March 11th, 2017

Дневник Наталии Александровны Ивановой (1854 — 1922). 1917 год. Революция в Петрограде, часть 1.

24 февраля. Пятница (все даты даны по старому стилю). Петроград.

Утром пошла делать покупки. Трамы[1] не ходят по Невскому. По тротуарам большая толпа. По Невскому ездят казаки верховые с пиками, конная полиция и везде городовые и стражники. Но было все тихо, публика шла спокойно — извощиков попадалось мало. Дошла до Садовой и вошла в магазин покупать сига Павлику[2]. Выйдя из магазина, увидела, что по Садовой к Невскому от Инженерной улицы идет большая толпа народу. Все больше рабочие и мальчишки. Шли спокойно, кое-где раздавались возгласы: «Хлеба нет!», «Заставляют работать, а жрать нечего!» Несколько раз начинали что-то петь, но пение не удавалось. На Садовой стоял трамвай, готовый идти дальше. Толпа к нему подошла — велела публике из него выйти и сняла какие-то замки. Вместе с рабочими шли и женщины; студентов между ними не было видно. Когда толпа вышла на Невский, явились казаки, они сзади окружили толпу и ехали за ней молча и не разгоняя — верно, для того, чтобы охранять магазины и стекло-витрины. Я спросила одного рабочего, откуда и зачем идет толпа. Ответил вежливо, что идут с Выборгской стороны. Что все заводы забастовали, что идут просить хлеба, что все голодны, а хлеба нет — его спрятали купцы. Сказал, что на Выборгской стороне перебили стекла в хлебных и булочных. Вскоре с Невского толпа разошлась по разным направлениям — кажется, ее оттеснили казаки и стражники. Одни пошли по Садовой к Сенной, другие к Ник[олаевскому] вокзалу. Я, сделавши покупки, пошла домой на Конюшенную по Невскому. Все время по Невскому разъезжали казаки и стражники. Павлик из Лицея вместо вечера, как я его ждала, пришел в час дня. Сказал, что нельзя было идти и из Лицея их не выпускали ввиду бунта рабочих, что в Лицей поставлена стража — солдаты, что из окон они видели, как шли толпы рабочих, которым они из окон показывали кулаки. Его отпустили на два часа, и он приехал на автомобиле с Кудашевым. В три часа за ним приехал Кудашев, и они опять отправились в Лицей. Им велено всем ходить не в треуголках, а в фуражках, так как могут рабочие придираться к носящим треуголки. Одного лицеиста, кажется Ржеутского, уже потолкали порядочно в трамвае и стукнули раза два по шее. Вечером меня по телефону вызвал Ник[олай] Алек[сеевич] на Литейную. Настасья Мих[айловна][3] что-то все болеет. Трамы совсем не шли, извощиков не было — пришлось идти пешком. Дошла благополучно. На Невском много было на тротуарах публики, но все было спокойно. Просидела вечер у наших, приехал поздно брат Коля Олф[ерьев][4]. Я рассказала про виденную мною толпу рабочих. Они ничего об этом не слыхали. Ушла от них поздно, около 12-ти. На Литейном шли трамы — я доехала до Невского, а потом шла пешком — все было тихо.

Collapse )