March 26th, 2017

Генерал Корнилов

Он не был нашим современником,
Но, ложь извечную творя,
Его зовут цареизменником
Адепты "красного царя".

За то, что мог сурово меч нести
Среди ликующих чертей,
За то, что спас от злобной нечисти
Императрицу и детей.

Уж толпы двигались разгульные
К дворцу, губительно близки,
Но появились караульные,
Им приведённые, стрелки.

Как только стражу ту увидели,
Как только встретили отпор,
Враги его возненавидели
И ненавидят до сих пор.
Их пули выли песней бешеной,
Кружились роем перед ним,
Когда он шёл в степи заснеженной,
Господним именем храним.

В стране, где совесть изувечена,
Рвут бесы души и умы,
И смерть его была отмечена
Кровавой мессой князю тьмы.

Расстрелы, голод и лишения
Навек былому отданы,
Но длятся жертвоприношения
В горнило тлеющей войны.

И лишь порой сквозь блики алые
Глядят, как в церкви образа:
Лицо сухое, щёки впалые,
И, страх не знавшие, глаза.


Collapse )

Дневник Наталии Александровны Ивановой. 1917 год. Революция в Петрограде. Ч. 6.

12 апреля. Среда.

Утром были в Министерстве Юстиции. Секретарь Сомов. Разговор с ним о Сергее[34]. Курьер, размахивающий руками. Встреча с Унковским — разговор с ним. Хвалился, что очень занят, 30 часов он работал в сутки? Смех офицера и дамы — разговор с тремя товарищами — искали провокатора. Сказали, что только Керенский может все сделать, а министр внутр[енних] дел ничего не стоит, «вот Николая как скоро свалили, а 23 года царствовал». Дама отвратительная из Москвы желала видеть Керенского — говорила, что его хорошая знакомая. Секретарь air affair — представлялся, что очень занят. Про Керенского говорит, что он и спит тут же, а не дома — так занят. Впечатление хаоса и безпорядка — ничего не добилась.

Потом пошла в Министерство внутренних дел. Видела Леонтьева[35], разговор с ним. Другое впечатление, все справки тотчас выдали. Секретарь знакомых Саши Давидов. Сказала, что у них лучше и порядок. Кажется, остались этим довольны. Курьеры сидят тут же, где секретарь, — на стульях. Тамбовский помещик — растерянный — по аграрным безпорядкам. Сказали, что надо к Урусову[36]. О безпорядках масса телеграмм. Леонтьев сказал, что нельзя арестовывать и что за это отвечать должны, а у Сомова наоборот — что исполнительный комитет все может безответственно делать. Послала телегр[амму] сроч[ную] Петровск[ому] комиссару о земле имения.

Павлик перешел без переэк[заменовки]. Приходил студент, говорил, что снять хотят Ленина и им недовольны. Был Анжело — сказал, что получены нехорошие известия из Черновки. Вечером была на Литейной, читали письмо управляющего — украли вино и спирт, дали мужики расписки. Про управляющ[его] Оболенского — унижен и оскорблен. Письмо от Нади[37] к Пасхе (приложить его). Страх Петрограда перед нашествием немцев — бегут все, у станций запружена улица. Если придут, то конец Царской Семье — не оставят никого. Причислили Уделы к министерству земле[делия], выселяют из квар[тиры] Ник[олая] Алек[сеевича], огорчены и все потеряны.

Collapse )