"Перекличка" журнал РОВС (pereklichka) wrote,
"Перекличка" журнал РОВС
pereklichka

Category:

Рождение Корниловского ударного полка

95 лет назад, 25 июня 1917г. по православному календарю (8 июля 1917г. по принятому у нас сейчас григорианскому летоисчислению), принял свой первый бой Корниловский ударный отряд, переименованный вскоре после боевого крещения в Корниловский ударный полк. Ураганом прокатившийся по Российской Империи 1917-й год оставил после себя в истории длинную череду горьких печальных дат. Но на этом траурном фоне по сей день светит нам, словно чистое пламя зажжённой в храме свечи, славное событие в героической истории русской армии – рождение и начало боевого пути легендарного Корниловского ударного полка.

Доблесть на войне драгоценна в любых условиях. Но какое же нужно иметь сердце, чтобы проявить её тогда, когда рушится, словно карточный домик, не только армия, но и само государство, когда Правительство делает офицерский корпус заложником политических спекуляций, напоминающих больше прямую государственную измену, а высшее командование не может (или не хочет?) с этим бороться, когда даже недавние боевые товарищи готовы стрелять уже не во врага, а в того, кто ещё имеет мужество ему противостоять!

Сегодня я постараюсь, чтобы моих слов здесь было как можно меньше. Пусть говорят сами корниловцы. И если кто-то из посетителей сайта захочет найти в интернете и прочитать вышедшую в 1936г. в Париже замечательную книгу «Корниловский ударный полк», составленную по воспоминаниям корниловцев и материалам полкового архива М. Критским, я буду считать свою задачу выполненной.

«В мае 1917г. командующим 8-й армией, действовавшей в Галиции и Буковине, был назначен генерал Корнилов. Новый командующий немедленно начал объезд своих войск. Во всех штабах ему докладывали, что власть офицеров парализована комитетами, дисциплина расшатана, боеспособность полков с каждым днём падает.

В развале своей армии Корнилов убедился, когда стал обходить окопы. Его острые, немного раскосые глаза повсюду замечали безпорядок и распущенность солдат, но то, что ждало его на одном боевом участке, превзошло всё. Командующего никто не встретил, солдат не было. В зловещей тишине он шёл по пустым окопам всего в нескольких шагах от неприятельской линии. Корнилов шёл и бормотал: предатели… изменники… Потом обернулся к сопровождавшему его молодому капитану Генерального Штаба Неженцеву и сказал:

- Какой позор… Немцы следят за нами и даже не обстреливают. Точно издеваются над нашим безсилием… Я нисколько не удивлюсь, если сейчас наткнусь на них, и они заиграют мне встречный марш…»


Что мог сделать в таких условиях рядовой русский офицер? С точки зрения унылой обывательской логики – ничего, только ждать, пока Правительство и высшее командование, наконец, разберутся в ситуации и наведут порядок в войсках.

Но уже через несколько дней после описываемых событий, капитан Генерального штаба Митрофан Осипович Неженцев подаёт Корнилову рапорт, в котором предлагает, не дожидаясь решительных мер от верховной власти, начать самостоятельно формирование ударных отрядов из добровольцев, готовых пожертвовать собой ради победы. Такие отряды должны будут прорывать оборону противника в самых укреплённых местах, чтобы своим примером воодушевлять остальные войска. 19 мая 1917г. (здесь и далее все даты по старому стилю) генерал Корнилов разрешил формирование такого отряда, и Неженцев взялся за дело с огромной энергией.

Однако в штабе армии идея добровольчества сочувствия не встретила, а напротив в течение всего времени формирования отряда, Митрофан Осипович повсюду наталкивался на скрытое сопротивление своим действиям. Вербовать добровольцев, как солдат, так и офицеров, ему было разрешено лишь из запасных, а не из фронтовых частей. Только после усиленных хлопот удалось добиться разрешения вызвать с фронта шестерых штабс-капитанов. Вот их имена: Гавриленко, Морозов, Петров, Савков, Скоблин и князь Чичуа.

«От вас, господа офицеры, - писал им Неженцев в одном из своих приказов, - я требую, чтобы вы были в полной мере начальниками, но не теми, которые умеют отдавать только сухие распоряжения. Вы должны быть начальниками, показывающими вашим подчинённым пример воина – человека долга и порядка. Вы должны быть в часы досуга среди солдат, беседовать с ними, разъяснять им все их сомнения, колебания… В отряде должна быть прочная спайка, достигаемая взаимным доверием, общностью интересов и любовью к тому делу, для которого мы собраны… Пусть вся Россия знает, что у неё ещё есть сыны, сказавшие – лучше смерть, чем рабство».

Между тем, штаб армии категорически отказался снабдить отряд хозяйственной частью. Людей было элементарно нечем кормить, но это совсем не заботило командование, последовательно продолжавшее чинить добровольцам препоны.

Находчивый Неженцев договорился с главноуполномоченным Красного Креста при 8-й армии Лерхе, и в его распоряжение была откомандирована санитарная «летучка», которая и стала кормить отряд.

У казаков, записавшихся в отряд, в штабе армии отняли коней, и они были вынуждены идти к новому месту службы пешком.

Но, несмотря на все трудности, к середине июня 1917г. отряд был сформирован. Он состоял из двух батальонов по 1000 человек, трёх пулемётных команд общей численностью 600 человек, команды пеших разведчиков из пленных добровольцев-чехов и сотни конных разведчиков – донских казаков.

10 июня 1917г. командующий армией генерал Корнилов произвёл смотр отряда. «Трёхтысячный отряд в стальных касках был построен в каре. На всех плечах чёрно-красные погоны. На левых рукавах суровая эмблема: на щите череп над скрещёнными мечами, под ним граната. Череп белый, граната красная, щит голубой – национальные цвета России…

Генерал Корнилов вручил коленопреклоненному Неженцеву знамя отряда – чёрно-красное полотнище, не котором белели слова: «1-й Ударный Отряд»… С этого дня ударники называли себя «корниловцами». Это слово они начертали над своей суровой эмблемой»

В конце июня 1917г. 8-я армия перешла в наступление, главной движущей силой которого стал только что сформированный Корниловский ударный отряд. Сменив на позициях Заамурскую дивизию, 25 июня отряд вступил в бой, чтобы занять линию Ямницы – Павельче.

Впрочем, здесь будет лучше вновь предоставить слово самим корниловцам:

«Глубокой ночью отряд стал сменять заамурцев… С рассветом огляделись. Окопы были запущены, загажены. Накаты со многих блиндажей сняты, брёвна расколоты на костерки для чая. Немедленно начали приводить всё в порядок и строить новые гнёзда для пулемётов и бомбомётов… По намеченным целям быстро пристреляли пулемёты, и горе было той голубоватой фигурке, которая вдруг показывалась за неприятельскими окопами…

По ночам бомбомётчики еле подымали здоровенные снаряды и вкладывали их в широкие короткие стволы. С гулом вылетали снопы красного пламени, с грохотом подымались над неприятельскими окопами столбы чёрного дыма…

Из соседних полков к корниловцам приходили комитетчики и с возмущением требовали прекратить стрельбу.

- Без вас, - говорили они, - всё было спокойно. По брустверу гуляли и нас не трогали. А теперь житья нет. Что вас обкладывают немцы, так вам и надо, но ведь бьют теперь и по нашим окопам… Не кончите вашего безобразия, в штыки на вас пойдём!

Комитетчиков выпроваживали…

Наконец… было назначено общее наступление 8-й армии…

Командир 12-го корпуса генерал Черемисов вызвал к себе Неженцева. Генерал сказал, что по постановлению комитета его корпус не пойдёт в атаку до тех пор, пока не будет взята группа тяжёлых немецких батарей, скрытых где-то правее деревни Ямницы, и что комитет со злорадством заявил – пусть эти батареи возьмут корниловцы…

Когда стемнело, окончательно приготовились к атаке – ножницами разрезали проволоку для проходов, вынули из гнёзд пулемёты. Ударники попросили оставить в окопах скатки и вещевые мешки для того, чтобы можно было взять с собою как можно больше патронов и ручных гранат…

Атака корниловцев шла волнами; через каждые 3-5 минут одна команда за другой захлёстывали австрийские окопы. Первая волна вынеслась уже на третью неприятельскую линию. Здесь австрийцы попытались перейти в контратаку. Корниловцы опрокинули их штыками и ворвались в последние основные окопы. Отсюда уже был виден тыл противника. Прапорщик Шинин, начальник пулемётного взвода, огляделся и вдруг заметил в лощине серые пушки. Около них суетились люди, вздымались кони.

- Сейчас батарея снимется, - закричал Шинин, - взвод, живо, по батарее огонь!

Около батареи всё смешалось, лошади упали. Корниловцы, что есть духу, побежали к батарее…

Свою задачу корниловцы выполнили: они захватили 4 тяжёлых орудия и 2 лёгких. За полтора часа своего боя они прорвали фронт противника глубиною в семь вёрст и подошли к изгибу железной дороги Калуш-Станиславов… Кроме орудий, зарядных ящиков, пулемётов и бомбомётов было взято в плен 26 офицеров и 831 солдат…

С высокой насыпи корниловцы увидели, как правее их, сзади продвигались с боем заамурцы. У соседей слева тоже слышалась оживлённая ружейная и пулемётная стрельба…

Неженцев получил приказание: собрать свой отряд и, укрывшись в ближайшей лощине составить резерв корпуса…

Всем захотелось есть. Послали в свои окопы по пяти человек от взвода. Те скоро вернулись и доложили, что оставленное имущество «спёрли» подошедшие резервы. Выручили захваченные австрийские кухни…

Было уже семь часов вечера. Вдруг на фронте впереди корниловцев сразу всё стихло, как отрезало – ни единого выстрела. Все смолкли, напряжённо прислушиваясь. Тишину также неожиданно разорвал сильнейший пулемётный треск и ружейные залпы. По верху лощины мимо корниловцев стали пробегать солдаты то в одиночку, то по несколько человек. На все окрики отмахивались и торопились дальше.

Офицеры взбежали наверх. По всей равнине в полном безпорядке отступали наши солдаты, а за ними шли в касках сомкнутые цепи немцев со штыками наперевес. Как выяснилось впоследствии, это была «стальная» немецкая дивизия, спешно переброшенная по железной дороге для восстановления положения.

Штабс-капитан Скоблин закричал во всю мочь:

- Корниловцы, вперёд, в атаку!

Не разбираясь поротно, корниловцы все, как один, выскочили из котловины. Завопили диким криком. Одни со штыками наперевес, другие, крутя над головой винтовки так, что свистело вокруг, третьи с поднятыми в руках гранатами бросились на немцев. Столкнулись. Было минутное клокотанье, и немцы побежали назад. Корниловцы их преследовали до полной темноты. Захватили пленных, пулемёты. Сами корниловцы потеряли около трёхсот человек…

Так произошло первое боевое крещение корниловцев.»


Но рассказ о первом бое и первой победе Корниловского ударного отряда будет неполон без упоминания ещё об одном событии:

«… 29 июня перед развёрнутым отрядом генерал Корнилов объявил:

- Военный министр Керенский приказал раздать по пяти крестов на роту, - и, обернувшись к адъютанту, Корнилов сказал – дайте эти кресты.
Подполковник Неженцев выступил вперёд, приложив руку к козырьку:
- Ваше превосходительство, корниловцы отказываются от этих крестов, так как выделить отличившихся нет никакой возможности!
- Я так и думал, - промолвил Корнилов».


Да, корниловцы не смогли, да и не имели даже теоретических шансов переломить ход Мировой войны. Усилий трёхтысячного отряда было явно недостаточно там, где сталкивались миллионные армии. Но разве не достойны эти суровые, непреклонные люди вечной памяти в сердце каждого человека, называющего себя русским?

Дмитрий Цапаев
Tags: Русская армия
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 3 comments