"Перекличка" журнал РОВС (pereklichka) wrote,
"Перекличка" журнал РОВС
pereklichka

Categories:

Гибель Русской гвардии. Высочайший смотр гвардии в Гарволине

Редакция представляет Вашему вниманию первый отрывок из книги историка А.Ю. Петухова "Гибель Русской гвардии", посвященной солдатам и офицерам Старой гвардии: лейб-гвардии Преображенского и лейб-гвардии Семеновского полков, или Первой бригады Первой гвардейской пехотной дивизии, названной в честь создавшего эти полки Петра I Петровской. Автор подробно описал боевые действия бригады в августе – декабре 1914 г. Основные события разворачиваются в самом начале Первой мировой на Польском театре военных действий в период Галицийской битвы.

Автор очень подробно, буквально по дням повествует, как была отправлена на фронт гвардия (кроме семеновцев и преображенцев, он включает в свое описание еще и действия егерей), как принимались решения об их использовании на фронте, где и какие бои шли.

Книга присутствует в продаже

Около 22 часов в субботу 13(26) декабря Император приехал из Москвы в Барановичи, в Ставку Верховного Главнокомандующего. Его встретили Великий Князь Николай Николаевич, генералы Янушкевич и Данилов. Первым делом Государь принял доклад Великого Князя об обстановке на театрах военных действий. Доклад затянулся до позднего часа. На другой день с 10 часов утра Император вновь пришёл в штаб и продолжил обсуждение последних событий на фронтах Великой Войны. Ставка считала, что после тяжёлых боёв за Варшавой, на реке Бзурь у Сухачёва и Ловича, вокруг Лодзи и на реке Пилице, к середине декабря русские войска добились существенного преимущества. В результате предпринятого неприятелем наступления, не только не оправдалось намерение императора Вильгельма взять польскую столицу к немецкому Рождеству, но не улучшилось и общее положение немецких войск, которые понесли тяжёлые потери. Как видно, день прибытия Государя в Ставку отмечался хорошими вестями с фронта. Будущая компания 1915 года рисовалась в целом оптимистично. Однако, уже около полуночи поступили тревожные сведения, что на Кавказе началось наступление турецких войск. Начались бои под Сарыкамышем, где недавно побывал Император и устроил смотр войскам.

Готовясь посетить гвардейские части, 15(28) декабря в послеобеденное время Император принял командующего гвардейским корпусом генерала Безобразова.

После трёхдневного пребывания в Ставке, в 21 час 16(29) декабря Государь покинул Барановичи и отправился в район расположения гвардейских пехотных частей 1-й и 2-й дивизий и стрелковой бригады, гвардейского сапёрного батальона, гвардейской лёгкой артиллерии, сводного Казачьего и Атаманского полков. Как писал генерал Дубенский: «Император пожелал повидать СВОЮ старую гвардию, которая 5 месяцев подряд беспрерывно вела кровопролитные бои. Жаль, что в настоящее время нельзя сообщить хотя бы краткий перечень этих боёв наших петроградских гвардейцев.» (Генерал-майор Дубенский Д.Н. Его Императорское Величество Государь Император Николай Александрович в действующей армии. Ноябрь-Декабрь 1914г. С. 177. Петроград. Товарищество Голике и Вильборг. 1915г. 190с.) Расквартированные в трёх местах гвардейские части, Император посетил в течении двух суток. Рано утром 17(30) декабря Он приехал в 1-ю гвардейскую пехотную дивизию, в Гарволин, а днём проехал в Новоминск к гвардейской стрелковой бригаде. На другой день, 18(31) декабря, состоялся Высочайший Смотр второй гвардейской пехотной дивизии и Атаманского полка в Стрельце.

Рано утром Императорский поезд прибыл на станцию Гарволин. На платформе выстроился почётный караул – рота Его Величества лейб-гвардии Преображенского полка, которую привели капитан Баранов и прапорщик Зейме. Всюду слышался шум голосов, то и дело раздавались оживлённые команды «голову выше», «твёрже ногу», «левый фланг осади»… В половине девятого Император вышел из вагона. Видя Свою роту, Он неподдельно волновался, всматривался в лица и искренне радовался, когда находил старых знакомых. Но тех, кого Он помнил с довоенной поры осталось не много… Например, штабс-капитан Баранов, которого Он хорошо знал, а вот прапорщик Зейме был новым лицом… Встречая своего Государя, солдаты тоже волновались.

Перед Царём выстроились высокие, красивые люди в серых папахах. Выправка и бодрость духа радовали глаз. Офицеры, одетые в потрёпанные солдатские шинели, в больших сапогах и в папахах, по внешнему виду не сильно отличались от нижних чинов. На правом фланге чуть колыхалось знамя, а за ним, ещё правее – гремел хор музыки. Оркестр торжественно выдувал медь, играя Преображенский марш. День выдался солнечный, теплый, почти безветренный, укрепляя приподнятое настроение людей. Поздоровавшись с конвоем, и сказав несколько тёплых слов некоторым из старых лейб-гвардейцев, Император поспешил туда, где чуть поодаль, слегка запорошенное снегом поле прочертили длинные серые линии выстроенных для Высочайшего смотра полков. Ощущалось, что личный состав частей доведён до штатной численности.

Монарх неторопливо обходил фронты великанов преображенцев и семёновцев – Своей доблестной Старой Гвардии, затем проследовал к чернявым измайловцам, егерям и артиллеристам. Он здоровался с каждым полком, батальоном, батареей и командой. Он подолгу разговаривал с офицерами, для каждой боевой части находил задушевные слова, выражая благодарность за отвагу в боях и жертвенное отношение к службе. «Когда ЕГО ВЕЛИЧЕСТВО подходил к полку, обычно ОН говорил:

- Господа офицеры, ко мне ближе!

Офицеры окружали ГОСУДАРЯ и начинался оживлённый разговор. ГОСУДАРЬ всегда спрашивал только что выпущенных молодых офицеров, из какого они училища, интересовался, кто и когда ранен, спрашивал о многих поимённо. Вообще с большим интересом, с большим вниманием и добротой говорил о полковых делах». (Генерал-майор Дубенский Д.Н. Его Императорское Величество Государь Император Николай Александрович в действующей армии. Ноябрь-Декабрь 1914г. С. 183. Петроград. Товарищество Голике и Вильборг. 1915г. 190с.)

Доверительная беседа Монарха со своими старыми гвардейцами врезывалась в память присутствующих, создавала атмосферу единения и семейственности.

Обходя строй каждого полка, Государь вновь и вновь искал глазами знакомые лица, искал и чаще всего не находил… За четыре с половиной месяца непрерывных боёв состав Старой Гвардии, измайловцев и егерей почти полностью обновился. Смерть, ранение, болезнь – буквально выкосили ряды сильных духом и преданных Престолу лейб-гвардейцев. Их место в строю заняли новые люди…

Почему верховное командование в первые же дни войны использовало военную элиту - по сути - личную охрану Государя, в качестве «царицы полей»?! Такая беспечность, расточительность и недальновидность в недалёком будущем стоила русскому народу и государству многих и многих напрасных жертв. Ведь Старая Гвардия не только являлась гарантом безопасности Монарха, но, при необходимости, обеспечивала поддержание порядка и законной власти в столице. Несомненно, истребление Старой Гвардии на фронте сыграло роковую роль в Судьбе России.

Оставалось всего три с половиной года до гибели Царской Семьи, когда меж пробоин от пуль, меж брызг крови, меж гнусных росписей и грязных ругательств палачей, на стене расстрельной комнаты Ипатьевкого дома рукой цареубийцы рогатый нацарапал зловещую фразу из «Валтасара» Гейне - «В эту ночь Валтасар был убит своими холопами»*.

После обхода частей Император распорядился вызвать из строя нижних чинов, представленных к награждению Георгиевскими крестами. Из всех полков стали выбегать и строиться рослые, красивые солдаты. От каждой роты или батареи – по пять человек. Государь в окружении Свиты и начальствующих лиц совершал обход их рядов, вручая каждому Георгиевский крест. Почти с каждым Император беседовал, желая знать о подробностях подвига, расспрашивал о боевой обстановке в те дни, выяснял – сколько времени солдат служил в полку, интересовался какой губернии уроженец, узнавал о жизни героя на родине до войны.

Впечатлил Царя доклад преображенца, старшего унтер-офицера Таранова. 13(26) октября под Ивангородом в бою за деревни Берздежа, Пенков и Чарныляс, он со взводом из 28 человек взял в плен 180 австрийцев, за что тогда же получил Георгиевский крест 4-й степени. За это подвиг Государь вручил ему Георгиевский крест 3-й степени. Измайловец подпрапорщик Мурашко получил сразу все четыре степени Георгиевского креста за храбрость и мужество, проявленные в боях: 22 августа(4 сентября) при взятии деревни Липняки, 11(24) октября при отражении ожесточённых атак австрийцев на позицию у деревни Высокое Коло, 15(28) октября во время движения на местечко Волька Гонцярска и 18(31) октября во время наступления на посад Лагов. Девятнадцатилетний воспитанник школы солдатских детей лейб-гвардии Измайловского полка, рядовой Иванов был награждён Георгиевским крестом 4-й степени за то, что в бою у посада Лагов 19 октября(1 ноября), рискуя жизнью, под ураганным пулемётным огнём неоднократно доставлял донесения… Десятки героев рассказали Императору о своих подвигах.

В трогательной обстановке проходило награждение Императором Георгиевскими крестами. Получая награду и прикрепляя её к своей груди, солдат снимал шапку, долго и истово крестился, целовал крест и лишь затем надевал папаху. Среди награждённых немало попадалось сорокалетних воинов, призванных из запаса, но попадались и юноши 14-15 лет, ушедшие на войну добровольцами. Такие дети находились почти во всех полках. Солдаты относились к ним по-отечески, повкуснее кормили, уступали лучшие места на ночлеге, оберегали от опасностей и старались избавить их от вшей – бича походной жизни, когда неделями не приходилось снимать белья и обуви.

Больше трёх часов продолжался Высочайший смотр 1-й гвардейской пехотной дивизии в Гарволине и завершился торжественным маршем. Генерал Олохов провёл свою дивизию перед Его Величеством и чинами Свиты. В полдень Император с гвардейским начальством отправился на завтрак, а затем отправился в Новоминск.

Тронулся царский поезд, медленно набирая ход. Воодушевлённые присутствием Государя, многие солдаты побежали вдоль железнодорожных путей. Раскатистое «ура» неслось отовсюду. Расстроганный Император стоял на площадке Своего вагона и приветливо и милостиво отдавал честь лейб-гвардейцам.

Вечером того же дня, уже находясь в поезде, Государь сделал запись в дневнике: «17-го декабря. Среда. Проехал через Ивангород на станцию Гарволин, где в 8 ½ ч. Вышел из поезда. Моя рота Преображенского полка была в почётном карауле. Тут же на поле покоем была выстроена 1-я гвард. Пех. Див. С ее артиллерией и мортирным дивизионом. Полки почти совсем укомплектованы. Вид частей чудный. После раздачи георг. крестов обошел все части и благодарил за службу. Уехал в 12 час с начальниками частей и завтракал с ними. В 1.30 прибыл в Новоминск. Погода была прелестная, тихая и солнечная. Здесь находилась гвар. Стрелк. Бригада и сводно-казачий полк с 6-й Донской бат. Тоже вид всех частей великолепный. С заходом солнца в 5 час. Уехал в Седлец. Принял ген. Рузского. Он и начальство гвар. Стр. бриг. Обедали со мною.» (Дневники Императора Николая II. С. 504, М., Орбита, 1991. – 737с.)

23 и 24 декабря(5 и 6 января) вся 1-я гвардейская дивизия по железной дороге из Гарволина была переброшена в Варшаву и её окрестности. Затем, походным порядком она проследовала в район, прилегающий к реке Пилице, вблизи Варшаво-Радомского шоссе.

28 декабря (10 января) семёновцы прибыли в посад Гощин и местечко Бондков, расположенные в четырёх верстах от Варшаво-Радомского шоссе. Здесь лейб-гвардейцам предстояло простоять около месяца, вплоть до начала Ломжинской операции. В Гощине семёновцы смогли отдохнуть и пополнить свои ряды. Из Петрограда в полк приехали молодые офицеры первого военного ускоренного выпуска, состоявшегося 1(14) октября.

Офицерское собрание располагалось в лучшем доме – гощинском училище, где в последние часы уходящего 1914 года за праздничным столом и собрались офицеры полка. Полковой священник отец Александр1 предварил праздничный молебен суровым и проникновенным словом, от которого вмиг слетели улыбки с лиц офицеров:

«— Дорогие братия, все люди ходят под Богом, а на войне особенно. Вот вы все, пять месяцев тому назад, вышли из нашего родного города на войну. Все вы были тогда сильны и здоровы. И сколько из вас за. этот короткий срок превратилось в беспомощных инвалидов, и скольких из вас Господь Бог уже призвал к Себе… А война еще только началась… Нам неизвестно, кого из вас, из здесь предстоящих и молящихся, призовет Он к себе в этом году. Но можно сказать с уверенностью, что многие из вас будущего 1916 года на этой земле не увидят… Даже тех из вас, которые останутся живы, и тех ждут раны и болезни, тяжелые труды и тяжелые испытания… Помолитесь же от всего сердца Господу Богу, чтобы послал Он вам силы переносить эти тяготы спокойно и безропотно, как должно православному христианину. А тем, кого позовет Господь Бог к Себе, пусть подаст Он добрый ответ на страшном Своем судилище… Аминь!» (Макаров Ю.В. Моя служба в Старой Гвардии. 1905-1917. Мирное время и война. – Изд. 2-е, доп. – СПб.: «Северная звезда», 2013. – 440с.)

Лишённая пафоса, простая и веская речь пастыря произвела неизгладимое впечатление на его духовных чад. Огрубевшие на войне, их сердца откликнулись на проникновенное и правдивое слово, и предновогодний молебен прошёл в атмосфере откровенного духовного единения и истовой молитвы.

Офицеры отца Александра уважали. В предвоенные годы он служил настоятелем полкового Собора* Введения во Храм Пресвятой Богородицы и отправился в поход вместе с полком, проведя в его рядах всю Великую Войну. На фронте он бесстрашно и честно выполнял свой священнический долг – во время боёв, с Запасными Дарами и крестом в руках, встречал раненых солдат и офицеров на передовом перевязочном пункте, напутствовал умирающих, порою под обстрелом вражеской артиллерии исповедовал и служил молебны. «На походе он, в зависимости от сезона, или в сером армяке и меховой шапке, или в соломенной шляпе, ехал верхом на смирной толстой серой лошадке и со своим чисто русским широким лицом и окладистой седой бородой, был похож больше на зажиточного мельника, чем на духовное лицо. Человек он был добрый, но без всякой сладости и обращения был скорее сурового. Красноречием не отличался и слова любил простые и внушительные. На войне во время проповедей он громил солдат, да и «господ офицеров» за леность и нерадение к церковным службам, угрожающе размахивая крестом… … Солдаты о. Александра откровенно побаивались, а офицеры относились к нему с почтением. Единственное исключение составляли молодые доктора, которые на походе изо дня в день, ночуя с ним в одной халупе, наглели до того, что крали и поедали за утренним кофе просфоры, которые собственноручно пек настоятель для совершения литургии». (Макаров Ю.В. Моя служба в Старой Гвардии. 1905-1917. Мирное время и война. – Изд. 2-е, доп. – СПб.: «Северная звезда», 2013. – 440с.)

Без малого пять месяцем минуло с 6(18) августа, когда лейб-гвардии Семёновский полк прибыл на польский театр военных действий в деревню Помехувек вблизи от крепости Новогеоргиевск. Следуя по маршруту: Новогеоргиевск-Варшава-Люблин-Кржешов на реке Сан-Кольбушово в Галиции-Ивангород-Краков-Кельцы-Гарволин-Гощин, полк преодолел более 1250 вёрст (1333,5 км), совершив 67 переходов. За восьмидневный бой под Люблином, переправу через реку Сан у Кржешова, четырёхдневный Ивангородский и трёхдневный Краковский бои, семёновцы потеряли одиннадцать офицеров убитыми и семнадцать ранеными. К бою у Владиславова, 20 августа(2 сентября), в полку находилось семьдесят девять офицеров. Следовательно, офицерские потери составили 35,4% - двадцать восемь убитых и раненых офицеров. Самым тяжёлым испытанием для семёновцев стало сражение под Ивангородом. На его долю приходится половина всех офицерских потерь полка за 1914 год. Потери в нижних чинах за компанию 1914 года по самым скромным подсчётам составили не менее 1300 человек.

В последний день уходящего 1914 года Император записал в дневнике: «31-го декабря. Среда. Встал поздно. Принял доклады Булыгина и Саблера. В 4 ч. Принял сенат. Маркевича. В 6 ч. – Тимашева. Читал. После обеда провели вечер вместе. В 11.45 пошли к молебну. Молились Господу Богу о даровании нам победы в наступающем году и о тихом и спокойном житии после нее. Благослови и укрепи, Господи, наше несравненное доблестное и безропотное воинство на дальнейшие подвиги!» (Дневники Императора Николая II. С. 506, М., Орбита, 1991. – 737с.)

В ту новогоднюю ночь, надо полагать, Государь искренне верил, что победа близка и не за горами счастливая послевоенная жизнь. Но Всевышнему было угодно иное…

Андрей Юрьевич Петухов

#книги #книжная_полка #война #Великая_Война #ПМВ #русская_армия#военное_дело #Первая_мировая_война #Российская_империя
Tags: #Великая_Война, #ПМВ, #Первая_мировая_война, #Российская_империя, #военное_дело, #война, #книги, #книжная_полка, #русская_армия, Государство Российское, История, Книжная полка, Русская армия
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments