"Перекличка" журнал РОВС (pereklichka) wrote,
"Перекличка" журнал РОВС
pereklichka

Categories:

Пасха на войне. Дневник полкового священника

14 апреля

Наступил Великий четверг. Мы выступаем в поход далекий и опасный, еще верст на тридцать к западу от железной дороги и нашей армии; в общем выйдет верст восемьдесят пять от станции Гунчжулин. Оторваны будем буквально от армии; придется жить в местности низменной, сырой (прибрежье реки Даляохэ) и кишащей хунхузами; ведь до Монголии десять-двенадцать верст! О, мечтал я на Страстной и Святой неделях насладиться чудным нашим богослужением! И не я один. Можно сказать, все в отряде ждали великого праздника: распределили порядок служб; украсили по возможности церковь; даже послали в Харбин за свечами, чтобы на «страстях» и пасхальной заутрене все воины имели в руках свечи; раздобыли хорошей муки для просфор. И вдруг все рухнуло! Ох, тяжело!

Кстати, о просфорах. Вопросом этим здесь мучаются священники, но меня Ксенофонт, спасибо ему, всегда выручает. Китайцы не имеют печей, а в каны вмазаны котлы, в которых они варят себе пищу. Так вот в этих-то котлах Ксенофонт и умудрился печь просфоры: разогреет пустой котел, посадит просфоры и сверху закроет крышкой — получается хорошая печь. Зная трудность печения просфор, я сказал Ксенофонту, чтобы он пек только по пяти просфор на службу. Каково же было мое удивление, когда утром перед литургией он притащил целую корзину, не менее трехсот просфор! «Что это?» — «Да на запивку солдатикам: ведь в России то, бывало, каждому дают по просфоре; вот я и здесь потрудился, всю ночь пек, солдатам-то будет очень приятно». Так все гонение и прошло у нас по-российски, то есть на запивке каждый причастник получал просфору, а всего приобщилось больше четырех тысяч человек, и Ксенофонт успевал, дай Бог ему здоровья.

Приготовились мы к пасхальным торжествам, и вдруг приказ: конному отряду генерала Степанова 14 апреля перейти на тридцать верст к западу от города Юшитая, занять деревню Цудяваза и разведывать долину реки Даляохэ. Прочли и ахнули. Вот и отпраздновали Пасху! Когда теперь придем в эту Цудявазу и устроимся? Да и деревушка то, говорят, совсем плохая. Ну, что ж делать? Смиримся. А теперь нужно собираться в поход. Пошли в церковь, скрепя сердце все уложили; велел разобрать и взять с собою деревянный крест, пред которым мы молились в неделю Крестопоклонную (до прихода обоза и церкви). Не хватило духу с ним расстаться: слишком много духовного восторга, отдохновения пережито под его святою сению; да к тому же поклонение этому кресту было после Мукдена. Вернулся в фанзу, уложил свои вещи, простился с Н. К. Преженцовым. Он, по болезни, уезжает в Россию. Добрый Н. К., узнавши, что у меня пропала под Мукденом кровать походная, подарил мне свою, и теперь я снова без страха ожидаю начала бивачной жизни.

Час дня… «К коням! Садись!»- раздалась команда, и мы тронулись. Грустно было проезжать по улицам Юшитая: на войне как-то быстро сживаешься с людьми, с обстановкой. Вот и здесь уже многие китайцы стали нам «шибко знакомы»; некоторых я даже полюбил. Теперь они стоят на улице, машут шапками, приседают, прощаются с нами, а маленькие китайчата (нищие) снуют между лошадьми и орут во все горло, приложивши руку ко лбу: «Капетан, шибко знаком, моя куш-куш надо, моя денга меюла, капетан денга ю». Юшитайским нищим теперь плохо будет: с китайцев много не получишь, а русские «капетаны» были очень щедры.

Выехали из города и свернули на юго-запад; верст десять проехали благополучно, а потом начались муки обоза. Местность, чем ближе к реке, тем становилась все низменней, и почва во многих местах была совершенно как подушка: едешь, а она опускается и вздымается, как будто дышит. Некоторые повозки, особенно арбы, прямо сели, то есть колеса более чем наполовину ушли в трясину, и затем людьми уже тащили и повозки и мулов. Как прошла наша артиллерия эти места — не могу понять. Местность страшно печальная: ни одной большой деревни, а все отдельные «импани», поместья, окруженные высокой глиняной стеной с бойницами и башнями по углам. Везде небольшие перелески, рощицы, нарочно посаженные для укрепления почвы. Дичи всевозможной масса; особенно же много дроф, гусей, уток и подобного. Глушь ужасная, первобытная. А мы все едем и ждем не дождемся, когда-то встретят нас высланные рано утром вперед квартирьеры.

Наступила уже темнота. Меня немного лихорадило. В мыслях невольно проносились картина за картиной из прошлой, мирной жизни; ведь, бывало, в это время я читал уже в родном своем храме страстные Евангелия…

На встречающихся изредка китайцев со всех сторон сыплются вопросы: «Ходя, доше (сколько) ли (одно ли равно половине версты) Цудяваза?» «Цудавяза? — непременно переспросит китаец и потом ответит: — Пага (восемь) ли». «Слава Богу, осталось только пага»,- говорят солдаты, то есть четыре версты, восемь ли. Действительно, в 8 часов вечера встретил нас квартирьер, корнет Педашенко, и проводил в отведенную фанзу — импань, при чем сообщил, что деревня эта тянется отдельными импанями верст на семь. Вот как будет разбросан наш отряд! Я так устал, что не дождался кровати, лег прямо на кан и уснул как убитый.

о. Митрофан Сребрянский

#Пасха #Христово_воскресение #праздник #война #воспоминания #история #дневник #священник
Tags: #Пасха, #Христово_воскресение, #война, #воспоминания, #дневник, #история, #праздник, #священник, Вера и Церковь, Государство Российское, История, Русская армия
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments