"Перекличка" журнал РОВС (pereklichka) wrote,
"Перекличка" журнал РОВС
pereklichka

Category:

О новейшем «Борее», «Барке», «Булаве» и немного о «Борее-А». Часть 1


А как обстоят дела сегодня?
В 2000-х годах основу ядерной мощи ВМФ РФ составляли 7 «Дельфинов» проекта 667БДРМ. Неплохие корабли по отзывам моряков, они даже на момент своего рождения, то есть в 80-х годах прошлого столетия уже не находились на острие военно-технического прогресса. А потому совершенно неудивительно, что в первой масштабной госпрограмме вооружений (ГПВ-2011-2020) было запланировано полное обновление морских стратегических ядерных сил: строительство 8, а затем, в скорректированном в 2012 году варианте, даже 10 РПКСН новейшего проекта.

Хотя… на самом деле дела обстояли немного не так. Как уже говорилось ранее, в 70-х годах прошлого столетия СССР параллельно создавал 2 типа РПКСН: грандиозные «Акулы» проекта 941, которые должны были стать полноценным 3-им поколением подводных атомоходов этого класса и «умеренные» «Дельфины» 667БДРМ поколения «2+», как развитие предыдущего типа «Кальмар». Можно предположить, что «Дельфины» создавались на случай, если с «Акулами» что-то пойдет не по плану – с тем, чтобы не оставаться у разбитого корыта. Но в итоге оба проекта пошли в серийное производство.

Однако же практика параллельного строительства двух типов кораблей одного назначения была порочной, и в СССР это понимали. Поэтому, еще в 80-х годах, в ЦКБМТ «Рубин» начал проектироваться новый стратегический подводный крейсер, который в перспективе должен был заменить и «Акулы», и «Дельфины». Головной РПКСН, проект которого получил номер 955 даже успели заложить в 1996 г, но тут начались перипетии.

Основное вооружение
Самая главная проблема возникла с новым вооружением РПКСН – Р-39УТТХ «Барк». Эта баллистическая ракета должна была стать нашим аналогом американского «Трайдент II» и, надо сказать, ТТХ изделия производили немалое впечатление. Ракета проектировалась твердотопливной, а её максимальный забрасываемый вес достигал 3,05 т. Массивная РГЧ ИН с 10 боевыми блоками до 200 Кт мощности могла быть доставлена на расстояние не менее 9 000, а возможно и 10 000 км.

Особой «изюминкой» была способность «Барка» к подледному старту – каким-то, неизвестным автору способом, ракета умудрялась преодолевать слой льда. Таким образом, задача РПКСН существенно упрощалась: не нужно было искать полыньи, или же продавливать ледовые массы корпусом в местах, где лед потоньше. Наверное, у «Барка» были какие-то ограничения по толщине преодолеваемого льда, но все же возможности подводных ракетоносцев с такой ракетой резко возрастали.

Мощь американской противолодочной авиации буквально загоняла наши РПКСН под лед. Последний представлял собой хорошую защиту как против сбрасываемых гидроакустических буев (РГБ), так и против ряда нетрадиционных методов обнаружения подводных лодок. Но пуск обычной баллистической ракеты невозможно было произвести через ледовое покрытие.

Соответственно, командирам РПКСН приходилось выискивать места, где толщина льда позволяла продавить его корпусом корабля, а затем начиналась очень опасная процедура всплытия, требовавшая от экипажа виртуозного мастерства, и все равно нередко приводившая к повреждениям подводной лодки. На эту операцию обычно уходили часы. Но даже и после всплытия у РПКСН оставались проблемы, поскольку необходимо было убрать куски льда (иной раз – в рост человека, а то и больше) с крышек шахт баллистических ракет. Очевидно, что «Барк» в значительной мере упрощал задачу подводников и, что крайне важно, сокращал время подготовки к нанесению удара.

Кроме того, «Барк» можно было запускать не по оптимальной баллистической, а по более настильной траектории – в этом случае, очевидно, дальность полета ракеты снижалась, но также сокращалось и подлетное время, что было немаловажно для поражения систем обнаружения/предупреждения о ракетном ударе и иных важных целей США.

Пожалуй, единственным недостатком «Барка» была его масса, достигавшая 81 т. Как ни грозен был «Барк», но «Трайдент II» все равно оставался лидером, имея 2,8 т забрасываемого веса при массе 59 т, причем максимальная дальность стрельбы американской ракеты доходила до 11 тыс. км. Увы, но по ряду объективных причин СССР, создавший ряд замечательных жидкостных баллистических ракет, отставал от США в области твердотопливных. Проблема заключалась не только, а возможно и не столько в массе ракеты, сколько в ее габаритах: длина «Трайдент II» составляла 13,42 м, в то время как аналогичный показатель «Барка» — 16,1 м., что очевидно требовало увеличения габаритов носителя.

Увы, работы по «Барку» были свернуты в 1998 г., а работы по перспективной БРПЛ передавались от ГРЦ им. академика Макеева в Московский институт теплотехники (МИТ), разработчик новейших на тот момент «Тополь» и «Тополь-М». Официально звучало, что «Барк» создавался с использованием ряда устаревших технических решений и что макеевцы не справились с ракетой на твердом топливе, так как все три первых запуска окончились неудачно.

Отмечалось также, что дальнейшие работы по «Барку» сильно затянутся, так как производственные мощности способны производить лишь одну такую ракету в 2-3 года. Кроме того, приводились преимущества принятия флотом МИТ-овского «изделия»: максимальная унификация сухопутной и морской вариантов баллистической ракеты, экономия средств. И еще такой странный аргумент, как разнесение по времени пиков перевооружения морской и сухопутной компонент СЯС.

Но «хайли лайкли»
Все известные автору данные свидетельствуют о том, что единственной причиной передачи проектирования новой БРПЛ в МИТ являлась оборотистость руководства московского института в стремлении «перетянуть одеяло на себя», развернув к себе денежный поток на создание новой ракеты.

Для начала вспомним, что именно в ГРЦ им. академика Макеева (СКБ-385 при СССР) долгие десятилетия создавались наши БРПЛ. Именно это КБ специализировалось на морской компоненте СЯС, в то время как МИТ работал исключительно в интересах РВСН. Одним из аргументов сторонников МИТ-овской «Булавы» была огромная по тем временам сумма на доводку «Барка» — до 5 млрд. руб. в ценах 1998 г. Но как можно было рассчитывать на то, что специалисты МИТ-а, которые море видели только во время отпуска с пляжа, сумеют создать БРПЛ дешевле?

Надо сказать, что предварительные конструкторские наработки по «Барку» были начаты еще в середине 1980 г., но по-настоящему работы стартовали только в ноябре 1985 г., после постановления Совмина о начале ОКР на «Барк». К осени 1998 г., когда работы по «Барку» были прекращены, ГРЦ им. академика Макеева занималось им примерно 13 лет, из которых 7 пришлись на безвременье «диких 90-х» с развалом кооперации между странами СНГ, перебоями финансирования и т.д. и т.п. Ракету пришлось переделывать, в связи с невозможностью получения нужного топлива – завод по его производству остался на Украине и был перепрофилирован под бытовую химию.

Тем не менее, готовность комплекса на момент закрытия оценивалась в 73%. Предполагалось, что для завершения работ по «Барку» понадобится еще 3-4 года и 9 испытательных пусков ракет. Возможно, и даже скорее всего, что таких пусков понадобилось бы больше, но уж в 12-15 пусков вполне возможно было уложиться. Разговоры о том, что производство этих ракет затянулось на десятилетия, не выдерживают никакой критики – производственные мощности позволяли производить до 4-5 «Барков» в год, вопрос был только в финансировании.

Быть может, 2002 год действительно был слишком оптимистичным сроком завершения проекта Р-39УТТХ, но в 2004-2005 гг., «Барк» вполне мог «сдать экзамены» и встать на вооружение.

Сведений о затратах на программу создания «Булавы» у автора нет. Но известно, что МИТ потратил на это почти 20 лет — с осени 1998 по лето 2018 г., причем за это время было произведено 32 пуска. Хотя строго говоря, говорить: «МИТ сделал» неправильно, поскольку в конце концов макеевцы вынуждены были подключиться к процессу доводки «Булавы».

Таким образом, по всей видимости создание «Булавы» в конечном итоге обошлось стране куда дороже, чем стоила бы доводка «Барка». Но проблема в том, что разница в затратах на создание ракет – это только часть общего ущерба обороноспособности страны от передачи проектирования БРПЛ от ГРЦ Макеева к МИТ-у.

Как известно, финансовое положение РФ никак не позволяло сохранить флот СССР в прежнем составе. В подобном случае, разумеется, было бы разумно сохранить в составе ВМФ наиболее мощные и современные корабли. Среди РПКСН таковыми были шесть «Акул» проекта 941 – по логике вещей именно их и следовало оставить в составе действующего флота.

Не то чтобы «Акула» была идеальным кораблем. Не зря о ней было сказано, как о победе техники над здравым смыслом. Тем не менее, раз уж эти «монстры холодной войны» были построены и введены в строй, то, конечно же, их стоило использовать для обеспечения безопасности страны, а не пилить на иголки.

Но увы, это оказалось совершенно невозможно, потому что гарантийные сроки хранения их основного вооружения, БРПЛ Р-39, истекли в 2003 г., а новых ракет этого типа не производилось. Общеизвестно, что «Барки» изначально создавались не только под новый тип РПКСН, но и под перевооружение кораблей проекта 941. Иными словами, стоимость перевода «Акул» с Р-39 на Р-39УТТХ была сравнительно небольшой. А вот при проектировании «Булавы» никто не думал о гигантских ТРПКСН, и потому затраты на переоборудование «Акул» под «Булаву» оказались бы колоссальными. То есть теоретически это было возможно, но практически – сопоставимо по затратам на строительство нового корабля.

В результате основой МСЯС РФ в начале XXI века стали значительно менее совершенные «Дельфины» проекта 667БДРМ. Но ведь и их ракеты требовали замены… То есть, все красивые слова об унификации баллистических ракет РВСН и ВМФ остались красивыми словами: флот оказался вынужден создавать линейку жидкостных БРПЛ: сперва «Синеву», а затем и «Лайнер», принятые на вооружение в 2007 и 2014 гг. соответственно. Иными словами, если бы мы стали доводить «Барк», то от создания одной или даже обоих этих ракет вполне можно было отказаться – и, разумеется, сэкономить на этом.

Кроме того, не следует забывать, что «Барк» обладал значительно большими возможностями, чем «Булава». Максимальный забрасываемый вес «Барка» в 2,65 раз больше, дальность полета выше как минимум на 1000 км. «Барк» адаптировался к подледному старту, а «Булава» — нет. Преимуществом «Барка» была также возможность его запуска по «настильной» траектории при которой, например, полет из Баренцева моря до Камчатки сокращался с 30 до 17 минут. Наконец, возможности «Барка» позволяли ему нести практически неуязвимую для ПРО маневрирующую головную часть, которую мы знаем под именем «Авангард». А вот для «Булавы» такой груз неподъемен.

Если бы в 1998 г. удалось отстоять «Барк», то ВМФ РФ получил значительно более совершенную ракету уже в начале 2000-х, потратив куда меньше средств на ее разработку, а также сэкономил на дальнейшем развитии жидкостных БРПЛ. При этом основу МСЯС страны в конце 90-х и по сию пору могли составлять 6 ТРПКСН «Акула» при поддержке нескольких «Дельфинов», а не «Дельфины» при поддержке «Кальмаров», как это случилось в реальности.

Не приходится сомневаться, что с «Акулами» боевой потенциал наших МСЯС оказался бы существенно выше. Не зря, ох не зря американцы давали нам деньги на утилизацию этих громадин… Завершение работ по «Барку» привело бы к тому, что наш спокойный сон охраняли РПКСН поколения «3» и «2+», а не «2+» и «2», как это произошло и происходит сейчас в действительности.

Фактически за «Булавой» оставалось только одно (хотя и весьма существенное) преимущество – меньший вес, составлявший 36,8 т и соответственное с ним уменьшение геометрических размеров. Но никто не мешал по завершении работ на «Барком», поручить ГРЦ им. академика Макеева новую БРПЛ, более скромных габаритов – для новейших РПКСН следующего поколения. И не было никакой необходимости «впихивать невпихиваемое» в вес менее 40 т.

Очевидно, что чем меньше ракета, тем скромнее ее боевые возможности. Разумеется, подводный носитель имеет свои ограничения, но США и иные страны добились великолепных результатов в создании атомных носителей «Трайдент IID5» — БРПЛ массой под 60 т. Никто не мешал нам сделать то же самое.

В сущности, единственной причиной малого веса «Булавы» как раз и стала ее унификация с сухопутными комплексами. Конечно, для мобильных пусковых установок критична не то, что каждая тонна, а каждый килограмм веса установленной на них ракеты. Но в море столь жесткие ограничения не нужны, так что можно говорить о том, что унификация стала скорее недостатком, чем достоинством «Булавы».

Конечно, затронутый автором вопрос на самом деле сложнее и глубже: все-таки затраты на создание ракеты в 81 т весом существенно больше, чем 36,8 т, да и стоимость эксплуатации «Акул», вероятно, была повыше, чем у «Дельфинов». Наверняка имелось еще и масса других нюансов. Но все же по совокупности факторов отказ от «Барка» в пользу «Булавы» следует расценивать как большую ошибку нашего правительства.

Вот в таком антураже создавался проект 955.

#вооружение #техника #технологии #оружие #ВСРФ #ракеты #военное_дело #армия_России
Tags: #ВСРФ, #армия_России, #военное_дело, #вооружение, #оружие, #ракеты, #техника, #технологии, Военный отдел, Информация к размышлению и обсуждению
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment