December 12th, 2017

Н.М. КАРАМЗИН. О любви к отечеству и народной гордости

Любовь к отечеству может быть физическая, моральная и политическая.

Человек любит место своего рождения и воспитания. Сия привязанность есть общая для всех людей и народов, есть дело природы и должна быть названа физическою. Родина мила сердцу не местными красотами, не ясным небом, не приятным климатом, а пленительными воспоминаниями, окружающими, так сказать, утро и колыбель человечества. В свете нет ничего милее жизни; она есть первое счастие, - а начало всякого благополучия имеет для нашего воображения какую-то особенную прелесть. Так нежные любовники и друзья освящают в памяти первый день любви и дружбы своей. Лапланец, рожденный почти в гробе природы, несмотря на то, любит хладный мрак земли своей. Переселите его в счастливую Италию: он взором и сердцем будет обращаться к северу, подобно магниту; яркое сияние солнца не произведет таких сладких чувств в его душе, как день сумрачный, как свист бури, как падение снега: они напоминают ему отечество! - Самое расположение нерв, образованных в человеке по климату, привязывает нас к родине. Недаром медики советуют иногда больным лечиться ее воздухом; недаром житель Гельвеции, удаленный от снежных гор своих, сохнет и впадает в меланхолию; а возвращаясь в дикий Унтервальден, в суровый Гларис, оживает. Всякое растение имеет более силы в своем климате: закон природы и для человека не изменяется. - Не говорю, чтобы естественные красоты и выгоды отчизны не имели никакого влияния на общую любовь к ней: некоторые земли, обогащенные природою, могут быть тем милее своим жителям; говорю только, что сии красоты и выгоды не бывают главным основанием физической привязанности людей к отечеству: ибо она не была бы тогда общею.

С кем мы росли и живем, к тем привыкаем. Душа их сообразуется с нашею; делается некоторым ее зеркалом; служит предметом или средством наших нравственных удовольствий и обращается в предмет склонности для сердца. Сия любовь к согражданам, или к людям, с которыми мы росли, воспитывались и живем, есть вторая, или моральная, любовь к отечеству, столь же общая, как и первая, местная или физическая, но действующая в некоторых летах сильнее: ибо время утверждает привычку. Надобно видеть двух единоземцев, которые в чужой земле находят друг друга: о каким удовольствием они обнимаются и спешат изливать душу в искренних разговорах! Они видятся в первый раз, но уже знакомы и дружны, утверждая личную связь свою какими-нибудь общими связями отечества! Им кажется, что они, говоря даже иностранным языком, лучше разумеют друг друга, нежели прочих: ибо в характере единоземцев есть всегда некоторое сходство, и жители одного государства образуют всегда, так сказать, электрическую цепь, передающую им одно впечатление посредством самых отдаленных колец или звеньев. - На берегах прекраснейшего в мире озера, служащего зеркалом богатой натуре, случилось мне встретить голландского патриота, который, по ненависти к штатгальтеру и оранистам, выехал из отечества и поселился в Швейцарии, между Ниона и Роля, У него был прекрасный домик, физический кабинет, библиотека; сидя под окном, он видел перед собою великолепнейшую картину природы. Ходя мимо домика, я завидовал хозяину, не знав его; познакомился с ним в Женеве и сказал ему о том. Ответ голландского флегматика удивил меня своею живостию: "Никто не может быть счастлив вне своего отечества, где сердце его выучилось разуметь людей и образовало свои любимые привычки. Никаким народом нельзя заменить сограждан. Я живу не с теми, с кем жил 40 лет, я живу не так, как жил 40 лет: трудно приучать себя к новостям, и мне скучно!"

Collapse )

М.В. Назаров. Можно ли предотвратить войну при замалчивании смысла Мiровых войн?

В связи с дискуссией о речи русского школьника в Бундестаге

19 ноября с.г. в Германии отмечали День памяти жертв войн и государственного насилия (отмечается там с 1919 года в предпоследнее воскресенье перед первым днем Адвента, когда в давней традиции поста полагалось думать о смерти, времени и вечности). Старшеклассник из Нового Уренгоя Николай Десятниченко выступил на траурном мероприятии в Бундестаге. Для этого, по инициативе русофильских политиков в Бундестаге в целях улучшения отношений двух народов и недопущения новой войны, немецкие школьники готовили доклады о советских солдатах, погибших во время Второй мировой войны в Германии, а российские учащиеся ‒ о немецких солдатах, погибших на советской территории. Всего выступили по трое учащихся с каждой стороны.

В их числе Николай Десятниченко рассказал о ефрейторе Георге Йохане Рау, который попал в окружение «в так называемом сталинградском котле», был взят в плен и умер «от тяжелых условий». Николай рассказал, как посетил захоронение солдат вермахта около Копейска в Челябинской области: «Я увидел могилы невинно погибших людей, среди которых многие хотели жить мирно и не желали воевать. Они испытывали невероятные трудности во время войны, о которых мне рассказывал мой прадедушка, участник войны, который был командиром стрелковой роты». (Полный текст см. в приложении в конце данной заметки.)

Слова школьника, выделенные выше курсивом, вызвали не утихающую бурю сопатриотических эмоций в РФ, например: «У Коли с Уренгоя налицо конкретное совершённое им деяние, направленное против нашей страны, против нашей истории и против нашего народа» (РНЛ). Такие обличители показательно проявили типичную ущербность советской психологии (демонстрируя это и русофилам в бундестаге, особенно к злорадству их русофобских оппонентов). Но и защитники этой речи, несмотря на частично верные возражения агрессивным обличителям, с моей точки зрения, не затронули должного уровня проблемы.

Collapse )

ВОСПОМИНАНИЯ БЕЛОГО ОФИЦЕРА. - Шт.кап. С.Гернберг

Прежде, чем приступить к описанию событий революции и Белой Армии, я хочу сообщить краткие сведения о себе.

Родился я 21 октября 1897 г. в семье пехотного офицера, переведенного в 1904 г. в Штаб Московского военного округа.

По окончании 1-го Реального училища я был принят по труднейшему конкурсному экзамену (180 из 1300 экзаменовавшихся) в Московский Институт Инженеров Путей Сообщения Императора Николая 2-го.

Война и военная служба владели всеми моими мыслями, и 1-го мая 1916 г., в числе 35 студентов нашего курса, я поступил в Петроградскую Военно-Инженерную школу, помещавшуюся на Кирочной улице в реквизированной Анненшуле. Несмотря на краткое существование (всего два с половиной года) школа оставила по себе благородное воспоминание, не в пример некоторым старейшим военным училищам (пример, Николаевское Кавалерийское училище).

1-го января 1917 года Высочайшим приказом я был произведен в прапорщики инженерных войск и выпущен по именной вакансии в 1-й запасный телефонный батальон в Москве, где и был назначен в 3-ью ротy, помещавшуюся с 4-й и 8-й у Семеновской заставы.

Collapse )