"Перекличка" журнал РОВС (pereklichka) wrote,
"Перекличка" журнал РОВС
pereklichka

Categories:

НЕ ПАДАЙТЕ ДУХОМ, ПОРУЧИК ГОЛИЦЫН! (Часть 3)

«Цуканье»

В военных училищах бывали и неуставные отношения, которые мы сейчас назвали бы «дедовщиной», но они несли оттенок того рыцарского времени, когда слова «честь» и «благородство» значили очень много.

Павловец Макаров писал:

«В кавалерийских училищах, особенно в Николаевском, существовало ‟цуканье”, то есть совершенно незаконная власть юнкеров старшего курса над юнкерами младшего... В умном Павловском Училище ничего этого не водилось. Кроме законного уважения младшего к старшему, отношения были строго уставные. Фельдфебель или взводный мог вам сделать замечание и мог приказать доложить об этом вашему курсовому офицеру. Но все такие выговоры и замечания делались в серьезной и корректной форме и всегда были заслужены».

Сергей Мамонтов о цуканье в Константиновском училище вспоминал следующее:

«Цука у нас почти не было, хоть мы относились с почтением к старшим юнкерам. Когда мы стали старшими, то я раз цукнул молодого юнкера, не уступившего места в трамвае раненому офицеру».


Павловцы

Как Государь Император посещал юнкерские училища

Государь Император довольно часто приезжал в военные училища. Бывший юнкер Николаевского кавалерийского училища, ротмистр Владимир Литтауэр, писал о посещении училища Императором Николаем II (который славился отличной памятью):

«Однажды Император во время посещения школы зашел на урок русской литературы, задал юнкерам несколько вопросов, а затем в течение получаса читал наизусть отрывки из произведений русских классиков.

Наш преподаватель Агапит Тимофеевич был так взволнован и восхищен, что вместо того, чтобы обращаться к Императору ‟ваше величество”, неоднократно говорил ‟ваше превосходительство”, словно перед ним был генерал. Подобное обращение не соответствовало и военному званию Императора, который был полковником. Однако Император не поправлял нашего преподавателя, а только улыбался».

«За Веру, Царя и Отечество»

Константиновец Эраст Николаевич Гиацинтов вспоминал о посещении училища Государем так:

«Царь обошел наши ряды... Он нас призывал служить России и не жалеть своих сил для этой службы... Никакие силы не могли удержать кадет, и по мере прохождения Царя за ним следовали все кадеты, неистово крича ‟ура”, и вышли с ним вместе в швейцарскую, где он надел шинель, сел в сани и поехал. Но кадет нельзя было удержать – мы выскочили на двор и, сорвав с себя винтовки, потрясая ими, бежали за санями Царя (который следовал к Вознесенскому проспекту), продолжая неистово кричать ‟ура”. После отъезда Царя мы получили 3-дневный отпуск. Всякие занятия, как строевые, так и учебные, были прекращены. Это была, так сказать, награда нам за посещение Царя.

Я должен вам сказать, что наше обожание Государя Императора – это не был фетишизм или, как теперь принято называть, культ личности. Это – совершенно что-то особенное, которое я передать не могу. То же самое я видел и у взрослых людей, которые имели счастье представляться Государю. Таким взволнованным вернулся и мой отец, когда он представлялся Государю по случаю, кажется, производства в тайные советники или получения какого-то ордена, я не помню. У него были какие-то в тот вечер особые глаза. И то же самое я наблюдал у всех, даже левонастроенных людей, которые соприкасались или имели счастье видеть Государя Императора».

Юнкера должны были носить нательные крестики, регулярно посещать храм при училище, соблюдать Великий пост, ежедневно молиться: молились утром перед занятиями, вечером перед сном, с молебна начинался учебный год и любое дело. Закон Божий был обязательным предметом, и вели его опытные пастыри. Александр Васильевич Суворов говорил: «Безверное войско учить – что ржавое железо точить!» Суворовский завет свято хранился во всех военных училищах Российской империи.

Храм при Павловском училище был освящен в честь Святых равноапостольных Константина и Елены, и юнкера праздновали храмовый праздник 21 мая по старому стилю.

Когда юнкеров производили в подпоручики – первый офицерский чин, начальник училища вешал каждому из них на шею серебряную Казанскую иконочку Пресвятой Богородицы. После окончания военных училищ молодежь была готова отдать свои жизни за «За Веру, Царя и Отечество», причем вера занимала в этом девизе первое место.


Передача в церковь училища мундира Александра III

Понять счастье этой минуты может только тот, кто ее пережил

Окончившие училище выпускались по трем разрядам, в зависимости от успехов в обучении. Самые лучшие – по первому разряду – подпоручиками. Это был первый офицерский чин во всех родах оружия Сухопутных сил, кроме кавалерии и казачьих войск (после упразднения в 1884-м году для мирного времени чина прапорщика). В кавалерии подпоручик – это корнет, в казачьих войсках – хорунжий, а в современной армии – лейтенант.

Теперь понятна и строфа из песни: корнет Оболенский – юный, недавно окончивший кавалерийское военное училище офицер (в пехоте он был бы подпоручик, у казаков – хорунжий), а поручик Голицын – офицер пехоты и годами постарше, успевший от подпоручика дослужиться до следующего чина.

Те, кто учился в военном училище не блестяще, выпускались по второму разряду – в армейскую пехоту без старшинства. Ну, а те, кто не дотягивал даже до второго разряда, выпускались в нижние чины, унтер-офицерами (нижние чины состояли из унтер-офицеров и рядовых). В современной армии унтер-офицеры – это сержанты.

Прадедушка окончил училище в 1884-м году по первому разряду и был произведен в подпоручики. Ему было 19 лет.

Государь Император всегда присутствовал лично при производстве петербургских юнкеров в офицеры, в остальные же военные училища страны посылались от его имени Высочайшие телеграммы.

Эраст Николаевич Гиацинтов писал:

«Мы как-то вообще за этот день сделались более взрослыми. Мы поняли, какой на нас лежит теперь долг, и что мы будем командовать солдатами, которые будут беспрекословно выполнять наши распоряжения. Это, конечно большая тяжесть, которая легла на плечи 19-летнего юноши».

С большим чувством о памятном дне производства в офицеры вспоминал и павловец Макаров:

«После раннего завтрака мы строем, с винтовками на плечо промаршировали на Царскосельский вокзал, разместились по вагонам и к 10 часам утра, вытянувшись в две шеренги, уже стояли на площади перед Екатерининским большим Царскосельским дворцом... Ровно в 10 часов утра, одетый в форму Преображенского полка, приехал Государь Николай II, поздоровался, прошел по фронту, а затем вышел на середину и поздравил нас офицерами...

Как сейчас помню, погода в этот день была свежая и серенькая. Но в душах у нас светило такое яркое солнце, что при блеске его все люди и все предметы начинали излучать из себя особенное Пасхальное сияние. Царю, который произнес только три слова: ‟Поздравляю вас офицерами”... было крикнуто оглушительное ‟ура”, не замолкавшее минут пять. По мере того как раздавали приказы, по ниточке выстроенные шеренги расстраивались.

Юноши обнимались и целовались и у всех глаза сияли самым безудержным счастьем... Понять счастье этой минуты может только тот, кто ее пережил. Почти все эти новоиспеченные офицеры надели военную форму 9 лет тому назад, десятилетними мальчиками. И все эти 9 лет, 7 лет корпуса и 2 года училища, они не имели почти никаких прав, только обязанности. И вот теперь, по одному слову... в один миг все эти тысячи юношей получили не обыкновенные права граждан, а права исключительные. В России всегда было множество форм, и из всех этих форм офицерская была самая почетная».


Офицер

(продолжение следует)

Елена Куртова
Записала Ольга Рожнёва,

«ПРАВОСЛАВИЕ.ru» (pravoslavie.ru)
Tags: Архив РОВС, Вера и Церковь, Военный отдел, Государство Российское, Информация к размышлению и обсуждению, История, Книжная полка, Русская армия
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments