"Перекличка" журнал РОВС (pereklichka) wrote,
"Перекличка" журнал РОВС
pereklichka

Category:

Красный террор – история и современность. 50 лет расстрела в Новочеркасске

1 июня исполнилось 67 лет со дня выдачи казаков «Казачьего стана» в Лиенце. По этому случаю в Петербурге и Владивостоке, Подмосковье и Удмуртии отслужили панихиды где помянули всех воинов «За Веру, Царя и Отечество» души свои положивших…

Двумя неделями ранее – 20 мая в Петропавловской крепости прошел молебен иконе Божьей матери «Взыскание погибших» и состоялась панихида по всем жертвам Красного террора…

Но мало кто вспомнил о том что, помимо этих дат – начала красного террора в 1917 году и его продолжения – вплоть до 1945, уничтожение всех мало-мальски не-советски настроенных русских людей на этом не закончилось.

Так, 50 лет назад – 1-3 июня 1962 произошло так называемое «Новочеркасское восстание» по сути, бывшее мирным выступлением голодных людей, доведенных повышением цен и снижением зарплат до отчаяния. По сути же красный террор, начавшись сразу же после октябрьского переворота, так никогда и не заканчивался, лишь иногда затихая, и затем вновь набирая обороты. Сменялись имена вождей, обещания построить коммунизм в каком-то году, но суть советской власти оставалась всегда той же. Особенно явно это проявилось в трагедии в Новочеркасске, произошедшей ровно пятьдесят лет назад.

В этих давних событиях, как в увеличительном зеркале отразились и ясно проявились все черты советского режима – его полное безразличие к жизни простых людей, безжалостность и циничность, на фоне безудержно-оптимистичных невыполнимых лозунгов, призванных прикрыть собой трагичную действительность…

Но обо всём по порядку.

Началось всё с того что на фоне радужных призывов «догнать и перегнать Америку», под прикрытием чисто пропагандистской компании повсеместного насаждения кукурузы, был нанесен непоправимый удар по сельскому хозяйству страны. Серьезно искалеченное коллективизацией и войной, оно было окончательно добито запретом приусадебных участков (последней опоры колхозников) и повсеместными экспериментами по насаждению чуждых посевных культур заимствованных из США. Это привело к росту цен на продукты питания, и чуть было не послужило причиной голода, предотвращенного лишь за счет продажи нефти и начала закупки пшеницы и прочих зерновых культур в США, Канаде и Австралии. Как следствие всех этих неурядиц, продуктов в магазинах большинства городов СССР становилось все меньше и меньше.

Вместе с «оттепелью» и новым витком гонений на верующих, стал усиливаться продуктовый дефицит. Из привычного рациона миллионов людей в первую очередь исчезли мясо-молочные продукты, затем дефицитом стали растительное масло, хлеб и крупы. В ряде областей страны уже в 1962 году были введены карточки на большинство видов продовольствия. С этого же момента года начинается и постоянная закупка зерна заграницей. На этом фоне вышел закон о повышении розничных цен на мясо, молоко и масло на 30% с июня 1962 года. Это привело к резкому обнищанию массы городского населения повсеместно. В Новочеркасске же в дополнение к этому постановление правительства дополнилось снижением зарплат на 30% только за первую половину 1962 года. Таким образом, реальная заработная плата рабочих Новочеркасского электровозостроительного завода, на котором работал целый район города, снизилась более чем в два раза. Но, толчком к массовым забастовкам послужило даже не нищенское положение рабочих. Их вызвало откровенное хамство партийного руководства, не только не вникнувшего в проблемы рабочих но по сути, проигнорировавшего их.

Обратимся к воспоминаниям участника тех событий, рабочего Новочеркасского электровозостроительного завода Петpа Петpовича Сиуды (1937-1990гг.). Приведем выдержки из них, дополнив их общедоступными фактами:

«С 1-го января 1961 г. на крупнейшем Новочеркасском электровозостроительном заводе в очередной раз начала проводиться кампания снижения расценок оплаты труда во всех цехах завода. Расценки снижались до 30-35 процентов. Последним цехом завода, где были снижены расценки в мае месяце, был сталелитейный. К этому времени рабочие других цехов уже как-то попривыкли в очередной раз к очередному ущемлению их интересов. Для рабочих же стальцеха снижение расценок еще оставалось болезненным. Утром 1-го июня 1962 года по центральному радиовещанию было объявлено о резком, до 35 процентов, «временном» повышении цен на мясо, молоко, яйца и другие продукты. Это был неожиданный и сильнейший удар по социальному положению всех трудящихся в СССР. Повышение цен не могло не вызвать всеобщего недовольства. Но возникновению забастовки именно на Новочеркасском электровозостроительном заводе способствовал ряд других обстоятельств.

В городе и на заводе практически никак не решалась жилищная проблема. Строительство жилья велось в слишком малых объемах. Плата за квартиру в частном секторе в ту пору составляла от 35 до 50 руб. в месяц, т.е. от 20 до 30 процентов месячной зарплаты рабочего.

Новочеркасск считался в ту пору городом студентов. Соответственно было и его обеспечение продуктами питания. В магазинах практически не было мясных продуктов, масла, а на рынке цены на них были чрезмерно высокими. Очередное повышение государственных цен неизбежно влекло за собой подорожание продуктов питания на рынке.

Но и эти обстоятельства навряд ли повлекли бы за собою забастовку, если бы самонадеянный мерзавец чиновник не бросил в «бочку пороха» народного гнева, недовольства искру оскорбления, барского хамства. Речь идет о директоре электровозостроительного завода, которым в это время был Курочкин…» Рабочие стали обвинять директора в плохих условиях труда, в постоянных нарушениях техники безопасности, в низких заработках. Оснований для этого было более чем достаточно. На заводе раньше уже была забастовка рабочих кузово-сборочного цеха, вызванная плохими условиями труда, имели место случаи массовых отравлений рабочих обмоточно-изоляционного цеха.

«Директор и секретарь парткома разговор с рабочими повели не по-деловому, а высокомерно, барски. В момент разговора к группе рабочих, окружавших директора и секретаря парткома, подошла женщина с пирожками в руках. Увидев пирожки, директор решил поостроумничать и, обращаясь к рабочим, произнес: «Не хватает денег на мясо и колбасу, ешьте пирожки с ливером». Это стало той искрой, которая повлекла за собой трагедию в Новочеркасске.

Рабочие возмутились хамством директора и с возгласами: «Да они еще, сволочи, издеваются над нами!» разделились на группы. Одна из групп пошла к компрессорной завода и включила заводской гудок. Другая группа отправилась по цехам завода с призывом прекращать работу и объявить забастовку.

Рабочих завода не было нужды агитировать за забастовку. Достаточно было появления групп рабочих, призывающих к забастовке, как работа моментально останавливалась. Масса забастовщиков росла, как снежная лавина. В ту пору на заводе работало примерно около 14 тысяч человек. Рабочие вышли на территорию завода, заполнили площадь возле заводоуправления. Площадь не вмещала всех бастующих.

Группа рабочих сняла звено штакетника, огораживающего скверик, и перегородила им прилегающий к заводу железнодорожный путь СКЖД, повесив на штакетник красные тряпки. Этим был остановлен пассажирский поезд «Саратов-Ростов» и движение поездов на этом участке. Остановкой железнодорожного движения рабочие стремились сообщить о своей забастовке по линии железной дороги.

По инициативе слесаря завода В.И. Черных его товарищ, цеховой художник В.Д. Коротеев написал плакаты: «Дайте мясо, масло» , «Нам нужны квартиры», которые они вынесли из завода и укрепили на одной из опор электрифицируемой в ту пору железной дороги. На тепловозе пассажирского поезда кто-то написал: «Хрущева на мясо». Последний лозунг появился и в других местах.

Дополнительно к заводскому гудку тревожные сигналы стали подавать и с тепловоза. К заводу стали стекаться рабочие второй и третьей смен, жители рабочих поселков. Первые попытки к пресечению забастовки были предприняты силами дружинников из ИТР, которые пытались пропустить пассажирский поезд и этим открыть движение на железной дороге. Но они оказались бессильны и были вынуждены ретироваться, снять повязки дружинников.

С забастовщиками в переговоры ни партийные органы, ни администрация завода не вступали…

Примерно в полдень в массе забастовщиков пронеслось: «Милиция приехала!». Вся людская масса ринулась на полотно железной дороги в направлении к милиции. Я оказался среди первых. Когда вбежал на полотно железной дороги, оглянулся по сторонам. Надо было видеть внушительность картины. Метров на 350-400 на полотно железной дороги выкатилась грозная волна плотной людской массы, а в метрах 200-250 по другую сторону железной дороги в это время выстраивались в две шеренги более сотни милиционеров. Доставившие их машины разворачивались на пустыре. Увидев накатывающуюся грозную волну людской массы, милицейские шеренги моментально рассыпались. Милиция кинулась вдогонку за разворачивающимися машинами, на ходу беспорядочно лезла в кузова. Не успели удрать лишь два милиционера, у которых то ли от страха, то ли от бега подкашивались ноги… Но и в своем гневе рабочие не только не учинили расправы над оставшимися милиционерами, а даже не тронули их, выпроводили с напутствием, чтобы милиция не совала нос к забастовщикам.

Как позже стало известно, милицию переодели в цивильное платье и направили в массу забастовщиков. Туда же были направлены и кагебешники, которые были снабжены микрофотоаппаратами… Съемки осуществлялись и с пожарной наблюдательной вышки. Позже, на следствии приходилось видеть буквально ворохи фотоснимков, на которых были зафиксированы тысячи участников забастовки.

Предпринимались и попытки спровоцировать забастовщиков. 1-го июня погода выдалась безоблачная, жаркая. Источников воды поблизости около площади заводоуправления не было. Помнится одолевавшая мучительная жажда. Но никто не покидал площадь. Всех сплачивало единство, вера в свои силы, в справедливость своих требований. И в этот момент к забитой народом площади прибыла машина, доверху нагруженная ящиками с ситро. Соблазн для всех был громаден. Раздались призывы разобрать ситро и утолить жажду. Но возобладал здравый смысл. Ни одной бутылки не было взято с машины. Было полностью парализовано движение на железной дороге, но машину с ситро пропустили через всю многотысячную, одолеваемую жаждой толпу. Провокация не удалась, провалилась.

К концу рабочего дня на площадь около заводоуправления прибыли первые отряды воинских подразделений Новочеркасского гарнизона. Они были без оружия. Приблизившись к массе людей, солдатские колонны моментально поглощались массой. Забастовщики и солдаты братались, обнимались, целовались… Офицерам с трудом удавалось извлекать солдат из массы людей и уводить их от забастовщиков. Через некоторое время с балкона строящегося крыла заводоуправления пытался выступить первый секретарь Ростовского обкома КПСС Басов, окруженный чиновниками.

Трусливость партийных чиновников была для всех не только очевидной, но и оскорбительной. С забастовщиками явно никто не хотел говорить на равных. Басов с чиновниками ретировались».

В ответ на это властями были вызваны подкрепления – из Ростова прибыли военнослужащие 505 полка внутренних войск.

«К площади возле заводоуправления стали прибывать бронетранспортеры с офицерами. Власти убедились, что солдаты Новочеркасского гарнизона оказались ненадежными, поэтому надежду возложили на офицеров. Право, наблюдался скоротечный минипроцесс гражданской войны. Но офицерье в буквальном смысле слова почувствовало силу, мощь рабочих рук. Их бронетранспортеры раскачивались рабочими с поразительной легкостью из стороны в сторону. Жалко было смотреть, как полковники и майоры болтались на сиденьях в бронетранспортерах, не в состоянии удержать на своих физиономиях выдержку. Растерянность и страх на их лицах свидетельствовали, что им не под силу пресечь гнев рабочих. Бронетранспортеры уехали.

Возбуждение забастовщиков не только не утихало, но и возрастало под воздействием попыток подавить их выступление. Возник стихийный митинг. Трибуной служил козырек пешеходного тоннеля. На митинге раздались призывы послать делегатов-рабочих в другие города, на другие предприятия, к захвату в городе почты, телеграфа с целью отправки во все города обращения с призывами о поддержке забастовки электровозостроителей. Тогда же прозвучали первые сообщения, что дороги к городу перекрыты, блокированы милицией и войсками.

Я не намерен был выступать на митинге. Но меня беспокоили призывы о захвате власти в городе. Я хорошо помнил рассказы участников событий в Венгрии и в Грузии (имеются в виду подавленные в крови народные выступления 1956 года в Бухаресте и Тбилиси – прим. ред.). Попытка захвата власти в городе была чревата слишком тяжелыми последствиями. Поэтому я выступил с призывом продолжать забастовку, соблюдать выдержку, твердость, организованность. Я призывал на следующее утро всем идти в город демонстрацией, выработать общие тpебования и предъявить их властям. Призывы к захвату в городе власти, к насилию не прошли. Решено было на следующее утро идти в город демонстрацией. И уже это свидетельствует, что волнения рабочих не сопровождались экстремизмом, насилием по отношению к представителям власти.

Позже и следствие, и судьи не могли обнаружить фактов экстремизма, кроме двух незначительных случаев. Первый случай касается главного инженера завода С.Н. Елкина, когда его силой затащили в кузов машины. Но он не подвергался избиениям. Второй случай связан с коммунистом Брагинским, который от своих же подчиненных получил несколько затрещин, не повлекших за собой ни травмы, ни нужды обращаться за помощью к медицине»

В дальнейшем события резко драматизировались – советские власти, не пытаясь даже выслушать рабочих, привлекли к подавлению забастовки новые силы. «Все мы наблюдали, что железная дорога вдоль завода, завод оцеплены вооруженными автоматами солдатами. Возле завода и около станции Локомотивстрой стояли танки…

К нашей группе направился офицер с солдатом, вооруженным автоматом. Группа быстро «растаяла», и в ней осталось 5-7 человек. С подошедшим офицером завязался резкий разговор. Он требовал, чтобы мы шли к заводу. Мы отказывались, говоря, что пусть работает армия, которая захватила завод. В перепалке мы не заметили, как сзади нас оказалось два солдата, вооруженных автоматами. Таким образом мы оказались арестованными. Нас доставили в заводоуправление. Кругом было полно солдат кавказских национальностей, офицеров, гражданских, кагебешников. Кагебешники встретили меня со злорадством. На легковой машине в сопровождении трех человек, кроме шофера, меня быстро доставили в ГОВД, где уже напряженно действовал большой штаб чиновников по подавлению волнений. По дороге в машине сопровождавшие махали передо мною кулаками, угрожали, оскорбляли…

С этого момента мое участие в новочеркасской трагедии закончилось. Я долгие годы и месяцы был в камерах Ростовского следственного изолятора КГБ, Новочеркасской тюрьмы, в концлагере с активными участниками последующих событий новочеркасской трагедии. Я непрерывно стремился восстановить по крупицам ход событий. Проверял и перепроверял, сопоставлял каждый факт, мельчайшие подробности. Поэтому могу ручаться за точность изложения.

Утром (в Субботу, 2 июня – прим. ред.) на завод пришли рабочие не только первой смены, но и других смен. Завод был заполнен солдатами. Возле всех ворот стояли танки. В цехах были солдаты, посторонние гражданские, явно кагебешники. Несмотря на требования не собираться группами, рабочие собирались в кучки. Их возмущение, гнев нарастали. Группы рабочих стали покидать рабочие места, выходить из цехов. Все были охвачены стихией, гневом. Малые группы рабочих стали сливаться в большие. Этот процесс уже никто не мог остановить. Большие группы рабочих стали стекаться к центральной проходной завода. Внутризаводская площадь уже не вмещала всех рабочих. Усиливался напор на ворота. Рабочие силой распахнули ворота завода и вышли на предзаводскую площадь. Вспомнили звучавшие на митинге призывы к демонстрации.

Многотысячная масса народа направилась в город. Путь предстоял дальний — от завода до центра города. Некоторые группы рабочих направились на другие заводы с призывами поддержать электровозостроителей. На призывы с готовностью откликнулись строители, рабочие заводов электродного, «Нефтемаш», других мелких предприятий. Отовсюду шли колонны в город. В колоннах появились красные знамена, портреты Ленина. Демонстранты пели революционные песни. Все были возбуждены, охвачены верой в свои силы, в справедливость своих требований. Колонна демонстрантов все более возрастала.

Подходя к мосту через железную дорогу и реку Тузлов, демонстранты увидели на мосту кордон из двух танков и вооруженных солдат. Колонна приостановилась, замерла, умолкли революционные песни. Затем плотная грозная масса демонстрантов медленно двинулась вперед. Раздались возгласы: «Дорогу рабочему классу!». Солдаты и танкисты не стали препятствовать колонне, стали помогать перелезать через танки…»

К этому времени, в здании ГК КПСС и Горисполкома собрались прибывшие в Новочеркасск многие члены Президиума ЦК КПСС - Ф.Р. Козлов, А.И. Микоян, А.П. Кириленко, Л.Ф. Ильичев, Д.С. Полянский и Шелепин и более десятка руководителей различных ведомств, в том числе и силовых, например генералы Захаров, Ивашутин и др. Они пытались взять ситуацию в Новочеркасске под свой контроль, не до конца понимая, что же происходит в городе. Так, Ильичев все время повторял: «Это религиозные сектанты, казаки подняли мятеж» (до чего же надо было ненавидеть и бояться казаков, что бы даже спустя годы после разгрома казачества опасаться его появления!).

«Все едины в утверждениях, что вся большая городская площадь перед горкомом партии, большая часть улицы Московской, часть проспекта Подтелкова (предателя казачества, убийцы героя тихого Дона есаула Чернецова – прим. ред.) были полны народа…»

Ф.Р. Козлов созвонился с Н.С. Хрущевым в Москве, настаивая на том, чтобы командующему войсками СКВО генералу Плиеву дали директиву о применении воинских частей в пресечении демонстрации. Такая директива от министра обороны Малиновского генералу Плиеву вскоре поступила. Днем 2 июня из Ростова-на-Дону в Новочеркасск перебросили необходимое вооружение и боеприпасы. К середине дня все части получили боевое оружие и соответствующие приказы. Оперативный штаб по управлению всеми правительственными силами возглавил заместитель министра внутренних дел СССР Ромашков. Он принял решение сосредоточить в Новочеркасске дополнительно части внутренних войск: 98-й отдельный батальон из Каменска-Шахтинска и 566 полк из Грозного, а также весь оставшийся в Ростове личный состав 505 полка.

«Перед горкомом партии бурлила масса демонстрантов. В горкоме полно было солдат. Через двери демонстранты переругивались с солдатами. Один кавказец не выдержал, прикладом автомата выбил стекло в двери и через образовавшийся проем ударил прикладом женщину. Под напором возмущенных демонстрантов двери горкома распахнулись. Ворвавшаяся масса людей разметала своим движением солдат. Ударивший женщину солдат оказался под лестничным маршем. По рассказам некоторых, его там избили. Это единственный известный случай, когда был избит представитель вооруженных сил, оккупировавших город. Горком был полностью захвачен демонстрантами…

Начался митинг. На митинге выступила Е.П. Левченко. Она сообщила, что ночью и утром производились аресты забастовщиков, что арестованных избивали. Но навряд ли она могла знать, что многих арестованных уже не было в городе».

Очевидец Ф.В. Лукичева оказалась в самом эпицентре событий: «Навстречу нам шла колонна людей с транспарантами, флагами, портретами правительства. Впереди шли дети — пионеры в красных галстуках. От колонны отделилась часть людей, и они кинулись к дверям исполкома, смяв охрану, ворвались в здание. На балкон вышел председатель горисполкома Замула, но он ничего не успел сказать народу, так как был смят ворвавшимися людьми… Затем на балконе появились опять эти люди и стали бросать с балкона портреты руководителей партии и правительства. Одна женщина трясла над головой батоном колбасы и кричала: «Смотрите, что они жрут!» Буфет в здании горкома партии был разгромлен». Еще очевидцы утверждали, что на балкон вытащили какого-то чиновника в галстуке. По лицу у него размазывали сливочное масло.

Эту небольшую победу демонстранты подкрепили призывами к тому, чтобы направить делегацию для переговоров в правительственный штаб к А.И. Микояну, находившемуся в здании бывшего Кадетского корпуса, а в то время кавалерийских курсов, а также идти к зданию городской милиции и освободить тех людей, которых органы арестовали в ночь с 1-е на 2-е июня. Первая группа безрезультатно провела встречу не с А.И. Микояном, а с Ф.Р. Козловым. А вторая группа ушла к зданию городского отдела милиции.

«Все настойчивей звучали требования освобождения арестованных. Часть митинговавших направилась к горотделу милиции. Там тоже было полно солдат кавказских национальностей. Демонстранты стали пробиваться в горотдел. Двери распахнулись. В здание хлынули демонстранты. В это время один из солдат замахнулся автоматом на рабочего в синем комбинезоне. Рабочий схватился за автоматный рожок. Автомат в руках рабочего был не более, чем дубиной. Но и ею он не воспользовался. Солдатам была дана команда открыть огонь. Рабочий был убит наповал. Навряд ли хоть одна пуля пропала даром. Слишком плотной была масса народа. А в здании горотдела была паника. Ворвавшиеся демонстранты искали укрытий от пуль. Влетали в пустые камеры. Находящиеся в массе переодетые милиционеры, кагебешники пользовались случаем и захлопывали двери камер с демонстрантами, закрывая их на засовы.

Один из позже осужденных участников этих событий, раненный срикошеченной пулей в лопатку, в лагере рассказывал, что их заставляли складировать трупы погибших в подвале рядом находящегося госбанка. Трупы складывали штабелями, а они еще агонизировали. Кто знает, быть может среди них были и такие, которых можно было спасти.

Не один свидетель рассказывал, что офицер, получивший команду открыть огонь, отказался передавать эту команду своим солдатам и перед строем застрелился. Но кинжальный огонь все-таки был открыт (расследование данного дела, проведенное в начале 90х годов показало, что первыми открыли огонь с крыш зданий снайперы ПГУ КГБ СССР – прим. ред).

Посыпались убитые, раненные, перепуганные. Партия, государство, армия так искореняли крамолу. Партия так утверждала единство партии и народа. Затем огонь был перенесен на массу. Это не огонь одиночными выстрелами из трехлинеек, это огонь из скорострельных автоматов. Рассказывали: бежит пожилой мужчина мимо бетонной цветочной вазы на тумбе, пуля попала в голову, его мозги моментально разляпались по вазе. Мать в магазине носит грудного убитого ребенка. Убита парикмахерша на рабочем месте. Лежит девчушка в луже крови. Ошалелый майор встал в эту лужу. Ему говорят: «Смотри, сволочь, где ты стоишь!» Майор здесь же пускает пулю себе в голову.

Подгоняли грузовые бортовые машины, автобусы. Туда, туда спешили вбрасывать, впихивать трупы жертв. Ни одного погибшего не отдали для захоронения близким. Больницы были забиты раненными. Никто не знает, куда они делись. Кровь смывали пожарныим машинами. Но еще долго на мостовой оставались бурые следы.

Мне не раз приходилось слышать о расстреле. Рассказывали. Открыт огонь. Масса в ужасе бежит. Огонь прекращается. Масса останавливается, медленно наползая, возвращается. Опять огонь. Все повторяется. До сих пор неизвестно, сколько погибших, калек, раненных (общее число погибших уже врядли удастся установить, но исходя из массовости забастовок, активности властей по подавлению выступлений рабочих, счет шел на сотни жертв, несмотря на официально заявленные 23 погибших – прим. ред.).

Нет, волнения этим не были подавлены. Площадь продолжала бурлить… Пришло сообщение, что в городе члены политбюро и правительства. Среди них А.И. Микоян, Ф.Р. Козлов… Микоян потребовал, чтобы с площади выпустили танки, обещая после этого выступить. Демонстранты ответили четко: «Нет! Пусть смотрят на дело рук своих!» … Микоян выступил по городскому радио. В газетах, даже городской, о событиях ни слова. Объявили комендантский час. Стали поговаривать о возможной высылке всех жителей города. Начались аресты. Ночью были случаи, когда в солдат бросали из-за углов камни.

3-го июня в Воскресенье волнения стали утихать. Микоян с Козловым после ходили по цехам электровозостроительного завода. Снабжение города продуктами питания улучшилось. Увеличилось строительство жилья. Расценки не были восстановлены. Но на этом трагедия не завершилась. Наступил период судебных расправ.

Наиболее демонстративно жестоким был судебный процесс над 14-ю участниками забастовки и демонстрации в воинском гарнизоне ККУКС. 7 человек из 14 Верховным Судом РСФСР под председательством Л.Н. Смирнова с участием прокурора А.А. Круглова были приговорены к расстрелу. Они обвинялись в бандитизме по ст. 77 и массовых беспорядках по ст. 79 УК РСФСР.

Уже в тюремных камерах, после всех судебных процессов, мы пытались подсчитать число осужденных. Перечисляли пофамильно. Получалось не менее 105 человек (по официальным данным осуждено 114 человек). На сроки суды не скупились, наиболее частыми были от 10 до 15 лет лишения свободы…».

Большинство расстрелянных так и не было найдено – их могилы тщательно скрывали, раскидав по всей области некогда Всевеликого Войска Донского. Самого автора воспоминаний - Петpа Петpовича Сиуда, бывшего рабочего электpовозостpоительного завода убили в в 1990 году. За несколько дней до своей гибели он нашел свидетеля, котоpый знал место захоpонения pасстpелянных пpи подавлении забастовки новочеpкассцев. Благодаря этому активистам совместно с военной прокуратурой удалось найти часть захоронений погибших – 8 человек на окраине г. Таганрога в поселке Марцево, 8 – на кладбище в поселке Тарасовский, ещё 7 – под городом Новошахтинском («Новочеркасские Ведомости», № 1, 1991г.).

Теперь – спустя годы в Новочеркасске открыт музей памяти всех погибших в этих страшных событиях «хрущевской оттепели». Однако, истинные палачи, отдавшие преступный приказ расстреливать безоружных митингующих рабочих, так и не были осуждены. Главная военная прокуратура России в 1992 году возбудила уголовное дело против Хрущёва, Козлова, Микояна и ещё восьми человек, которое «было прекращено в связи со смертью фигурантов».

Стоит так же отметить, что сопротивление большевизму на этом отнюдь не закончилось. Достаточно вспомнить выступление капитана третьего ранга В.М. Саблина (восстание на БПК «Сторожевой») – в 1975 году, многочисленный выступления конца 80х-начала 90х годов, да и события последних лет тоже. Все они, тем не менее, не увенчались успехом.
Причина провала всех этих многочисленных попыток борьбы с большевизмом, на наш взгляд лежит на поверхности. Для православного человека нет и тени сомнения в том, что всё что ни случается в мире происходит по Воле или попущению Вседержителя. Господь Бог управляет всем в мире – от жизни отдельного человека, до судеб стран и народов. Очевидно, что русский народ, нарушив Соборную клятву на верность Михаилу Романову и его потомкам (о потерявших права престолонаследия «кирилловичах» речь не идет), попал под анафему и проклятие своих же собственных предков. Тем более очевидно это после предательства Царя и отречения от Бога, тяжкими грехами, легшими на наши плечи. Поэтому, и только поэтому, не победила Белая армия (сколько трагичных «случайностей» способствовали этому!), поэтому не состоялось освободительное движение в годы Второй мировой войны, поэтому во многом проиграло патриотическое движение начала 90х. И сейчас – перед лицом новой опасности, мы должны понимать, что наше упование может быть крепким лишь на Бога и наша победа может быть лишь с Богом. В своей недавнем обращении председатель РОВС – И.Б. Иванов напомнил о том как сильна искренняя молитва перед Господом. И как важно нам сегодня жить достойно своих предков.

Поэтому, вспоминая многочисленных новомученников – жертв богоборческого режима, обратимся к ним с молитвой о спасении России, молитвой которая способна воскресить Святую Русь во главе с её Помазанником, вопреки всем козням врага рода человеческого. «Мы русские – с нами Бог».

Использованы материалы –
http://izhevsk.avtonom.org/2010/05/20/novocherkassk_1962/
http://www.istorya.ru/articles/novocherkassk1962.php
http://www.cirota.ru/forum/view.php?subj=72711

Роман Котов
Tags: События и комментарии
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 17 comments