February 9th, 2017

Красная площадь Петра Барановского (к 125-летию со дня рождения)

В истории отечественной культуры имя Петра Дмитриевича Барановского занимает особое место. Этот человек не только открыл, разработал основы современных научных методов реставрации памятников. Он не только спас более сотни ценнейших шедевров архитектуры мирового значения в России и Белоруссии, на Украине и в Закавказье. Но он явил собой образец гражданского мужества в эпоху уничтожения исторической памяти и самой культуры народа.

Красная площадь теснейшим образом сцеплена с судьбой Петра Дмитриевича. Его работа здесь началась в тысяча девятьсот двадцать пятом году. Он, один из ведущих сотрудников Центральных государственных реставрационных мастерских академика Грабаря, взялся восстанавливать первоначальный облик Казанского собора. Первозданная красота храма была искалечена поздними достройками и потеряна.

Этот собор является особой исторической святыней России. Он строился в тысяча шестьсот тридцать третьем-тридцать седьмом годах почином и на средства князя Дмитрия Михайловича Пожарского и знаменует собой освобождение Москвы и победу над Смутой.

Collapse )

И.А. Ильин. О Родине. Часть 1

В судорогам бесплодного и разъедающего сомнения современный человек, пытаясь отвергнуть веру, свободу, совесть и семью, не останавливается и перед драгоцен­ным началом родины. И, странное дело, в этом вопросе, как и в некоторых других, соблазнительное сомнение, исходящее от врагов духа и христианства, встречает своеобразный отклик в пределах самого христианства. Старые, изжитые и отвергнутые христианскими испове­даниями идеи, идеи первых веков, оживают или всплывают на поверхность сознания и тем увеличивают современную смуту и шатание умов.

Кто эти сомневающиеся отрицатели родины и что мы должны им противопоставить?

Современный христианин, сомневающийся в "допус­тимости” родины, по-видимому, имеет в виду следующее.

Христианская любовь, говорит он себе, учит нас видеть брата в каждом человеке; все люди всех стран и народов имеют единого Небесного Отца и призваны, став пред его лицом, искренно и последовательно признавать свое все­ленское братство. А это означает, что христианин рожден быть гражданином вселенной; и высшее призвание его состоит в том, чтобы отвергнуть всякие условные деления людей — по сословиям, странам, классам, националь­ностям, расам и т.д. Все эти перегородки должны пасть в душе христианина, а в этом падении сокрушится и деле­ние человечества на различные "родины” и "отечества”. Разве дело не обстоит так, что каждый личный челове­ческий дух во вселенной есть как бы живое жилище Божие или некий алтарь для Его священного пламени? Разве человечество, с точки зрения христианской, не есть брат­ская община, каждый член которой рожден для веры и добрых дел и потому имеет неотъемлемое право получить внешнюю свободу и воспользоваться ею для внутрен­него самоосвобождения?* Словом — разве христианин не рожден для интернационализма? Разве он имеет основание серьезно и последовательно говорить о различных нацио­нальностях, причислять себя к одной из них и служить ей преимущественно или даже исключительно? Нет, патрио­тизм и национализм решительно несовместимы с духом христианства... Отечество христианина на земле — вселен­ная; и христианин не имеет права иметь сверх того или наряду с этим еще особую, земную родину, любить ее, строить ее и бороться за нее с решимостью и мужеством...

Collapse )

Февраль - дорога к Октябрю. Часть 2.

Духовное помутнение нации

В мути хаоса ловили рыбку«революционеры». Кидая в массы демагогические лозунги («грабь награбленное», «экспроприация экспроприаторов», «землю – крестьянам»), они направили общественную агрессию на разрушение остатков государственности. Взбесившуюся российскую птицу-тройкунервические ручки Керенского удержать не могли. Государственные структуры были обречены, ибо без монархии они для народа – ничто. Разваливающуюся власть оказались способными подобрать наиболее радикальные и авантюристические большевики.

Большевистская партия проявила железную волю и революционный сверхпрофессионализм. Из Смольного института благородных девиц Петрограда в эти роковые дни изливалось духовное беснование, которое с дьявольским практицизмом консолидировало всплывшую чернь и распространялось по огромной стране. Инфернальную атмосферу кузницы революцииописывает очевидец: «Назвать заседанием то, что непрерывно творилось в Смольном, впрочем, никак невозможно. Это мирное, спокойное слово здесь неприменимо. Сборища Петроградского Совета были не заседаниями, а столпотворениями. Здесь всё находилось в движении, куда-то неслось, куда-то рвалось. Это была какая-то адская кузница. Вспоминая свои частые заезды в Смольный, я до сих пор чувствую жар у лица и помутнение взора от едкого смрада кругом. Воля, чувство и мысли массовой души находились здесь в раскаленном состоянии. С подиума эстрады точно и злостно, словно удары молота на наковальню, падали упрощенные формулы и страстные призывы вождей международного пролетариата. Особенно блестящ, надменен и горяч был в те дни Троцкий, особенно отвратителен, нагл и пошл – Зиновьев. Первому хотелось пустить пулю в лоб, второго – растереть сапогом. Унижало чувство бессильной злобы и черной зависти к тому стихийно-великолепному мужеству, с которым большевики открыто издевались над правительством, раздавали купленные на немецкие деньги винтовки рабочим и подчиняли себе полки петроградского гарнизона. Конечно, задача большевиков облегчалась тем, что заодно с ними действовали и все низменные силы революции: её нигилистическая метафизика, её народно-бунтарская психология, требующая замирения на фронте и разгрома имущих классов, её марксистская идеология, согласно которой задача пролетариата заключалась не в овладении государственным строем, а в окончательном разрушении его. Всё это так, но надо всё же признать, что в искусстве восстания, изучением которого особенно увлекался Ленин, большевики показали себя настоящими мастерами» (Ф.А. Степун).

Collapse )