April 6th, 2017

О государстве. Часть 3: о государственном правосознании

Для того, чтобы верно понять и обосновать идею госу­дарства, необходимо прежде всего усмотреть душевный ук­лад здорового государственного правосознания: это есть уклад творческий и притом христианский.

Начнем с необходимых предварительных разъяснении.

Обосновать идею государства совсем не значит провоз­гласить, что все государства, известные нам из истории че­ловечества, были «хороши», находились на высоте идей и творили одно благо. Этого нельзя сказать про человечес­кие дела ни в одной области жизни. Всюду — ив религии, и в нравственной сфере, и в литературе, и в живописи, и в науке, и в праве, и в политике — бывали лучшие и худшие, высшие и низшие создания, а бывали и такие явления, которые следовало бы отнести не к «культуре», а к «анти­культуре». Такие явления не компрометировали, однако, всю свою сферу: пошлый, нехудожественный роман не ком­прометировал всю литературу; религиозные заблуждения скопцов или хлыстов не ставили под сомнение всякую ре­лигиозность; дурные законы не свидетельствуют о невоз­можности справедливого права и т.д. Согласно этому, отвергать идею государства на том основании, что в госу­дарственности и в политике есть немало безобразных яв­лений, было бы неосновательно и неумно.

Точно так же было бы неосновательно, отправляясь от этих искажений государства и политики, настаивать на не­приемлемости государства для христианского сознания. А между тем ныне стали появляться такие софисты, кото­рые решаются утверждать, что государство есть изобрете­ние и орудие «диавола». Понимать государство как формальную систему насилия, как организацию безнравствен­ного притеснения слабых сильными и т.п., значит или об­наруживать полное отсутствие здорового правосознания, или же сознательно вводить в заблуждение темных людей. Не следует, конечно, по-детски идеализировать историчес­кие государства; но, с другой стороны, недопустимо отвер­гать идею государства, не постигая ее здоровой и глубокой сущности.

Collapse )

Книжная полка. "Сказания о Русской земле" (в день рождения генерала А.Д. Нечволодова)

Александр Дмитриевич Нечволодов (25 марта 1864 — 5 декабря 1938) — военный и общественный деятель. Закончил 2-ю Петербургскую военную гимназию, выдержав офицерский экзамен при Главном управлении военных учебных заведений, и Николаевскую академию Генерального штаба по первому разряду.

Служил командиром роты, командиром батальона, старшим адъютантом штаба 4-й пехотной дивизии, состоял для поручений при штабе 6-го армейского корпуса, исполнял должность штаб-офицера для поручений при штабе Кавказского военного округа, был начальником строевого отдела штаба Варшавской крепости, штаб-офицером при управлении 48-й пехотной резервной бригады, военным агентом в Корее (с 29 нояб. 1903). Русско-японская война застала Нечволодова в Порт-Артуре на пути к месту назначения. С начала боевых действий поступил в распоряжение наместника царя на Д. Востоке, где находился до к. сент. 1905. Был прикомандирован к Главному штабу (28 сент. 1905—30 июня 1906), состоял в прикомандировании к Главному управлению Генерального штаба (30 июня 1906—19 февр. 1907), служил командиром 58-го пехотного полка, командиром бригады 65-й пехотной дивизии, командиром 1-й бригады 10-й пехотной дивизии, командиром 2-й бригады 4-й пехотной дивизии, начальником 19-й пехотной дивизии (авг. 1915 — нояб. 1917).

Перед первой мировой войной выполняет секретную миссию в Скандинавии, изучает организацию масонской конспирации в Европе и подготавливает об этом специальный доклад.

Collapse )

Закабаление освобожденных

Кто же из многих народов России больше всех испытал на себе крепостное иго? Ответ на этот вопрос далёкого прошлого истории нашего отечества содержится в секретном донесении графа Бенкендорфа, шефа корпуса жандармом. В этом документе, адресованном Николаю I, написано: «Во всей России только народ-победитель, русские крестьяне, находятся в состоянии рабства; все остальные: финны, татары, эсты, латыши, мордва, чуваши и другие – свободны». Можно по-разному относиться к этому донесению о крепостной зависимости крестьян, но не вызывает сомнений, что к шефу жандармов стекались достоверные сведения, и он наверняка знал, какие же народы России были скованы крепостными цепями.

Позднее о рабстве в России открыто говорил Константин Аксаков, известный русский публицист и историк. За несколько лет до отмены крепостного права, в 1855 году в обращении к Александру II он писал: «Образовалось иго государева над землей, и русская земля оказалась как бы завоёванною … Русский монарх получил значение деспота, а народ – значение раба-невольника на своей земле».

Законодательство Российской империи, защищавшее не одно столетие помещичьи интересы, привело к тому, что крепостные крестьяне, лишенные всяческих гражданских и человеческих прав, оказались в рабстве у своих помещиков. О крестьянской неволе высказывался выдающийся русский историк Василий Ключевский, профессор Московского университета. Характеризуя жизнь подневольных крестьян, он писал: «Закон всё больше обезличивал крепостного, стирая с него последние признаки правоспособного лица».

Collapse )

Благовещение

Громадный черный крест, и из самой середины вырастают белые лилии и розы, обвивают собою крест, сплетаются гирляндами. Это символ сегодняшнего дня, воспоминаний, сплетающихся сегодня в таких удивительных сочетаниях. Послушайте, как переплетаются между собой гимны, возглашаемые сегодня Церковью: «Днесь спасения нашего главизна», «Благовествуй, земле, радость велию», «Радуйся, Благодатная, Господь с Тобою» и вместе: «Кресту Твоему покланяемся, Владыко».

Сегодня траурный день — среда средокрестная. Самая сердцевина поста, средоточие нашего молитвенного постного подвига. День, когда во всех храмах предлежит Крест, которому Святая Церковь совершает поклонение в течение всей этой седмицы. И вместе с тем сегодня мы празднуем Благовещение, праздник света, весенний праздник несказанных надежд и чаяний. В этом празднике, как в нераспустившейся почке, таится вся полнота евангельской радости. Здесь непорочная святыня Девства, земля, преображающаяся в свет под яркими лучами Вечного Солнца, здесь небо, приникающее к земле. Это праздник Единой Чистой и Благословенной, и это день откровения Богочеловека, Того, ради Кого была создана вселенная. Это вершина, откуда открывается вся безмерность евангельских горизонтов. Это благовест, возвещающий спасение, нетление и воскресение и обожение человеку, и не только человеку, но и всей стенающей твари, чающей откровения сынов Божиих. А Крест?

Крест — это символ самой страшной муки и самого страшного ужаса, который был когда-либо в мире. Здесь все. Предельная боль изнемогающего тела, позор пытки, ужас насильственной смерти, издевательства человека над человеком, кощунство и хула на Бога, трусость и отречение, измена и предательство, торжество низости и бессилие добра и совершенства, одиночество и, наконец, богооставленность: «Боже Мой, Боже Мой, вскую Мя оставил еси?» (Мф.27:46).

Collapse )