July 14th, 2017

Русские в Сербии (1920–1945)

(Напоминаем читателям, что продолжается сбор средств на издание Юбилейного Врангелевского сборника. Желающие могут пожертвовать любую лепту, подписаться на будущее издание или же приобрести уже вышедшие книги, дабы выручка от них пошла на печать сборника: https://planeta.ru/campaigns/vrangll/)

1917 год. Отвергнув Бога и приняв сердцем социальный лозунг равенства, одна часть русских уничтожала другую.

В начале ноября 1920 г. через Черное море завершался великий исход русских. Уходил флот военный и торговый. На переполненных 126 суднах - 150 тысяч человек, из числа которых свыше 100 тысяч воинских чинов и 50 тысяч гражданского населения, включая свыше 20 тысяч женщин, около 7 тысяч детей и 6 тысяч больных и раненых. «Вы берете Крест и не имеете права от него отказываться» - благословил отъезжающих Преосвященный Вениамин (Федченков), епископ Севастопольский и Русской Армии. Уплывали в никуда, спасаясь от расправы, не приняв нового устроения России.

Уходили люди не представляющие себя без России, а Россию без себя. Всю ответственность за решение сохранения армии, концентрацию русского населения в Европе берет на себя Главнокомандующий русской армии в изгнании генерал Петр Николаевич Врангель.

Единодушное мнение союзников – рассеять русскую армию и гражданских беженцев по миру, не допускать их концентрации. Выбор широкий – Египет, Северная и Южная Америка, Дальний Восток, Япония, Китай – подальше от Европы, от России.

Иначе были настроены русские. Они видели свою историческую миссию в другом – в сохранении нации. Рассеять русскую армию, интеллигенцию – значит навсегда утратить славные традиции русского воинства, образования, культуры и веры.

Collapse )

Г.П. Ф-в. Воинство. Воспитание Воина (из писем сыну). Письмо 7. К портрету Русского Офицерства

О том, что из себя представляла Русская Армия в её основе – офицерстве, хорошо повествует труд Е. Месснера, С. Вакара и Ф. Вербицкого «Российские офицеры», к коему и адресую тебя для более подробного знакомства с темой. Здесь же приведу лишь обширную выдержку из означенной работы:

«Офицерство воспитывалось и воспитывало армию и флот в сознании, что войско является не только защитником Отечества от врагов внешних, но опорою царского строя от врагов внутренних. Вопреки общеупотребительной, но ошибочной формуле «Армия вне политики», армия была инструментом государственной политики, воспитывая солдат, а через них и весь народ, в преданности Вере, Царю и Отечеству. Но Армия была вне партийности — офицер и солдат не смели ни принадлежать к какой-либо политической партии, ни принимать участия в проявлении партийной деятельности. Офицер не должен был склоняться к симпатизированию каким бы то ни было партийно-политическим идеям, хотя бы близким к формуле «Вера, Царь, Отечество». Поэтому офицер не смел быть в связи с организациями, такими, как «Союз Русского Народа», и даже не мог состоять в гимнастической организации «Сокол», потому что последняя занималась не только развитием мышц, но и национализма. Более того, офицеру предлагали уйти со службы, если оказывалось установленным, что его жена увлекается партийно-политическими идеями.

В послереволюционные годы офицерство подвергалось упрекам, да оно и само себя нередко упрекало за то, что его изолированность от политико-социальной жизни народа сделала его безоружным против разлагающей пропаганды революционеров в 1917 г. Однако в то время кадровое офицерство уже не занимало должностей ниже полковых и батальонных, а непосредственное моральное воздействие на солдатскую массу оказывали командовавшие ротами и взводами офицеры запаса и офицеры военного времени. Это были люди в своей довоенной жизни осведомленные о партийных и социальных вопросах. Однако и эта их «политическая вооруженность» оказалась бессильной против революционной демагогии. Против нее были беспомощны даже и те офицеры, которые в своей гражданской жизни до призыва стали опытными политиками, будучи членами партий центра или монархических. Поэтому можно предполагать, что кадровые офицеры не остановили бы разложения войска даже в том случае, если бы они были политически образованы. Как нельзя судить об уровне тактических познаний и способностей офицеров на основании кампаний, протекавших в совершенно ненормальных условиях (например, кампания 1915 г., когда в Галиции наши войска терпели поражения от артиллерии Макензена, будучи почти безоружными), так точно нельзя судить о политической зрелости офицеров по чудовищно-ненормальной политической кампании 1917 г., когда отречение Царя потрясло душу народа, истомленного к тому времени войной, весьма затянувшейся и крайне для России тяжелой, вследствие недобросовестности союзников, когда немецкие деньги оплачивали самую разнузданную демагогию и когда «чернь» в солдатстве взяла верх над унтер-офицерами, этой элитой солдатской массы. Судить надо по обстоятельствам нестихийного характера. В Маньчжурии Действующая армия не заколебалась после сдачи Порт-Артура, Ляояна, Мукдена, в революцию 1905–1906 гг., армия осталась в руках офицеров, в годы 1914–1916 жертвенно дралась, невзирая на тяжелые боевые потрясения. Следовательно, и в столь трудных условиях оказывалась достаточной та политическая «вооруженность» офицеров, которую им давало воспитание в военной школе и духовная обстановка в полку. Изолированность от политико-партийной жизни была в те времена не вредной, но скорее полезной (в нынешнее же время, когда партийность проникла во все решительно области деятельности и мышления человека, едва ли может офицер остаться в такой изолированности).

Collapse )