"Перекличка" журнал РОВС (pereklichka) wrote,
"Перекличка" журнал РОВС
pereklichka

Categories:

Мятеж - имя третьей всемирной.Раздел II. Народные движения. Глава 11. О психологии мятежевойны

Проблемы психологии классической войны освещены в русской военной литературе в трудах генералов Головина («Исследование боя» и др.), Краснова («Душа армии»), Симанского («Паника в войсках»), Геруа («Полчища»), Ольховского, полковника Дрейлинга и т. д. (из иностранных авторов нельзя не упомянуть Лебона). Над психологией партизанского воевания работает генерал Хольмстон («Война и политика» и др.). Тому же Лебону принадлежит труд о психологии революционных движений. Открытыми остаются проблемы комбинированной психологии войска и революционных движений, психологии мятежевойны. Робея перед необъятностью этой неисследованной области, попытаемся сделать один шаг через границу ее.

Старые аксиомы психологии войска должны быть видоизменены, потому что видоизменилось войско. К воину- гражданину мало приложимы суворовские требования «солдату быть справедливу, благочестиву», в строю ему быть как на священнодействии; он должен приучать себя к «неутомимой бодрости», ибо она есть «постоянная основа смелости и храбрости, которые суть быстротечные порывы». Воина-гражданина за его короткую и вольготную службу почти ничему воинскому не приучают: воинское сознание - добродетели, обязанности, навыки - не успевает углубиться в его подсознание и ему чуждо то, что Суворов выразил словами «Победи себя, будешь непобедим». Мера тягот, лишений и опасностей, которую может перенести воин-гражданин, зависит от переменчивых настроений, не регулируемых ни глубокой самодисциплиной, ни строгой дисциплиной. Поэтому предел моральной упругости современного войска невысок.

В иррегулярном войске предел этот еще ниже, потому что партизаны, диверсанты, террористы стоят, с военной точки зрения глядя, еще ниже солдат-граждан. Другая кате-гория иррегулярных участников мятежевойны - партийные и иные сообщества, случайные толпы и революционно-взволнованные народные массы - не имеет сколь-нибудь постоянного предела моральной упругости: иной раз они способны на большое и длительное усилие, а иной раз ни на что неспособны. Гитлер поставил сотни тысяч женщин в зенит-ную артиллерию и сотни тысяч 15-16-летних юношей в боевое ополчение. Народ выдержал это усилие, а через 10 лет он с трудом согласился дать 10 000 солдат для образования первых полков нового войска. Народом руководит не интеллект, а инстинкт, в революционном же народе аффект часто доминирует над инстинктом. Толпа знает два состояния: либо безмолвствия и бездействия, либо буйства, когда она находится под действием эмоций ненависти или преданности, страха или отваги, алчности или энтузиазма, когда она становится возвышенно-восторженной или низменно- криминальной, причем эти два состояния могут легко и быстро сменяться.

Воинство перестало быть государством в государстве. Взаимно влияние духа воинства и духа народа, настроений народа и психического состояния воинства. Взаимно влияние взлетов активности и депрессий, восхищений и отвращений. Психику регулярного войска можно уподобить мужской психике; психику иррегулярного ополчения - женской психике; народные же революционные массы, а тем более толпы не так интересны для психологии, как для психопатологии.

Командир Апшеронского Мушкетерского полка объявил: «Его сиятельство граф Александр Васильевич Суворов приказал взять Прагский ретраншамент». И полковник знал, что никто из солдат не сомневается, что надо взять, раз Суворов приказал. А в Алжирском мятеже приказы генералов Солана и Массю обсуждаются всем французским народом и исполнение их до некоторой степени зависит от речей, резолюций, газетных статей. Для тех, в глазах которых военный приказ воински священ, этот общественный шум воински кощунствен. Во все времена в армиях существовало своеобразное общественное мнение (Наполеон называл свою Старую гвардию ворчунами) и оно вносило коррективы в проявления командирской властности. В мятежевойне властность и общественное мнение меняются ролями: в иррегулярном ополчении и в борющихся народных движениях властвует мнение, а власти стараются его корректировать ради проведения тех или иных операций борьбы. То, что в нормальном воинстве достигается приказом, при мятежевоевании может быть достигнуто только внушением, которое должно быть тем более старательным, чем иррегулярнее данная категория воюющих. Румянцев так мотивировал своему войску необходимость дать туркам сражение у Ларги: «Слава и достоинство наше не терпят, чтобы сносить присутствие неприятеля, стоящего в виду нас, и не наступать на него». Такая мотивировка не дала бы наступательного порыва современной армии и тем менее - иррегулярным отрядам и народным движениям.Вашингтон говорил, что увещание сильнее наказания. Действительно, лучше побудить человека к совершению чего- либо, чем принудить его к этому. Современная воинская дисциплина состоит в добровольном и сознательном ограничении личной воли вследствие гражданского долга. Такова же природа революционной дисциплины участников мятежа, с той разницей, что напряженность сознания долга разнообразна у отдельных групп, а в группах – у отдельных индивидуумов и переменчива вследствие смен эмоций. Сегодня группа участников десанта клянется свергнуть панамского диктатора или умереть, а завтра без борьбы сдается панамскому войску из 83 человек.

Военные доблести - храбрость и мужество - развиваются в войске (по выражению генерала Краснова) всей жизнью, всем бытом, всем ритуалом военной службы. В результате получалась «на себя надежность», каковая, по словам генерала Суворова, есть «основание храбрости». Всего этого мало в нынешнем регулярном войске, очень мало в ополчении и немало в народных движениях. Отсюда выводы для мятежевойны:

перед постановкой задачи (стратегической, оперативной или тактической) необходима разъяснительная кампания, тем более интенсивная, чем менее регулярен данный субъект воевания и чем менее популярна задача; при постановке-формулировке задачи пользоваться соответствующими данному случаю способами - от боевого приказа до митинговой речи;

в каждый момент воевания не требовать от каждого субъекта воевания большего психического усилия, чем это допускают его психические свойства;

степень напряженности усилий каждой группы и каждого индивидуума зависит от градуса популярности поставленной им задачи;чем ниже градус популярности, тем в данное время ниже у субъекта воевания предел моральной упругости, а за этим пределом лежит катастрофа: надлом духа и отказ от дальнейшего делания.

Нового в этих выводах нет ничего: с древних времен полководец возлагал на отборную часть войска труднейшую из задач и следил за состоянием духа воинов. Ново лишь разнообразие субъектов воевания - от способных к проявлению большой доблести войсковых единиц до робких банд и от фанатичных революционеров до толп, иной раз подобных паническим стадам. Ново также непостоянство свойств субъектов воевания, не имеющих в себе крепкой моральной базы: в толпах и бандах мало морали, а в наспех воспитываемых войсках мораль некрепка. Стратег всегда с известной осторожностью направлял свой военный воз - не свалился бы в овраг, не застрял бы в топи, но стратег мятежевойны должен опасаться и косогоров, и ухабов, и даже тряски на кочковатой дороге - его телега непрочна.

Во всех веках у всех народов существовал культ геройства, и он выражался в прославлении героя-вождя. Ныне же создали культ «неизвестного воина», величая серое множество, общераспространенное качество. Толпа себя прославляет. И эта толпа чтит только того, кто, как ей кажется, произносит своими словами ее мысли. Но она его стаскивает с пьедестала, когда ей это перестает казаться. Преданность полководцу, послушание приказу, воинский порыв побуждали солдата, отбросив страх смерти, лезть на стены Измаила. А в народных движениях мятежевойны условны и преданность, и послушание, и порыв, который охлаждается не только страхом смерти, но и разного рода сомнениями и колебаниями.

Но наряду с этим массы, а в особенности толпы, подобранные по какому-либо психологическому признаку, способны слепо следовать за вождем, обладающим колдовством внушения, знающим тайну покорения душ. Произведенная всемирной революцией нивелировка по средним или даже по худшим не упразднила вождизма, и культ личности является необходимым условием руководства некоторыми народами. Кто силен, должен властвовать над имеющими меньше силы, сказал в древности философ Дионисиус. Духовная сила сильного увеличивает силу слабых, потому что, как говорил генерал Головин, в умело руководимой психологической толпе психическая сила се составляющих индивидуумов удесятеряется и они становятся героями. Секрет руко-водства психологической толпой заключается в двух умениях: 1) почувствовать желание толпы, ею не осознанное, и формулировать его в таких словах, чтобы она услышала в них выражение ее собственной воли, и 2) собственное желание вождя выразить с такой неоспоримостью, чтобы толпа вообразила, что это ее желание. Не только толпы, но и на-родные массы поддаются руководству, основанному на этих двух методах, однако поддаются не столь эффектно и быстро: чем больше масса психологического тела, тем большая должна быть приложена энергия, чтобы дать ему движение, ~ этот закон механики действителен и для психологии.

Нелегко управлять обрегуляренной душой дисциплинированного воина, труднее - иррегулярной душой партизана и очень трудно - истерической душой гражданина в психологической толпе и эгоистической душой обывателя в неорганизованной народной массе. Послушание - дело страха или совести. В тираниях бесправна совесть и полноправен страх; в демократии бесправны страх и принуждение, а совесть полноправна: одному немецкому солдату совесть не позволила стрелять по мишеням, изображавшим человека, он отказался пойти в тир, а суд не наказал ослушника, признав за ним право поступать по собственной совести. По Иммануилу Канту, человек не наследует совесть от родителей и не творит ее в себе сам, но имеет ее от природы. Если это так, то природа часто бывает весьма скупа при наделении совестью.

Обделенные в этом отношении индивидуумы способны только к послушанию из страха. Наделенные же совестью послушны и абстрактному авторитету - сознанию долга, и конкретному, внешнему - личности, обладающей превосходством моральным, умственным или, в крайнем случае, служебным. Авторитет, так сказать, служебного порядка сейчас котируется плохо - даже короли и папы утратили авторитет. Непрочен умовой авторитет народных избранников - незадачливых масса свергает за неуспех, удачливых - за успехи: не один только Клемансо пал потому, что забыл мудрое предостережение Тьера: «В политике не следует слишком преуспевать». Авторитету моральному приходится состязаться с аморальными соперниками, демагогами, умеющими драпироваться в тогу добродетели. Но, во всяком случае, из всех видов авторитета моральный имеет наибольшие шансы произвести впечатление на массы: они живут, как указал генерал Головин, не созерцанием, не мышлением, а ощущениями, чувствами, и поэтому им легче верить в кого-либо, нежели понимать что-либо. Суворов, прослывший во время Италийского похода богом войны, освободителем итальянцев от тираний и Парижа, и Вены, признавал в 1799 г., что успех кампании может быть достигнут не им, Суворовым, не русскими штыками и австрийскими саблями, а политикой в глазах итальянского народа справедливой, бескорыстной, прямодушной и честной.

Бесчестный может очаровать массу, но затем наступит разочарование. В Сан-Пауло разочарование бесчестными вожаками привело к тому, что на выборах народ подал за них меньше голосов, чем за бегемота Какареко из зоологического сада. Это не смешно, это симптоматично: народы честнее всемирной революции, давшей всюду водительство людям нечестным или в честности нестойким. Если бы советский народ знал, что на свете существуют более честные правительства, нежели хрущевское, то оппозиция народных масс преодолела бы и пропагандный и полицейский гнет. Не присоединяясь к модному ныне идеализированию народа, народных масс, которым без основания приписывают обладание сознанием долга, все же надо признать, что вне пароксизмов жадности, зависти, злобы, буйства народы даже в наиболее революционированных странах имеют потребность быть руководимыми, быть послушными. На этом послушании - хотя бы и не непрестанном, хотя бы и условие»! - основывается возможность тактического, оперативного, стратегического и во всех случаях психологического руководства народом, который вместе с войском участвует в мятежевойне.

Евгений Эдуардович Месснер

#история #революция #большевики #коммунисты #мировая_война #колониализм #мнение
Tags: #большевики, #история, #колониализм, #коммунисты, #мировая_война, #мнение, #революция, Белая Идея, Белое движение и борьба с большевиками, Большевики и их наследники, Информация к размышлению и обсуждению, Книжная полка
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments