слово участникам этого отступления:

«Неприветливо провожала Кубань Добровольческую Армию, отходившую в неизвестность в начале 1920 года. Что же так повлияло на перемену отношения кубанцев к делу, за которое они сами боролись плечо к плечу с добровольцами почти два года? Была это усталость от войны, какую-то роль сыграла агитация самостийников…, не последнее значение имели непорядки добровольческого тыла, но главное…заключалось в боязни, продиктованной чувством самосохранения.…Опасались попасть на заметку местным большевикам, высказывая симпатии к белым, и подвергнуться жестокой расправе победителей.» Д. Пронин «7-я Гаубичная».

«26 февраля. День начался сполохом. На колокольне Переяславской церкви ударили в набат, по которому спешили собраться казаки на площади. К ним держал речь начальник партизанского отряда, кубанский есаул Сухенко, который перед тем сорганизовал из добровольцев-казаков отряд, и с ним совершил налет на только что занятую большевиками ст. Новоминскую, где взял свыше 350 пленных с пулеметом, а также повесил местный большевистский совдеп. Он звал желающих из казаков записываться к нему в отряд, и многие записались. Но это была одна из обычных в таком положении последних вспышек патриотизма, кубанцы разлагались все больше и больше. время для исправления было упущено,…кубанское правительство во главе с разными Тимошенками, толкало казаков в объятия большевистского ига.» И. Долаков «Марш дроздовцев (от Ростова до Новороссийска)»

«В Ростове я видел эту здоровенную казачню, которая драпала по Садовой и Таганрогскому проспекту. Шли на «родную Кубань», обнажили фронт – и им, этим здоровенным мужикам, не было стыдно. Но, конечно, венец кубанского безобразия – это их знаменитая Рада. Тон, с которым они заговорили с Деникиным, есть тон лакея почувствовавшего силу…

Ровно две недели тому назад я был в Ростове. Ходил по ростовским улицам, видел восторг освобожденного города и верил в нашу победу. Мы погнали большевиков, которые бежали в панике, оставляя нам свои орудия, бронепоезда, свое имущество и свои запасы. И теперь мы бы шли вперед, в Донецкий бассейн. Но кубанцы дрогнули, обнажили фронт, частью разошлись по станицам, частью предались врагу…»
В.Х. Даватц «На Москву».

В ночь на 2 марта правый фланг Донской армии после неудачи под ст. Кореновской отошел к ст. Пластуновской, что в 30 верстах от Екатеринограда. Добровольческий корпус сдерживал наступающих большевиков под ст. Тимашевской, уже имея в своем тылу красную конницу. В виду этого, генерал Кутепов отдал приказ об отходе. Генерал Сидорин, которому на тот момент были оперативно подчинены добровольцы, попытался отменить этот приказ, взамен издав новый, где генералу Кутепову предписывалось вернуться на позиции у Тимашевской. При этом Донская армия безудержно продолжала отступать к Екатеринодару, в результате чего добровольцам грозило окружение и гибель. Возникший конфликт разрешил Главнокомандующий, переподчинив Добровольческий корпус непосредственно себе.

Зародившаяся в рядах кубанцев смута затронула, как чума, и ряды Донской армии: донские корпуса отказывались идти в наступление, офицеры своей волей отстранили от командования генерала Павлова, только за то, что он был не казак, поставив вместо него генерала Секретева и сообщив об этом генералу Сидорину. Следующим шагом было предложение донских командиров бросить Кубань, тылы и пробиваться на Дон, что вызвало бурю протестов среди добровольцев, увидевших в этом плане желание распылиться по домам, если не прямое предательство.

В отличии от казачьих частей в Добровольческом корпусе, несмотря на отдельные случаи дезертирства мобилизованных, сдачи их большевикам, в целом дисциплина была высокой. Части подчинялись своим командирам и дрались отчаянно.

4 марта генерал Деникин отдал директиву об оставлении Екатеринодара, отводе всех войск за Кубань и Лабу и уничтожении всех переправ.

«Накануне оставления Екатеринодара Верховный Круг Дона, Кубани и Терека принял следующую резолюцию:

«Верховный Круг Дона, Кубани и Терека, обсудив текущий политический момент в связи с событиями на фронте и принимая во внимание, что борьба с большевизмом велась силами в социально-политическом отношении слишком разнородными и объединение их носило вынужденный характер, что последняя попытка высшего представительного органа краев Дона, Кубани и Терека Верховного Круга сгладить обнаруженные дефекты объединения не дала желанных результатов, а также констатируя тяжелую военную обстановку, сложившуюся на фронте, постановил:

1.Считать соглашение с генералом Деникиным в деле организации Южно-русской власти не состоявшимся.

2.Освободить атаманов и правительства от всех обязательств, связанных с указанным соглашением.

3.Изъять немедленно войска Дона, Кубани и Терека из подчинения генералу Деникину в оперативном отношении.

4.Немедленно приступить совместно с атаманами и правительствами к организации обороны наших краев – Дона, Кубани и Терека и прилегающих к ним областей.

5.Немедленно приступить к организации союзной власти».

Постановлению предшествовало заявление председателя Круга Тимошенко, что «на состоявшемся совещании высших военных начальников в присутствии генералов Кельчевского, Болховитинова и других» признано было невозможным дальнейшее подчинение казачьих войск главнокомандующему, тем более, что Ставка исчезла и никакой связи с ней нет. Совещание, по словам Тимошенко, просило «во избежание нарушения дисциплины» о соответствующем постановлении Круга.»
(А.И. Деникин «Очерки Русской смуты») Тем самым была поставлена жирная точка в отношениях командования ВСЮР и правительства Кубани. Непонятно только на что рассчитывали кубанские политики, принимая эту резолюцию, ибо их судьба была уже давно решена наступавшими с севера ордами. Отмечу, что представители донского и части терского казачества, подписавшие данную резолюции впоследствии изменили решение, подчинились командованию ВСЮР и эвакуировались в Крым.

5-го марта последним перешел Кубань Добровольческий корпус, отбиваясь от наседавшей советской конницы, уже пополненной восставшими кубанцами. Екатеринодар был оставлен, армия продолжила отступление на Новороссийск…

Андрей Тлустенко
Tags: Белое движение и борьба с большевиками
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 3 comments