April 9th, 2017

К 135-летию со дня рождения И.А. Ильина

«Русский Обще-Воинский Союз» сообщает... что 21-го декабря в Швейцарии скончался верный старый Друг Союза... профессор Иван Александрович Ильин»...

Это свершилось, ушел из мира действительно старый и верный Друг не только Русского Обще-Воинского Союза, но непреклонный и талантливый Друг Белого Дела... Друг с того дня, как бывшие Верховные Главнокомандующие Армиями Российскими генералы Алексеев и Корнилов, подняли на юге России знамя сопротивления коммунистам, начали белую борьбу...

Оставаясь в СССР, в Москве, Иван Александрович Ильин тотчас же установил связь с генералом Алексеевым, а в 1922 году, когда большевики выслали его, в числе группы изгнанных из пределов Родины профессоров, немедленно по прибытии в Берлин, связался с представителем Белого Командования, представителем генерала Врангеля. Эту должность тогда занимал я. Через меня профессор Ильин установил связь с Главнокомандующим, к которому относился с большим пиететом. Только через несколько лет, в замке герцога Г. Н. Лейхтенбергского, Сеоон, на юге Баварии, я познакомил Ивана Александровича с искренне чтимым им Главнокомандующим, верным имени которого Иван Александрович остался и после кончины генерала Врангеля в 1928 году.

Collapse )

Белый марш



Он под Нарвою звал в штыковую,
Вёл полки за Кубанью–рекой,
Белой гвардии душу живую
Окрыляя певучей строкой.

Словно ветер, летел над лугами,
Тяжкой поступью брёл по снегам
И, с родными простясь берегами,
Всё грозил победившим врагам.

Так казался он дерзок и страшен,
Что однажды, захваченный в плен,
Был растерзан и кровью окрашен,
Прежним цветом уйдя в прах и тлен.

И с тех пор от Москвы до окраин,
До солёной Курильской гряды,
Грохотал торжествующий Каин,
В левом марше смыкая ряды.

...Каменели угрюмые лица
На трибуне у Спасских ворот,
Шёл в колоннах по древней столице
Зачумлённый, весёлый народ.

И напором ревущего баса
Грозный голос к борьбе призывал,
Превращая безликую массу
В раскалённый клокочущий вал.

Капал дождь, а поющие реки
Были жадным огнем разлиты,
Хмурый вождь сквозь припухшие веки
Равнодушно взирал с высоты.

Но внезапно – случилось такое! –
Странный вихрь над толпою возник,
И запенилось море людское,
И как–будто очнулось на миг.

Словно вспять повернули куранты
Тонких стрелок решительный ход,
Только грянули вдруг оркестранты
Марш, зовущий в Ледовый поход.

Только вдруг у вождя пред глазами
Вместо тысяч покорных голов
Появились кресты с образами,
Гордый блеск византийских орлов.

А незримые твёрдые руки,
Цвет огня в белизну обратив,
Высекали забытые звуки,
Старой песни суровый мотив.

И казалось, что в это мгновенье,
Набегая бурлящей волной,
Свято–русских ветров дуновенье
Пронеслось над кремлёвской стеной.

Вздрогнул вождь, побелевшие губы
Зашептали молитвенный стих.
...Но, как прежде, горланили трубы,
Рёв толпы доносился сквозь них,
Будто полз в полыхающем свете
Бронепоезд без рельсов и шпал,
И порывистый западный ветер
Выл тревожно и флаги трепал.

Лишь потом, когда город укрыла
Стылой ночи беззвёздная тень,
Понял вождь, что видение было
Столь же явным, как прожитый день.

И, когда с недокуренной трубкой
Он застыл у слепого окна,
Всё былое в прозрачности хрупкой
Обступило его, как стена.

Над слезинкой единственной детской
Закружились потоки страстей,
И подул ветерок соловецкий,
Пробирая вождя до костей.

И ватагой мальчишек упрямых
Встали, страшные раны открыв,
Офицеры в заброшенных ямах,
Арестанты в застенках сырых.

Поднимались немые останки,
Подходили в кровавых платках
Гимназистки, казачки, крестьянки
С неживыми детьми на руках.

Не молили они, не просили,
И проклятий никто не кричал,
Но задушенным стоном России
Жуткий марш их безмолвно звучал.

Словно пули, минуты летели,
Бил последний, двенадцатый час,
А из тьмы неотрывно глядели
Миллионы невидящих глаз.

И на помощь никто не являлся,
От усердия еле дыша,
Только маятник дико метался,
Всё быстрее удары кроша.

И тогда, на пол тело обрушив,
Захрипев, как измученный вол,
Принял вождь в потрясенную душу
Лютой смерти осиновый кол.

И дробясь, и ломаясь всё мельче,
Распылилась душа в никуда,
Лишь сверкнула на маршальском френче
Злым огнем золотая звезда.

Да охранник за дверью стальною
Шевельнулся, воспрянув от сна.
А по стеклам капелью ночною
В Белом марше звенела весна.






Дмитрий КУЗНЕЦОВ

Картина Дмитрия Шмарина

#РОВС #поэзия #БелоеДвижение

Продажа Аляски: а стоило ли?

Многие считают, что Аляску Россия продала по глупости и недальновидности. По мнению некоторых, сама сделка была тайной, скоропалительной и произошла под нажимом американцев.

На самом деле инициатором выступили не они, а российские власти, имевшие на то свой резон. Сделка состоялась в 1867 году, но идея продажи региона возникла задолго до этого и вовсе не в правительстве, а в голове генерал-губернатора Восточной Сибири Николая Николаевича Муравьева-Амурского. Отнести его к предателям России невозможно – он был настоящим патриотом, отстаивал интересы края в правящих кругах Петербурга и знал цену Аляске на тот исторический момент. Муравьев-Амурский в 1853 году и предложил продать ее американцам, мотивируя тем, что полуостров – естественная зона влияния США, рано или поздно он все равно окажется в их руках. А России следует сконцентрировать свои колонизационные усилия на Сибири. В записке, поданной еще на имя Николая I, губернатор одновременно доказывал необходимость укрепления позиций на Дальнем Востоке и неизбежность ухода России из Америки, предвидя экспансию враждебных сил на север континента. Указывая на активность англичан в регионе, Муравьев-Амурский полагал, что уйдя с Аляски, Россия укрепит свое положение на Тихом океане и установит тесную связь с Североамериканскими Штатами. Более того, он настаивал на передаче территории именно им, чтобы она не попала в руки англичанам, угрожавшим ей из Канады и бывшим на то время в состоянии открытой войны с Российской империей. Эти опасения частично были оправданны, так как уже в 1854 году Англия совершила попытку захвата Камчатки. В связи с этим даже возникло предложение о фиктивной передаче территории Аляски США, дабы защитить ее от агрессора.

Collapse )