"Перекличка" журнал РОВС (pereklichka) wrote,
"Перекличка" журнал РОВС
pereklichka

Categories:

Военно-топографическая служба в Отечественной войне 1812 года (часть 2)

В январе 1812 года было издано «Учреждение для управления большой действующей армией» и утверждено «Положение для Военного Топографического Депо»[9], которым определялось, что «Военное Топографическое Депо есть установление, учрежденное под непосредственным начальством Военного Министра для собрания, составления и хранения карт, планов, чертежей топографических и статистических описаний… Оно управляется Директором, который назначается Его Императорским Величеством…» [14].

Согласно «Учреждению...» офицеры-квартирмейстеры вошли в управление начальника штаба (генерала квартирмейстера) в составе двух отделений. Первое из них изготавливало «все приуготовительные соображения к военным операциям». В это отделение входили мастерские по черчению и походному тиснению карт. Второе отделение приводило в действие «приуготовительные соображения 1-го отделения и вело все дела, подлежащие тайне (диспозиция к бою и движениям, наставления начальникам отдельных частей, рекогносцировки, переходы и движения войск, расположения лагерей» [15]. Кроме того в подчинении у генерала квартирмейстера находилось такое ответственное лицо, как капитан над колонновожатыми.

В связи с приближающейся войной остро стоял вопрос о топогеодезическом обеспечении войск. Высокая надежность и эффективность ТГО достигается заблаговременной подготовкой территорий в топогеодезическом отношении, созданием и рассредоточением установленных запасов топографических карт, планов, чертежей и других картографических материалов.

В марте 1812 года военный министр генерал Барклай-де-Толли затребовал у Волконского П.М. «копии с планов и описаний местоположениям, выбранным для военных позиций» для командующих войсками. «Для 1-й Армии всего пространства между Двиной и Днепром до Припяти. Для 2-й Армии всего пространства между Припятью, Днестра и Днепра. Для корпуса правого фланга на пространстве между Двиной и рекой Невежей. Для корпуса, собранного около Пружан на пространстве между рек Вилии и Припяти...» [16]. Уже через 10 дней весь картографический материал, и 3 походных типографии ушли в войска. В армии и корпуса было отослано более 300 топографических планов и описаний, составленных офицерами КЧ, а также карт, закупленных зарубежными военными агентами, и несколько карт 1797 года [17].

Следует отметить, что топографических карт на внутренние районы страны было крайне мало. Ввиду малочисленности офицеров КЧ (в армиях, корпусах и дивизиях насчитывалось 136 офицеров) топографические съёмки были произведены только на отдельных участках территорий пограничных и центральных губерний. Чтобы как-то компенсировать пробелы Волконский П.М. в своей записке (апрель 1812 года) предложил немедленно произвести съёмку территорий на самых угрожаемых участках от реки Неман до реки Припять. Он рекомендовал нанести все дороги, переправы, военные позиции варианты по их искусственному укреплению. Рассматриваемая форма описания такой съёмки подтверждает вывод об универсальности профессии офицера КЧ, который должен, и выбирать позиции, и укреплять их, производить топографическую съёмку местности и наносить оперативную информацию на карты, а также проводить колонны войск.

К началу лета 1812 г. на западной границе России были расположены три русских армии. 1-я Западная армия, самая большая (главнокомандующий – военный министр М.Б. Барклай де Толли; более 120 тысяч при 550 пушках) стояла на перекрестке дорог на Петербург и Москву, между Вильно (Вильнюсом) и верхним течением реки Неман, занимая линию обороны в 180-200 км. 2-я Западная армия Багратиона (около 45 тысяч при 180-200 пушках) обороняла линию в 100 км южнее 1-й армии. Предполагалось, что она будет закрывать дорогу на Москву и Киев, действуя во фланг армии Наполеона. 3-я Западная армия Тормасова А.П. (около 45 тысяч при 170 орудиях) стояла много южнее, в 200 км от армии Багратиона в районе Луцка на Волыни.

Штабы этих армий в основном были обеспечены маршрутными, квартирными, этапными и военно-дорожными картами. Самые распространенные на ту пору виды карт, находящиеся на снабжении русской армии, – военно-дорожные и маршрутные. Образцы таких карт сейчас хранятся в Российском государственном военно-историческом архиве в фонде 422 («Дороги и маршруты»). Они изготовлены офицерами КЧ при заблаговременной подготовке территорий, среди которых к Европейскому театру военных действий следует отнести карты различных уездов губерний: Минской (поручика Бруна А.А., 1809 г.); Могилевской и Минской (поручика Бруна А.А., 1810 г.); Минской и Витебской (полковника Вистицкого, 1810 г.); Минской и Волынской (подпоручика Гернгросса Е.А., 1809 г.); Могилевской, Минской и Гродненской (поручика Маркевича, 1810 г.); Гродненской (подпоручика Энегольма, 1810 г.); Виленской (полковника Гавердовского Я.П., 1811 г.), а также военно-топографическое описание реки Днепр и дороги вдоль нее от устья реки Припять до Киева (поручик Згуромали Е.И., 1810 г.); описание дороги от Киева по правому берегу Днепра до устья реки Припять и населенных пунктов вдоль нее (поручика Згуромали Е.И., 1810 г.); карты дорог с описаниями Выборгской, Киевской, Подольской и других губерний, составленные с 1810 по 1812 г. офицерами КЧ майором Гарпе, поручиками Милорадовичем, Гельмом, Богдановичем, Скалоном 2-м, подпоручиками Г.А. Дьяконовым и Турманом. На проведение этих съёмок были отданы соответствующие распоряжения, многие из которых вошли в 21-томное издание материалов Военно-ученого архива, опубликованных к столетнему юбилею Отечественной войны 1812 года.

В этот период следует отметить работу маршрутного отделения канцелярии КЧ. В материалах Военно-учетного архива отображены сотни маршрутов перемещения войск, рекрутских команд, отрядов в тот период. Порядок съёмки маршрута офицером КЧ иллюстрирует инструкция обер-квартирмейстера 1-й русской армии Муравьёва А.Н.: «Материалы составляются из рекогносцировок, делаемых в главной квартире 1-й армии. В случае же, есть ли оных не находится, то копируются они с геометрических планов, находящихся в архивах губернских межевых контор. Масштаб для них полагается на английский дюйм в 2 версты, в котором снимаются маршруты. При съёмке наблюдается, чтобы не было упущено никакой малейшей подробности, как в отношении разных строений, различая притом каменные от деревянных, так и в отношении подробностей ситуации. Для удобнейшего нанесения всех подробностей предпочтительнее снимать в удвоенном масштабе и после уменьшать в принятом. Должны быть назначены все мостики, каналы, отдельные небольшие кустарники, церкви, каменные и деревянные часовни, мельницы (ветряные и водяные), гребли, плотины, небольшие луга, примыкающие к дороге, болотца, леса и кусты, различая род оных, все дороги и тропы, выходящие на большую дорогу, с показанием, откуда или куда именно оные идут; деревни, названия их, число дорог, в них находящихся; господские дворы, отдельные домики, корчмы, огороды, сараи, города, местечки; границы губернские и уездные и где они проходят через дорогу, также показать стрелкою течение ручьёв, рек и означать названия их. Съёмка производится на две версты в каждую сторону. Пространство от станции до станции должно быть сделано на особом листике с надписью, сколько вёрст сие пространство в себе заключает; также на каждом листике означать должно Nord» [18].

Одной из основных целей ТГО накануне вторжения армии Наполеона в Россию являлось своевременное доведение топографических данных до штабов российских войск. Так, 20 мая 1812 г., накануне перехода французских войск через реку Неман, российский император Александр I лично дал указание Волконскому П.М. произвести «съёмки позиции от Гродно между почтою Радзивонишки и Лидою при речке Дзитве». По распоряжению Волконского П.М. соответствующие распоряжения были отданы генералу квартирмейстеру 1-й армии. Предлагалось отправить по одному офицеру КЧ с помощниками на каждую из этих операционных линий. Необходимо было найти позиции со снятием плана для группировок войск. Кроме того, на каждую из этих дистанций командировались офицеры КЧ для снятия гидрографических характеристик рек [19].

Следует отметить, что офицер-квартирмейстер имел чрезвычайно широкий круг обязанностей. В военное время он должен был быстро и квалифицированно производить рекогносцировку местности перед фронтом своей армии, составлять топографические планы, давать обоснованные рекомендации, как по передвижению частей, так и по их расквартированию в населенных пунктах, а при отсутствии оных – в полевых лагерях.

В годы Отечественной войны 1812 года офицеры КЧ практически все были распределены по воинским частям. Так, например, «Щербинин Михаил Андреевич (1793-1841), колонновожатый свиты Е.И.В. по квартирмейстерской части, до июля 1812 г. находился на топографической съемке, в Финляндии, с августа – в Отдельном корпусе Ф. Ф. Штейнгеля, с декабря 1812 г. – в Главной армии при П. М. Волконском; Пенский Платон Иванович (р. 1775), полковник свиты Е.И.В. по квартирмейстерской части, начальник чертежного топографического отделения, в феврале 1812 г. командирован в Резервный корпус генерал-лейтенанта Ф. Ф. Эртеля; Колычев Сергей Васильевич (1791-1836), квартирмейстерский офицер, в 1812 г. находился в арьергардных войсках М. И. Платова, затем в партизанских отрядах А. С. Фигнера и А. Н. Сеславина; Муравьев Михаил Николаевич (1796-1866), колонновожатый свиты Е.И.В. по квартирмейстерской части, с 27 января 1812 г. прапорщик, с марта 1813 г. подпоручик. В начале Отечественной войны состоял при штабе 1-й Западной армии, с конца августа – при Л. Л. Беннигсен, в походе 1813 г. – при П. М. Волконском; Фаленберг Петр Иванович (1791-1873), колонновожатый свиты Е.И.В. по квартирмейстерской части, с 27 января 1812 г. прапорщик, с января 1813 г. подпоручик, в Отечественную войну был прикомандирован к 15-й пехотной дивизии 3-й Западной армии» [20].

За годы войны некоторые из «чинов квартирмейстерской части» стали выдающимися военачальниками, например генерал-майор Толь К. Ф., генерал-майор Дибич И. И. и другие. В знак признания личных заслуг в деле управления войсками они были причислены к гвардии и образовали гвардейский Генеральный штаб [21].

Бородинское сражение во время Отечественной войны 1812 года между русской и французской армией 26 августа (7 сентября) в 124 км к западу от Москвы в районе села Бородино прославило доблесть русского оружия.

После отхода русской армии из-под Смоленска главнокомандующий генерал от инфантерии Кутузов М.И. решил, опираясь на заранее избранную и подготовленную в инженерном отношении для обороны позицию, дать армии Наполеона генеральное сражение, чтобы нанести ей возможно больший урон и остановить наступление на Москву.

При подготовке Бородинского сражения, русское командование развернуло активную деятельность, в том числе по топографическому (в широком смысле топогеодезическому) обеспечению (ТГО) своих войск. В первую очередь была проведена топографическая разведка. Готовясь к сражению с численно превосходившим противником, Кутузов, естественно, принял все меры к тому, чтобы найти наиболее удобную позицию на пути от Царёво-Займища до Можайска. Для этого были заранее посланы вперед опытные офицеры-квартирмейстеры.

Избранная позиция защищала основные пути, ведущие к Москве: её фланги не могли быть обойдены, так как они прикрывались: правый фланг – рекой Москвой, а левый – полосой лесов. Позиция возвышалась над впереди лежавшей местностью и давала хороший обзор и возможность обстрела для артиллерии. Реки и овраги, находившиеся впереди фронта, мешали французской армии свободно маневрировать. Равнинная местность допускала, за исключением отдельных участков, ведение пехотой атак в батальонных колоннах и использование крупных соединений кавалерии. Южная часть позиции имела лесистый, закрытый характер и стесняла действия войск, особенно конницы.

«Позиция, в которой я остановился при деревне Бородине в 12-ти верстах вперед Можайска, – писал 23 августа Кутузов императору Александру I, – одна из наилучших, которые только на плоских местах найти можно. Слабое место сей позиции, которое находится с левого фланга, постараюсь я исправить искусством. Желаю, чтобы неприятель атаковал нас в сей позиции, тогда я имею большую надежду к победе» Бородино [22]. Таким образом, Кутузов навязал Наполеону сражение на выгодной для себя местности.

Штабы русских армий, корпусов и дивизий были обеспечены всеми имеющимися на то время в Военном Топографическом Депо топографическими данными. К ним можно отнести заблаговременно изготовленные квартирмейстерской частью топографические карты и планы, военно-дорожные и маршрутные карты, различные чертежи и описания выбранных военных позиций. Полный перечень русских карт Бородинского поля, Бородинской позиции перечислен в статье «Планы Бородина», напечатанной в 1911 году в журнале «Топографический и Геодезический журнал» [23].

Крупномасштабных топографических карт не было. Основным картографическим материалом, которым пользовались в войсках, была мелкомасштабная «двадцативёрстка» – обзорно-географическая карта, изданная Депо карт в 1805 году. Но для выбора главнокомандующим Кутузовым направления ударов и манёвров войск, принятия оперативных решений, руководства боем и управления войсками она не годилась. Непосредственно на местности, с использованием планшета, компаса и визирной линейки офицеры КЧ провели глазомерную топографическую съёмку позиции 1-й и 2-й русских армий. Эти позиции за рекой Колочей примыкала правым флангом к реке Москве (Масловские укрепления) и занималась до Курганной высоты, левый фланг которой первоначально примыкал к редуту у деревни Шевардино.

Усиленно готовился к предстоящему генеральному сражению и Наполеон. Подтягивались войска, осматривалось и приводилось в порядок оружие, пополнялись боевые запасы. Перед Бородинским сражением 25 августа (6 сентября) 1812 г. император Наполеон лично произвел рекогносцировку местности и наметил для атаки центр и левый фланг как наиболее слабые пункты русских позиций.

Наиболее достоверной французской картой Бородинского поля является план военных топографов Пресса, Шеврие и Реньо, исполненный по приказу Наполеона в сентябре 1812 г., и уменьшенная копия с него, сделанная в Париже в марте 1815 г. Оба документа хранятся в Российском государственном военно-историческом архиве. Этот план отличается большой детализацией показа рельефа, дорог, населенных пунктов (хотя названия некоторых даны неверно), полевых укреплений обеих армий.

Таким образом, можно сказать, что Бородинское сражение оказало огромное влияние на весь последующий ход Отечественной войны 1812 года и на дальнейшее развитие военно-топографической службы в России. Совершенно очевидной стала необходимость создания специальной топографической службы, подчиненной Генеральному штабу. Организация топографического отделения квартирмейстерской части (большая часть офицеров, которой, владела специальностью военного топографа), Военного Топографического Депо, формально преобразованного из Депо карт в январе 1812 г., – все эти меры были недостаточными. Однако они дали мощнейший импульс развитию отечественной картографии сразу же после окончания войн 1812 года и последующих кампаний. Крайне интенсивная деятельность ведомства, возглавляемого Волконским П.М., тем не менее, не выполнившего по объективным причинам задачи топографического обеспечения войск в полной мере, убедительно показала необходимость специализации в этой сфере обеспечения армии. Универсальные знания офицеров квартирмейстерской части, их малочисленность в конце XVIII - начале XIX в. явно ограничивали возможности проведения общегосударственных геодезических работ, топографических съемок и производства картографической продукции в интересах армии.

В заключение можно сказать, что еще накануне Отечественной войны 1812 года в России был определен стратегический курс на централизацию и специализацию крупномасштабных картографических и картосоставительских работ в рамках деятельности Депо карт и квартирмейстерской части. Это утверждение одновременно предполагает и то, что несмотря на организацию нового органа военного управления в виде Военного Топографического Депо, на которое было возложена обязанность по ТГО русской армии, общий уровень развития геодезии, картографии и топографии в стране и многообразие функций, возлагавшихся на полторы сотни офицеров квартирмейстерской части, не позволили создать заблаговременное крупномасштабное картографическое отображение всей территории Российской империи к началу войны 1812 года.

Отечественная война 1812 года, Бородинское сражение, завершение войны с Францией, освобождение Европы, взятие Парижа, совместные компании всех европейских армий против Наполеона, завершившиеся битвой при Ватерлоо, оказали многостороннее влияние на Россию, вначале непосредственно на армию, а косвенно на все стороны её социальной, культурной и экономической жизни. Близкое знакомство с устройством французской и европейских армий, организацией топогеодезической службы в них, анализ причин успехов и неудач крупных военных операций и компаний конца XYIII и начала XIX веков привели к реорганизации военной сферы в России. Война 1812 года явились причиной пересмотра отношения к роли топографических карт в военных действиях, а также причиной энергичного развертывания с 1816—1825 гг. по всей Европе, включая Россию, топографических съемок и градусных измерений.

В 1822 году создаётся Корпус топографов и образовывается Военно-топографическое училище. Спустя четверть века с начала Павловских реформ военная картография, топография и геодезия признаётся самостоятельным разделом науки о Земле. В результате военно-топографическая служба в России стала занимать одно из ключевых мест, как в сфере подготовки военных кадров, так и в структуре российской армии в целом.

Список литературы

1. Кудрявцев М.К. О топографической службе и ТГО войск. М., РИО ВТС, 1980.;
2. Рычков С.Ю. Депо карт и квартирмейстерская часть накануне Отечественной войны 1812 года. М., Военно-исторический журнал, № 4, 2006.
3. Литвин А.А. Столистовая карта России. М., Энциклопедия «Отечественная война 1812 года», 2004.
4. Российский государственный военно-исторический архив (РГВИА). Ф. 18 Оп. 1. Д. 19.
5. Материалы ВУА: в 21 т. Т. 1. Подготовка к войне в 1810 году. Ч. 1. С. 82. СПб. 1900.
6. Рычков С.Ю. Топографическое обеспечение войск офицерами квартирмейстерской части накануне войны 1812 года по материалам военно-учетного архива (ВУА) в 21 т. СПб. 1900.
7. РГВИА. Ф. 26. Оп. 1 Д. 477.
8. Там же. Т. 4. № 58-59. С. 212-216. СПб. 1903.
9. Там же. № 78. С. 248.
10. Военно-учебные заведения и военные школы (история). Военный энциклопедический лексикон. С. 178. СПб. 1853.
11. Краткий словарь-справочник. Росархив. ВНИИДАД. С. 12. М. 1997.
12. Материалы ВУА. Т. 6. С. 254.
13. Там же. Т. 1. Ч. 1. С. 89.
14. Полное собрание законов, Т. XXXII, № 24971.
15. Учреждение для управления Большой Действующей Армии. СПб. 1812.
16. Материалы ВУА. Т. 10. № 1. С. 1; № 41. С.35-47.
17. Там же. С. 35-47.;
18. Государственный архив Российской Федерации. Ф. 1153. Оп. 1. Д. 65. Л. 3.
19. Материалы ВУА. Т. 12. С. 136.
20. Дурново Н.И. Дневник 1812 г. Отдел рукописей РГБ. Ф. 95. № 9535.
21. Сергеев С.В., Долгов Е.И. Военные топографы русской армии. М. 2001.
22. Документы, письма, воспоминания. С.64. М., 1962.
23. Планы Бородина. Топографический и Геодезический журнал. Общественно-литературный журнал . № 19-20. С. 318-320. 1911.


А. Гирин
Tags: Русская армия
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments