"Перекличка" журнал РОВС (pereklichka) wrote,
"Перекличка" журнал РОВС
pereklichka

Category:

Скитания кубанцев (Из книги А.Ю. Петухова "Гражданская война на Кубани 1917-1918)


9(22) марта обстановка вновь резко осложнилась. Прикрывавший действия главных сил армии находившихся в ауле Локшукай, кавалерийский дивизион полковника Кузнецова неожиданно бросил свою позицию и ушёл в неизвестном направлении. От всего дивизиона остался лишь неполный взвод подъесаула Чигрина. Он присоединился к Кубанской армии в районе аулов Гатлукай или Вочепший и влился в сотню войскового старшины Золотаревского, который охранял правительство, атамана и казначейство.

Забегая вперёд, скажем, что о трагической судьбе кавалерийского дивизиона полковника Кузнецова стало известно вскоре после соединения Кубанской армии с частями генерала Корнилова.

Почти двухдневное бесплодное ожидание вестей о Добровольческой армии, видимо окончательно склонило полковников Демяника и Кузнецова отколоться от Кубанской армии. Полностью разуверившись в деле вооружённой борьбы и находясь в оппозиции к командующему армией, они решили осуществить план полковника Демяника, предложенный им на военном совете в ауле Шенджий и отвергнутый большинством начальствующих лиц. Только теперь план этот осуществлялся в поисках личного спасения. Оставив Кубанскую армию без прикрытия, бросив на произвол судьбы атамана, правительство, Раду, многочисленный обоз с гражданскими людьми, больными и ранеными кубанцами, дивизион полковника Кузнецова устремился в горы, чтобы затем укрыться в Абхазии.

«Демяника и Кузнецова постигла трагическая судьба всех сепаратистов, – писал А.П. Филимонов. – На ночлеге в одной из деревень отряд подвергся нападению большевиков, и Демяник был убит. Отряд разбрёлся по одиночке, но все были переловлены большевиками, а полковник Кузнецов заключён в майкопскую тюрьму, а потом расстрелян» (Филимонов А.П. Кубанцы // Ледяной поход. М., Голос. 1993. С.157). В дальнейшем лишь полковнику Бабиеву и нескольким офицерам с большим трудом удалось пробраться к генералу Корнилову. От них стали известны подробности разгрома лучшей кавалерии Кубанской армии.

По известной автору книги версии событий, дивизиону полковника Кузнецова удалось выйти к Грачёвскому перевалу, расположенному на пересечении дорог и троп через Главный Кавказский хребет из долины реки Пшеха по речке Тугупс, в долину реки Псезуапсе по речке Хакуч. Но крупному кавалерийскому отряду численностью не менее 100-150 всадников не удалось пройти к перевалу не замеченными, ведь во многих селениях у красных находились осведомители. В районе перевала на горных тропах лошади проваливались в снег, что сильно замедляло движение отряда и лошадей пришлось оставить.
Дальше отряд двигался пешим порядком. Миновав перевал, в пяти километрах к юго-западу от него, полковник Кузнецов расположился на отдых в посёлке Грачёво. 10(23) марта во время ночлега в посёлок внезапно ворвались красные, которые застали кубанцев врасплох. Многие из них погибли в ночной схватке, в том числе полковник Демяник, другие вместе с полковником Кузнецовым попали в плен. Часть отряда разбрелась по округе. За ними началась охота и многих красные разыскали. Как отмечалось ранее, лишь полковнику Бабиеву и ещё нескольким офицерам дивизиона чудом удалось уйти от преследования и они укрылись в горах. Полковника Кузнецова красные доставили в Туапсе и там расстреляли в марте 1918 года.
Вернёмся к описанию действий Кубанской армии. После исчезновения дивизиона полковника Кузнецова, красные могли прижать главные силы армии к Кубани и отрезать ей все пути отхода. Реальная угроза оказаться в котле заставила командование кубанцев выработать новый маршрут движения.

Вечером 9(22) марта военный совет рассматривал два варианта плана действий. В первом варианте предлагалось переправиться через Кубань и с помощью казаков станицы Пашковской попытаться овладеть Екатеринодаром. Имелись сведения, что в ожидании подхода Добровольческой армии красные в городе чувствовали себя не уверенно. Второй вариант предполагал отход армии через аулы Гатлукай и Вочепший на станицу Бакинскую и далее к Майкопу. Почти все начальствующие лица высказались за второй вариант.

Для связи с генералом Корниловым выслали людей. Многих связных ожидала ужасная смерть в плену у красных. «В числе их был заведовавший вербовочным бюро нашего отряда, искалеченный на войне поручик Комянский… – писал В.К. Леонтович. – На следующий после его ухода день, когда армия двигалась из Тлюстенхабля на аул Гатлукай по пути следования был обнаружен труп. Лицо убитого настолько было обезображено, что долгое время нельзя было его узнать. Когда же я распорол в его шинели воротник, в который Комянский при мне вшил донесение штаба армии и вынул оттуда эту бумагу, я понял, что перед нами лежит ещё одна жертва долга Родине, поручик Комянский» (Леонтович В.К. Первые бои на Кубани. Мюнхен, Молодая Россия. 1923. С.79-80). Тогда же по пути в аул Гатлукай кубанцы нашли ещё несколько трупов офицеров, самоотверженно взявшихся установить контакт с Добровольческой армией.

В ночь на 10(23) марта Кубанская армия двинулись по намеченному пути. При подходе к аулу Гатлукай кубанцы впервые подверглись артиллерийскому обстрелу. Завязался бой. Однако красные не проявили стойкости и вскоре оставили аул. А Добровольческая армия 10(23) марта располагалась в станице Рязанской, на расстоянии всего 20-25 километров от аула Вочепший. «Ещё одно бы усилие и было бы найдено то, чего тщетно искали, – отмечал Д.Е. Скобцов. – Но сил для этого в отряде не оказалось. Больше того: в отряде началось разложение. Топтание на месте всей группы, многим показавшееся лишённым достаточных оснований, сдвинуло стрелку весов общего настроения духа к упадку» (Скобцов Д.Е. Три года революции и гражданской войны на Кубани. Париж, 1962. С. 76).

Переправиться через реку Псекупс не удавалось. С утра и почти весь день 10(23) марта юнкера пытались взять переправу. Однако красные выбрали удобную позицию на противоположном берегу и укрепились в окопах напротив моста. Подходы к нему хорошо простреливались. На любую попытку даже ползком продвинуться к мосту они отвечали кинжальным пулемётным огнём. Овладение переправой требовало решительных действий и больших жертв.

Красные были хорошо осведомлены о местоположении Добровольческой армии и намеревались разгромить кубанцев до подхода генерала Корнилова. Боевые эпизоды у аулов Тлюстенхабль и Гатлукай наглядно показывали их стремление накопить силы и взять в кольцо Кубанскую армию. Полковник Покровский и его штаб решили спутать противнику карты манёвром – движением по глухим просёлочным дорогам.

Вечером 10(23) марта командующий армией собрал военный совет в ауле Гатлукай, в сакле занятой генералом Эрдели. Полковник Покровский обратил внимание присутствующих на усталость и подавленное настроение войск. Затем он предупредил, что мост через реку Псекупс достанется большой кровью, что далее за исход боя у станицы Бакинской он не ручается.

Полковник Покровский предлагал, избегая боевых столкновений, скрытно отойти в горы, по Дефановскому перевалу переправиться через Главный Кавказский хребет и выйти к морю. Таким образом, он возвращался к проекту полковника Демяника, проекту несколько дней назад отвергнутому им и всеми присутствующими, и далеко не безопасному. Тем не менее, генерал Эрдели авторитетно поддержал предложение командующего армией.

В третий раз Кубанской армии предстояло пройти мимо аула Шенджий, в котором сосредоточились красные. «Отряд наш во время движения представлял собою длинную кишку, в 4-5 вёрст, – вспоминал А.П. Филимонов, – состоящую из обозов с ранеными и имуществом и тыловыми учреждениями, совершенно не охраняемую с флангов» (Филимонов А.П. Кубанцы // Ледяной поход. М., Голос. 1993. С.160). Командование армией приняло решение сократить обоз до минимума и, соблюдая тишину, выступить в поход глубокой ночью, чтобы пройти около аула Шенджий до рассвета.

Весь вечер 10(23) марта и значительную часть ночи происходила сортировка обоза. Кубанское правительство отказалось от половины своего имущества, показав пример остальным. Выбрасывался любой признанный лишним скарб, в том числе повозки, мебель, одежда. Часть артиллерийских орудий привели в негодность и тоже бросили. К утру в ауле Гатлукай повсюду валялись груды различных вещей. На следующий день в аул прискакал кавалерийский разъезд Добровольческой армии и затем доложил генералу Корнилову, что Кубанская армия, бросив большую часть обоза, устремилась в горный район.

Всю бессонную ночь нервы у кубанцев были на пределе. Не обошлось без трагических инцидентов. «В ауле Гатлукай, пока колонна долго ожидала выступления, –отмечал Д.Е. Скобцов, – произошла любовная драма, один ревнивец – артиллерист пырнул ножом сестру милосердия» (Скобцов Д.Е. Три года революции и гражданской войны на Кубани. Париж, 1962. С.77). Кроме того, известный общественный деятель престарелый полковник Орехов внезапно скончался от сердечного приступа. Ехавший с ним в одном экипаже полковник Успенский привязал покойника к сиденью. Так они и ехали остаток ночи и весь следующий день.

«Ночь на 11 марта была поистине кошмарной… – свидетельствовал А.П. Филимонов. – Ко мне поминутно подходили и подъезжали старые почтенные офицеры и генералы и спрашивали: «Что происходит? Куда мы идём?» Всюду на меня смотрели недоумевающие глаза… Несомненно, девять десятых всего отряда проклинали меня за несчастную мысль вручить судьбу отряда молодому, неопытному Покровскому. Я сам искренне считал себя преступником и в тот день особенно горячо ненавидел генералов Чёрного, Букретова и полковника Улагая, которые, собственно, и толкнули меня к Покровскому, отказавшись стать во главе армии. Но Святитель Николай, Божий Угодник, был на нашей стороне, и день 11 марта прошел не только благополучно для нас, но закончился победой над преградившими нам путь в Калужской большевиками и соединением нашего отряда с разъездами Корнилова. Но эти события совершились уже без всякого участия Покровского» (Филимонов А.П. Кубанцы // Ледяной поход. М., Голос. 1993. С.161).

Оборонявшие переправу через речку Псекупс красноармейцы не понимали, что происходило в лагере кубанцев и к чему им готовиться. Нервы у них не выдержали и под покровом ночи они бросили свои окопы и поспешно бежали в станицу Бакинскую. Таким образом, к моменту выступления Кубанской армии из аула Гатлукай переправа через реку Псекупс оказалась совершенно свободна.
Закончив лихорадочные приготовления к походу, лишь перед самым рассветом голова колонны выдвинулась из аула Гатлукай и направилась к станице Калужской. Совсем рассвело, когда Кубанская армия проходила мимо аула Шенджий. Кубанцы ожидали нападения, но вокруг стояла гнетущая тишина – накануне красные покинули аул. Планировалось как можно быстрее пройти между станицами Калужской и Пензенской и открыть армии путь в горные районы.

Благополучно миновав аул Шенджий, километрах в пяти за ним, колонна стала спускаться к небольшой речке с береговым леском. Речка была не глубокая, но крутые её берега сильно замедлили перемещение колонны. Выбиваясь из сил, лошади с большим трудом переправляли повозки и двуколки на другой берег. Задержка на переправе сковывала движение, и командованию армии становилось ясно, что проскользнуть намеченным путём и избежать боя не удастся. Вскоре головные части кубанцев натолкнулись на небольшой кавалерийский отряд красных. Завязалась перестрелка. В голове колонны раздался громкий крик: «Кавалерия, вперёд!»

«Никакой подлинно кавалерийской части поблизости не было, – писал Д.Е. Скобцов. – Мы – Рада – на конях. Рванулись вперёд. У некоторых были шашки, которые они выхватили из ножен, другие на скаку выхватывали из-за плеч винтовки, готовясь действовать ими… – Кавалерия! К счастью, всё обошлось благополучно. Захватили в плен молодого безусого красноармейца. На допросе он отвечал на вопрос, почему он пристал к большевикам: – Идёт борьба за власть. Мы – крестьяне – должны сделать выбор… Этому борцу пригрозили, но отпустили» (Скобцов Д.Е. Три года революции и гражданской войны на Кубани. Париж, 1962. С. 77).

Впереди, в районе станиц Калужской и Пензенской и вокруг них находился крупный отряд красных. В него входили, известные своей стойкостью, бывшие полки регулярной армии: Северо-Лабинский и 491 Варнавинский. Они составляли ядро отряда. Выборными командирами в этих боеспособных частях были в основном их фронтовые офицеры.
Войдя в соприкосновение с частями красных, головной отряд Кубанской армии вступил с ними в бой. В.К. Леонтович так описывает начало боя: «Авангард армии, после ночного перехода от аула Гатлукай к станице Пензенской, на рассвете 11 марта стал приближаться к последней. В двух верстах от станицы, около хутора Эрастова, большевики преградили нам путь» (Леонтович В.К. Первые бои на Кубани. Мюнхен, Молодая Россия. 1923. С.81).

Атаман, члены Рады и правительства, казначейство и часть обоза сгрудились в небольшой низине, где стоял полуразвалившийся шалаш дровосеков. Их прикрывала сотня войскового старшины Золотаревского. Один из офицеров прикрытия сотник Пухальский оставил воспоминания, в которых писал о нервной атмосфере в тот день: «К нам подходили раненые и сообщали о большом количестве большевиков, об их убийственном огне, о недостатке патронов у нас, а главное – что противник местами потеснил наших. Подобные сведения получали мы много раз во время боя. Создавалось тревожное положение… Вера в удачный исход боя постепенно падала, и в сотне начали «шушукаться», что в случае безвыходного положения нам нужно взять казну, Атамана, правительство и самостоятельно уйти в горы» (Пухальский Ф.В. Петроград и на Кубани. // Вестник первопоходника. №17. февраль 1963).

В первые часы боя под жестоким огнём противника полковник Покровский лично руководил войсками. Затем, до крайности измотанный за несколько последних дней и ночей, он передал управление боем командиру первого Кубанского стрелкового полка полковнику Туненбергу и уснул в шалаше.

Сначала красные части медленно, но уверенно наступали. Чтобы остановить их продвижение, очень быстро кубанцы втянули в боевую линию все свои войска. К 11 часам утра у них не оставалось резервов. Лишь сотня войскового старшины Золотаревского оставалась в прикрытии обоза. В полдень красные подтянули из станицы Пензенской свежие резервы и сосредоточили их на флангах, готовясь окружить Кубанскую армию. Затянувшийся бой к двум часам дня усилился и развивался не в пользу кубанцев. Их артиллеристы выставляли прицел уже на довольно близкое расстояние. Многочисленные кубанские обозы попали в сферу огня красных.

С большим трудом, неся ощутимые потери, первый Кубанский стрелковый полк смог остановить наступление неприятеля. На флангах полка в ожидании удобного момента для атаки сосредоточились спешенные кавалерийские отряды. Но красные проявляли упорство и не хотели отступать. Образовалось зыбкое равновесие сил, при котором любая случайность могла склонить исход боя в ту или иную сторону. В обозе поползли тревожные слухи, что левый фланг армии в опасности.
«Мне доложили, что в обозе начинается паника; многие разбегаются в леса, некоторые держали револьверы наготове, чтобы застрелиться, – писал о положении Кубанской армии в тот день А.П. Филимонов. – Жуткое чувство надвигающегося несчастья охватывало всех. Я подошел к генералу Эрдели и спросил его, что он думает обо всем этом и как он объясняет поведение Покровского. И без смущения Эрдели сказал мне, что Покровский в случае неудачи намерен с небольшой группой, человек в 16, пробиться в горы и что для этого у него уже готов проводник, знающий тайные тропы. Эрдели советовал мне держаться ближе к его конвою, чтобы в нужный момент присоединиться к группе Покровского. Потрясенный сказанным, я бросился к обозу и, стараясь быть услышанным всеми, крикнул: «Назад отходить нам некуда, мы можем двигаться только вперед; требуется резерв для подкрепления флангов, предлагаю всем способным носить оружие собраться ко мне» (Филимонов А.П. Кубанцы // Ледяной поход. М., Голос. 1993. С.162).
Суровый совет генерала Эрдели заставил атамана действовать решительно. Он немедленно разослал ординарцев для сбора подкрепления передовой линии. В обозе раздавались возгласы:
– Погибаем!.. Все, кто может, с оружием - вперед!

Чувство надвигающейся опасности мобилизовало всех способных сражаться. Буквально через несколько минут около атамана собралось 150-200 человек. Он лично отвёл их к месту сбора резервов и отдал распоряжение сообщить полковнику Туненбергу, что можно найти ещё немало желающих сражаться.

В пехотную цепь пошли не только старые обозные полковники и генералы, члены правительства и Рады, но и гражданские интеллигенты, многие из которых впервые держали в руках винтовку. Два старика-кубанца генералы Карцевы тоже пошли в цепь. «У Быча не было винтовки, он впрягся в оказавшийся в обозе пулемёт, – вспоминал тот бой Д.Е. Скобцов. – Мы с Ф.С. Сушковым пошли в цепь. – Это совсем не страшно, – ободрял нас прибившийся к правительству поручик З… Какой-то полковник командовал нами, подавал свои сигналы–свистки, когда нужно, подниматься и делать перебежку, когда залегать. В жизни своей я ни разу не выстрелил из винтовки. Это прилегание и перебежка показались простыми формальностями. Мы с Сушковым пошли без выполнения этих формальностей» (Скобцов Д.Е. Три года революции и гражданской войны на Кубани. Париж, 1962. С. 77).

Стоял мглистый и ветреный день. Обозное подкрепление вышло на склон небольшой возвышенности и цепь за цепью двинулось вперёд. Поле, по которому шли цепи, было усажено высохшими пнями. Ветер трепал клочья сухой травы и наступающим казалось, что пни тоже идут в атаку.

За полем виднелся лес, где по сведениям штаба армии засели красные. На деле к моменту атаки противника там не оказалось. Когда густые цепи обозного подкрепления вышли к правому флангу боевой линии, кубанские части приободрились. Решив, что настал момент для активных действий, кавалерийская полусотня полковника Косинова пошла вперёд. Одновременно полковник Улагай с батальоном пехоты скрытно вышел за правый фланг неприятеля, угрожая его тылу. Красные не выдержали напора кубанцев и стали поспешно отходить.
Оставшиеся без прикрытия в обозе, раненые и больные, старики, женщины и дети были напуганы многочасовой нервной обстановкой. Им оставалось лишь ждать и надеяться на удачный исход боя. В это время из аула Шенджий прискакали горцы с известием, что у них остановился на отдых разъезд, отправленный генералом Корниловым на поиски Кубанской армии. Известие было слишком радостным и одновременно невероятным, чтобы все сразу поверили ему. Высказывалось мнение, что это очередная провокация екатеринодарских большевиков, что горцев-вестников необходимо арестовать до выяснения обстановки.
Атаман разыскал полковника Покровского там, где ещё совсем недавно находились густые цепи отступивших большевиков. Поздравление с успешным завершением боя и спасительную новость о разъезде от генерала Корнилова командующий Кубанской армией воспринял холодно. Победа досталась с большим трудом и враг, оправившись от поражения, мог в любой момент вновь атаковать кубанцев, поэтому полковник Покровский не видел смысла предаваться радостным настроениям. Тяжёлый бой, нехватка боеприпасов, паника в обозе – всё это могло повториться как под копирку уже через несколько часов. С тыла – занятый красными аул Вочепший, впереди вокруг станицы Калужской накапливались вражеские части. В такой сложной обстановке многих измученных и иззябших кубанцев ожидал ночлег под открытым небом. Полковник Покровский поспешил выехать к передовым частям, чтобы организовать преследование неприятеля, а атаман остался в обозе ожидать корниловцев.

Стремясь как можно дальше отбросить отступающего противника и не дать ему закрепиться на новом рубеже, полковник Покровский решил атаковать Черкесским конным полком правый фланг красных. Отправленный для передачи приказа В.К. Леонтович помчался на опушку леса, где находились спешенные сотни черкесов. Эпизод этот отражён в его воспоминаниях: ««Где командир полка?»: обратился я к ближайшему старику – всаднику. На ломаном русском языке последовал ответ: «Не беспокой Султана, – он Богу молится». Действительно, неподалёку сидел вождь Черкесского народа и творил намаз. Я подождал пока он кончит молитву и затем передал ему приказание. Он пожал мне руку, одобрительно покачал головой и вскочил на коня. Раздались слова команды на туземном наречии и полк, рассыпавшись лавой, с криками «Алла!» понёсся в атаку… Черкесы питали к большевикам непреодолимую ненависть и были с ними беспощадны» (Леонтович В.К. Первые бои на Кубани. Мюнхен, Молодая Россия. 1923. С.84).

Преследование неприятеля продолжалось до позднего вечера. Победа! Кубанцы ликовали и не прятали слёз, слёз радости.

Андрей Юрьевич Петухов

#история_России #гражданская_война #Кубань #книга #Белое_движение #Белые #казачество #Добровольческая_армия
Tags: #Белое_движение, #Белые, #Добровольческая_армия, #Кубань, #гражданская_война, #история_России, #казачество, #книга, Белое движение и борьба с большевиками, История, Книжная полка, Русская армия
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments