"Перекличка" журнал РОВС (pereklichka) wrote,
"Перекличка" журнал РОВС
pereklichka

Category:

Подпоручик Тухачевский в боях за Кржешов осенью 1914 года


Редакция представляет Вашему вниманию первый отрывок из книги историка А.Ю. Петухова "Гибель Русской гвардии", посвященной солдатам и офицерам Старой гвардии: лейб-гвардии Преображенского и лейб-гвардии Семеновского полков, или Первой бригады Первой гвардейской пехотной дивизии, названной в честь создавшего эти полки Петра I Петровской. Автор подробно описал боевые действия бригады в августе – декабре 1914 г. Основные события разворачиваются в самом начале Первой мировой на Польском театре военных действий в период Галицийской битвы.

Автор очень подробно, буквально по дням повествует, как была отправлена на фронт гвардия (кроме семеновцев и преображенцев, он включает в свое описание еще и действия егерей), как принимались решения об их использовании на фронте, где и какие бои шли.

Книга присутствует в продаже

Приведём несколько малоизвестных эпизодов из боевых будней подпоручика Тухачевского во время преследования неприятеля в таневских лесах и в бою за Кржешов.

28 августа (10 сентября) его 7-я рота в составе 2-го батальона шла в авангарде походной колонны лейб-гвардии Семёновского полка. Едва головные роты на исходе дня миновали деревню Карпиювку и прошли метров пятьсот от крайних домов, как неожиданно заговорила вражеская артиллерия. Шрапнели рвались на уровне человеческого роста. «Бьют прямо в морду!» - говорили солдаты. Обычно так работали немецкие орудия, австрийцы же вели огонь на высоких разрывах.

Одна из первых очередей накрыла 6-ю роту. Неся потери, авангард полка немедленно развернулся в цепи и втянулся в Красникский лес. Шедшая с полком батарея 1-й лейб-гвардии артиллерийской бригады развернулась слева от дороги и вступила в артиллерийскую дуэль.

Солнце упиралось в горизонт. Смеркалось. Вблизи от опушки на краю оврага 7-я рота залегла. Поручик Иванов-Дивов 2 сосредоточенно склонился над только что полученной картой, размноженной в штабе полка с трофейной австрийской. Впереди раздавалась вялая перестрелка. Утомлённые дневным маршем солдаты спокойно распорложились под деревьями. Вдруг серия вражеских гранат свалилась на их головы. Последовали низкие разрывы с характерными ярко-голубыми вспышками пламени. Шрапнель рекошетила от деревьев, причиняя много вреда, поскольку вырыть окопы ещё не успели. Вскоре ротный фельдфебель подпрапорщик Колобов доложил, что наибольшие потери понёс четвёртый взвод. Там оказалось 8 убитых и 14 раненых. Убило и ротного фельдшера. Началась паника и офицерам пришлось потрудиться, чтобы привести солдат в чувство. Через каждые десять минут немцы методично обстреливали лес по квадратам, сделав ещё 4-5 залпов. В перерывах между сериями взрывов в темноте повсюду раздавалось звяканье лопат - уцелевшие солдаты спешно рыли укрытия. Вскоре немецкие орудия замолкли. Около 22 часов подвезли ужин и рота расположилась для отдыха в свежевырытых окопах в ночном лесу.

Утром около 8 часов семёновцы хоронила своих солдат, убитых накануне во время артобстрела и умерших ночью от ран. Могилу вырыли около перевязочного пункта. На похоронах присутствовали все офицеры вместе с командиром полка, отсутствовал лишь подпоручик Тухачевский. Позже, во время построения батальона, поручик Иванов-Дивов 2 спросил у него о причинах отсутствия. И получил ответ: «Если вы хотите сохранить хорошего боевого офицера, то прошу вас избавить меня от этих сантиментальных церемоний» . Такое командир 7-й роты от своего старшего офицера услышать не ожидал. От возмущения он даже не нашёл ответных слов. Похороны погибших товарищей – дело святое! Их полковые товарищеские отношения, и без того натянутые после ссоры во время ночной разведки под Уршулиным, теперь и вовсе испортились, и в дальнейшем не переходили за служебные рамки.

Переночевав в хороших условиях в богатой деревне Гута Кржешовская, утром 1(14) сентября 2-й батальон продолжил движение в авангарде полка. Дорога проходила через вековой сосновый бор. Перемещение по ней затрудняли сыпучие пески, разбитые колёсами многочисленных повозок.

Около 11-ти часов головные 6-я и 7-я роты вышли к реке Танев. В этом месте она была мелководной, но из-за холодной и дождливой погоды решено было не переправляться вброд. Гвардейские сапёры, как могли, восстанавливали сожжённый отступившим неприятелем мост. На торчащие из воды обугленные столбы они положили доски. По узкому шаткому настилу поодиночке с дистанцией в три шага солдаты осторожно переправлялись на противоположный берег.

К командиру своей 7-й роты подошёл подпоручик Тухачевский. По воспоминаням А.В. Иванова-Дивова, между ними состоялся короткий диалог: ««Пятки замочить боятся», сказал он. «Позвольте я переведу роту вброд, здесь не глубоко». «Конечно - нет», ответил я ему, «есть распоряжение переходить по мосту и менять его ни к чему, тем более, что холодно. А если вам нравится, можете переходить вброд один». «Слушаю, господин поручик!»» .

После этих слов, держа ремень с револьвером высоко над головой, не раздеваясь, он спрыгнул с берега и по грудь в воде бодро пошёл вперёд, разгребая свободной рукой воду. Его порыв вызвал сдержанные улыбки солдат, что продолжали спокойно переходить реку по мосткам. Моросящий дождь промочил солдатские гимнастёрки, а северный ветер пробирал до костей, и поступок юного офицера казался им ненужным мальчишеством.
Переправившись через реку, солдаты составили винтовки в козлы, развели костры и принялись готовить чай. Развели огонь и в одинокой обгоревшей сторожке, битком набитой людьми обеих рот. Туда же зашёл промокший до нитки М.Н. Тухачевский. Только он разделся и разложил свои вещи на просушку у огня, как раздался тревожный крик: «Конница немцев!» Солдаты кинулись к винтовкам. Кто-то куда-то выстрелил. Капитан Веселаго выхватил шашку и плашмя огулял ею спины явных паникёров, успокоив их.

На лесной опушке маячило несколько улан Его Величества. Вражеской конницы по близости не оказалось. Того, кто поднял ложную тревогу тоже не нашли. Скомандовали построение. Вновь вызывая улыбки у солдат, на правом фланге 7- роты в чём мать родила стоял подпоручик Тухачевский с наганом в руке. Его нагая стройная атлетическая фигура смотрелась забавно. Командиры рот добродушно посмеялись над его молодостью. Думается, что капитан Веселаго запомнил этот комичный случай «форсирования речки вброд» в одиночку юным подпоручиком, поступок, граничащий с безрассудством. Было ли это лишь банальным стремлением выделиться?

Следует вспомнить, что инициативность и упорство с детства являлись отличительными чертами М.Н. Тухачевского. Можно привести целый ряд эпизодов, подтверждающих это. Например, ещё во время учёбы в кадетском корпусе, он раздобыл руководство по изготовлению скрипок и своими руками сделал скрипку, выучился играть на ней и затем давал домашние концерты для своей семьи. И в кадетском корпусе, и в Александровском военном училище он стремился быть лучшим. Однажды на учениях, назначенного часовым в сторожевое охранение, юнкера младшего класса Тухачевского по какой-то причине забыли сменить вовремя. Простояв сверх положенного срока больше часа, он не покинул пост по распоряжению, переданному через посыльного юнкера. Как полагалось, он дождался ротного командира, который поставил его на пост сторожевого охранения. За примерное понимание служебных обязанностей М.Н. Тухачевского сразу выдвинули в портупей-юнкера. На экзаменах по тактике при переходе в старший класс он блестяще решил тактическую задачу и получил приз. За отличную стрельбу ему объявили благодарность по училищу. Весной 1913 года на училищном турнире, как лучшему гимнасту и фехтовальщику, ему вручают первую награду – саблю.
Будучи сам инициативной и яркой личностью, Феодосий Александрович Веселаго конечно понимал, что неординарные люди иногда проявляют себя очень странным образом. И, когда встанет вопрос о переводе подпоручика Тухачевского в 6-ю роту, он согласится принять его под своё начало.

Подошедший полковник Вешняков сообщил, что батальон назначен в сторожевое охранение полка и приказал поручику Иванову-Дивову 2 поставить дозоры южнее дороги, фронтом на юго-запад, на высоте перелеска, что в двух километрах от речки Танев.

Первый взвод под командованием подпоручика Тухачевского пошёл в головную заставу, а основная часть 7-й роты выдвинулась по дороге в намеченнорм направлении. Через полтора километра им на встречу выехала группа всадников – штаб отдельной гвардейской кавалерийской бригады с генерал-майором Маннергеймом во главе. Вот что пишет об этой встрече А.В. Иванов-Дивов: «Остановив роту я подошел к генералу с рапортом, что 7-я рота Лейб-гвардии Семеновского полка выслана в сторожевое охранение на рубеже таком-то. К моему удивлению, вместо того, что бы дать мне какую-нибудь ориентировку о противнике, Маннергейм, с видимым удовольствием обращаясь даже не ко мне, а к офицерам своего штаба, ответил: «А-а, пехота! Мы можем отдохнуть! По коням, господа». Для меня это был полный афронт: я совершенно не получил ориентировки от Михаила Сергеевича и обрадовался встрече с офицерами конницы, прикрывавшей наше походное движение. Не получив и от них никаких указаний, я был в совершенном недоумении».

Быстро темнело. В назначенном месте на лесной опушке в полукилометре друг от друга поручик Иванов-Дивов 2 расположил две заставы, а сторожевой резерв отвёл на пятьсот шагов назад. Впереди располагались три головных дозора подпоручика Тухачевского. Справа находилась 8-я суворовская рота, а слева – части лейб-гвардии Московского полка. Однако, высланные для связи с ними дозоры, до утра так и не наладили связь. Долго тянулась тревожная, холодная и ветреная ночь. В целях маскировки костры не разводили и даже курили «в рукав».
На рассвете 2(15) сентября поступил приказ полковника Вешнякова присоединиться к полку, ночевавшему в деревне Гарасюки. Конноординарец, который привёз распоряжение, служил и проводником. Он повёл роту просёлками на север. К удивлению поручика Иванова-Дивова 2 выяснилось, что он всю ночь ожидал неприятеля совсем не с той стороны, где тот находился на самом деле. В половине девятого 7-я рота догнала главные силы семёновцев.

В боевую линию пошли 1-й батальон – на правом фланге и 2-й батальон – на левом, который стремился охватить правое крыло вражеской укреплённой позиции. Правее семёновцев наступали преображенцы.
Ожидая сигнала к наступлению, 2-й батальон расположился в неглубоком овраге и под прикрытием домов небольшой деревни, которую вяло обстреливала австрийская артиллерия. Редкие шрапнели рвались высоко над крышами домов. Впереди располагался город Кржешов и мост через реку Сан.

Австрийцы заблаговременно оборудовали предмостное укрепление и прочно заняли его. Штурм Кржешовского тет-де-пона в лоб сулил большие потери. В то же время, противник лихорадочно отправлял по переправе на австрийский берег эшелон за эшелоном. Стало ясно, что долго удерживать Кржешов он не намерен. Фланговый удар по берегу реки с выходом к мосту мог обеспечить быстрое взятие города. Оценив сложившуюся обстановку, командир 2-го батальона полковник Вешняков по личному почину решил ещё глубже обойти Кржешовский тет-де-пон, прорываясь к переправе вдоль реки Сан. В боевую часть он назначил 7-ю роту. Следом за ней, уступом справа, наступала 8-я «суворовская» рота.

Сразу за деревней лежал небольшая заболоченная лощина. За ней, на расстоянии около двух километров, виднелся лес. Между лесом и лощиной простиралось ровное, кое-где слегка холмистое поле. Справа шёл бой, бухали орудия и к небу поднимались дымы пожаров, но впереди - манила тишина.

Подпоручик Тухачевский вызвался идти первым. Болото в овраге оказасось топким. Местами солдаты проваливались в жижу по колено, но подпоручик Тухачевский быстро вывел головную полуроту за лощину на первый перегиб ската и, развернув в цепь, уверенно повёл солдат перебежками повзводно. Вторая полурота прапорщика фон-Фольборта 2 развернулась в ста шагах за первой. Тут австрийцы открыли артиллерийский огонь, как обычно, на высоких разрывах, посылая поочерёдно, то шрапнели, то гранаты. На землю люди ложились лишь во время взрыва, затем снова бежали вперёд. Появились раненые. Они оставались на поле, после каждого залпа вражеских орудий. У самого леса обстрел прекратился, посколку рота вошла в мёртвое пространство за высотами Кржешова Горнева.

За полосой леса простиралась долина реки Сан, а справа на узкой возвышенности начинался Кржешов Горний. По распоряжению командира роты подпоручик Тухачевский с первым взводом двинулся вперёд и вошёл в деревню. «От Тухачевского о его движении, - пишет А.В. Иванов-Дивов, - я уже до самого конца боя никаких донесений не получал, и мне он оказался совершенно бесполезным».

Кржешов Горний – длинная, богатая и совершенно не разорённая войной деревня. Минут двадцать потребовалось подпоручику Тухачевскому, чтобы вывести первый взвод на её северную окраину. Миновав редкую сосновую рощу, с возвышенности он увидел панораму всего боя. Слева серебрились воды Сана. Справа простиралась широкая долина, за которой виднелись высоты Кржешовского тет-де-пона. Над жёлтыми линиями вражесчких окопов клубились белые облака разрывов шрапнели. Прямо впереди местность спускалась к Кржешову Дольнему, что чуть поодаль сливался с Кржешовым. По этой местности на расстоянии около двух километров голубыми лавами, где дорогой, где целиной, спешно уходили к переправе массы австрийской пехоты и артиллерийская батарея. Понимая малоэффективность стрельбы в такой обстановке, подпоручик Тухачевский не поддался соблазну открыть огонь по отступающему противнику. Кроме того, обнаружив себя и потратив носимый запас патронов, исчезала возможность скрытного манёвра и пришлось бы дожидаться главные силы батальона. Не для этого М.Н. Тухачевский так стремительно оторвался от своих. Не теряя время на отдых, он быстро повёл взвод к реке, стремясь неожиданно для врага выйти к переправе. Ход дальнейших событий А.В. Иванов-Дивов описывает так: «Тухачевского я не видел, где он пропадал, я не знаю. Отд. унтер-офицер первого взвода Карпусь как мог подробно доложил о действиях взвода. Вот что я от него узнал: оторвавшись от роты и не встречая сопротивления, взвод прошел дер.

Кржешов Горний и цепями, быстро следуя между Кржешовым Дольним и Саном, подошел к домам Кржешова у самого моста. Площадь перед взводом вся была заполнена отступающими австрийцами. По мосту уходила в это время батарея, а за ней повозки обоза. Через площадь проходили группами и в одиночку австрийцы. Взвод рассыпался между домами и открыл огонь. Австрийцы бросились к мосту. Группа пехотинцев тащила два пулемета. Будучи обстреляны, они сдались, и взвод захватил оба пулемета.

В это время подошла 6-я рота капитана Веселаго, который сразу направил ее к мосту, уже свободному от австрийцев. В это время раздался взрыв. Феодосий Александрович бросился с людьми на мост. Рубя шашкой бикфордовы шнуры, тянувшиеся к привязанным пучкам соломы, срывая их руками, чтобы остановить пожар, он со всей ротой перебежал на ту сторону реки и открыл огонь по убегавшим австрийцам.

Мой первый взвод, смешавшись с людьми 6-й роты, перешел с ними. …Сейчас я думаю, что, если бы вместо Тухачевского, я имел другого хорошего офицера, который, будучи выслан вперед от роты, не терял связи со мной и вовремя освещал обстановку донесениями ко мне, я не тратил бы время на ненужный обстрел Кржешовского массива, а вышел бы к мосту значительно раньше и захватил бы для полка трофеи значительно большие, чем два пулемета. Должен сказать, что Тухачевский за время боев Уршулина, Карпиювки и Кржешова своих обязанностей старшего офицера роты и моего помощника не выполнял. Для меня он был совершенно бесполезен. Милый и скромный прапорщик Фольборт 2-й и вольноопределяющийся, младший унтер-офицер барон Шиллинг действительно помогали мне и безукоризненно выполняли все боевые задания, которые им поручались. Тухачевский же, хорошо образованный офицер, выпущенный в полк из фельдфебелей Александровского военного училища, лично храбрый, думал только о себе, о том, как бы отличится и как бы сделать себе карьеру, совершенно пренебрегал долгом воина и Семеновца. …С согласия полковника Вешнякова я написал рапорт о представлении Тухачевского к Георгиевскому оружию, но штаб полка ограничился представлению к Владимиру 4-й степени. Конечно, мне казалось несправедливым: ведь два пулемета взяты его взводом и перешел он мост вместе с Веселаго, который получил за это вполне им заслуженный Георгиевский крест».

Ю.В. Макаров так прокомментировал эпизод с награждением подпоручика Тухачевского: «Тухачевский был смелый юноша. В первый месяц войны, при преследовании австрийцев он отличился, забрав два пулемета. Молодой человек был с большой амбицией. Тухачевский пожелал получить за это Георгиевское оружие, но так как он не мог доказать, что пулеметы были «действующие», а главное так как давать большие награды молокососам было против полковых порядков, был он представлен всего лишь к Владимиру. Близкие его товарищи рассказывали потом, что когда он узнал, что Георгиевского оружия не получит, от огорчения и злости будущий маршал расплакался».

Приведя критику командира 7-й роты в адрес подпоручика Тухачевского, проследим по его же воспоминаниям, как сам он действовал в том бою. Миновав Кржешов Горний и сосновый лесок, поручик Иванов-Дивов 2 рассыпал роту в цепь и приказал открыть огонь по неприятелю, отступавшему впереди по открытой местности на расстоянии около двух с половиной километров. Объективная оценка такому решению есть в его собственных записках: «Результат, конечно, был ничтожный и только заставил австрийцев уходить быстрее. В это время подошла 8-я, и Мельницкий, соблазнившись моим дурным примером, тоже рассыпал свою роту в цепь и открыл огонь. За 8-й подошла 6-я рота Веселаго. Феодосий Александрович указал мне на бесполезность нашего огня и сказал, что он продолжает движение на Кржешов. …Войдя в Кржешов, мы были обстреляны шрапнелью с другой стороны Сана. Пришлось оставить роту в окопах, вырытых австрийцами, и послать посыльного привести двуколки с патронами, так как носимый запас мы расстреляли в Кржешове Горнем. Пока ждали, теряя драгоценное время…» . Действуй 7-я рота более решительно, то, при внезапном её появлении у переправы, возможно, удалось бы предотвратить подрыв моста и взять много трофеев и пленных.

Подпоручик Тухачевский и раньше открыто оспаривал мнение своего непосредственного начальника, а в бою за Кржешов и вовсе решил действовать самостоятельно. В том числе, вероятно, сыграло роль болезненное состояние поручика Иванова-Дивова 2 в день боя. К ночи он жаловался на здоровье: «Я чувствовал себя плохо. Отказавшись от еды, я думал заснуть, но сильная головная боль и тошнота меня мучили» . Но главное, что по складу характера и командирским качествам ему ближе оказался расчётливый и решительный капитан Веселаго, под чьё руководство он вскоре и перешёл.

Однажды подпоручик Тухачевский, не переходя на личности, высказал свою точку зрения в присутствии всех офицеров 7-й роты, о чём с горечью и нескрываемой обидой свидетельствует А.В. Иванов-Дивов: «Не помню, с чего начался разговор, но вдруг Тухачевский заявил: «Считаю совершенно абсурдным то, что в гвардии нет производства за отличие и что надо идти в хвосте за каждой бездарностью, которая старше тебя по выпуску». Меня это взорвало. Фольборт, наверное, помнит наш разговор на соломе в полутемной, освещенной свечкой халупе, у меня же он остался в памяти до сих пор.

Заявление Тухачевского было для него очень характерно, и вся его последующая жизнь руководилась беспринципным стремлением сделать карьеру, безразлично – путем ли подавления Кронштадтского восстания или расстрелом белых под Казанью, но заставить обратить на себя внимание».

А.Ю. Петухов

#Петухов #история_России #Русская_Императорская_Армия #Гвардия #Первая_Мировая_война #это_интересно #Преображенский_полк #Семеновский_полк #Тухачевский #книга
Tags: #Гвардия, #Первая_Мировая_война, #Петухов, #Преображенский_полк, #Русская_Императорская_Армия, #Семеновский_полк, #Тухачевский, #история_России, #книга, #это_интересно, История, Книжная полка, Русская армия
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments