"Перекличка" журнал РОВС (pereklichka) wrote,
"Перекличка" журнал РОВС
pereklichka

Category:

Принуждение Грузии к миру

Теперь о другом, более раннем, случае, когда я оказался в зоне активных боевых действий. Это было в Южной Осетии в 2008 году. Начиналось всё так: в августе я находился в коротком отпуске у родственников в Белоруссии. О начале войны узнал, как и многие, из телевизионных новостей 8 августа. Ощущение было двоякое. Была, конечно, и горечь, что опять пролилась кровь. Но хорошо помню, как возникло в сердце и тревожное чувство: как на это ответит Россия? Ведь за последние двадцать лет мы так привыкли к плевкам, к тому, что нас постоянно унижают, и давно уже все, кому не лень, вытирают о нас ноги.

Именно тогда я чётко понял: если мы сейчас не ответим на агрессию, то это будет для страны началом большого конца. Это будет развалом уже не Советского Союза, а теперь уже самой России. Зная кавказский менталитет, уверенно могу сказать: если бы мы сдали Южную Осетию и Абхазию, то Кавказ рухнул бы весь. Следующие бои мы тогда вели бы уже где-нибудь в районе Владикавказа и Нальчика.

На Кавказе не прощают слабости и трусости. Те общеизвестные кадры, где запечатлено бегство президента Грузии от летящих самолётов, обрушили его рейтинг в глазах не только кавказских мужчин, но и женщин до абсолютного нуля. Его трусость – это невероятное унижение для кавказских народов. Ведь на Кавказе мужчина прежде всего воин. Так сложилось исторически. Здесь на очень небольшой территории собрано вместе огромное количество разных народов. И каждый клочок земли приходилось отстаивать дорогой ценой, ценой собственной крови.

Так что, если бы в августе 2008 года мы дали бы втянуть себя в затяжные переговоры, а вместо решительных действий стали бы дипломатически расшаркиваться, то народы Кавказа просто окончательно потеряли бы веру в Россию. А страшнее этого ничего нет. И наши настоящие противники на Кавказе – англичане и американцы – обязательно этим бы воспользовались. Да именно на это они и рассчитывали!.. А трезво оценивая их финансовые возможности, понятно, что цели своей они почти наверняка добились бы – превратить Кавказ во вторые Балканы со всеми вытекающими последствиями и для нас, и для Кавказа.

Со своей семьёй я срочно вернулся из Белоруссии в Санкт-Петербург. По наработанной схеме, благодаря которой мы официально ездим на Кавказ в наши воинские подразделения, я достаточно быстро решил все организационные вопросы. Через несколько дней после начала боевых действий мы прилетели почтовиком Министерства обороны в Беслан, а оттуда с нашими вертолётчиками – в Джаву. Впечатление было примерно такое, как будто мы приземлились в Ханкале: огромное количество боевой техники, люди суетятся, вертолёты взлетают, вертолёты садятся…

Россия – вроде бы очень большая страна, но в Джаве мы встретили те же самые лица, что постоянно видели в Ханкале. Там нам организовали необычную экскурсию: показали трофейные американские джипы, другие машины. Запомнились мне трофейная американская техника, набитая военными шмотками, и дегустация американских сухпайков, приготовленных с учётом особенностей грузинской кухни, с лавашом. Но все это для грузин оказалось бесполезно…

Сразу началась и наша работа: освятили вертолётчикам технику. Но наша группа военного отдела специализируется на духовном окормлении бойцов спецподразделений самых разных силовых структур. Прежде всего в Осетии мы стремились увидеть разведчиков армейского спецназа. Наши земляки из Пскова были уже на месте, где тоже мы увидели знакомые по Чечне лица. В этом же месте стояли и те отряды спецназа, которые непосредственно участвовали в боевых действиях. Побеседовали с солдатами и офицерами и тут же организовали крещение желающих в миротворческом городке. Тогда мы крестили около двадцати человек.

Из Джавы в Цхинвал я ездил несколько раз: и с местными ополченцами на легковой машине, и с нашими военными на бронетехнике. Пришлось проезжать грузинские сёла, стёртые осетинами с лица земли, как будто авиация ковровой бомбардировкой всё с землей сровняла. (По дороге к Цхинвалу тогда невольно подумалось: начинают войны мерзавцы, а расхлёбывают невинные люди.)

Вообще приходили на ум кадры из фильмов про Великую Отечественную. Вдоль дороги техника сгоревшая стоит, тряпки со следами крови на земле валяются, хотя трупов людей здесь нет. Видимо, уже успели убрать. Горько это осознавать, особенно когда вспоминаешь, что грузины-то – православные. А то, что грузины нам не чужие, видно было по тому, как наши десантники относились к мирному населению. Их жалели. Никто их как врагов не воспринимал, а наоборот, помогали, как могли. Врачи военные грузин лечили, по вызовам к больным выезжали.

Движение на дорогах было очень плотное: одни наши колонны идут туда, другие – уже обратно. Пробки постоянные. У какого-то села мы встретили генерала, который пытался всех на дороге построить. Генерал остановил наш «уазик», буквально вытащил из него офицера армейского спецназа, который меня сопровождал, и потребовал, чтобы тот помог ему навести порядок на дороге. Генерал своим генеральским голосом громко скомандовал: «Внимание! Со мной – командир отряда спецназа Главного разведывательного управления!». У офицера того сразу плечи расправились, грудь богатырская поднялась. Вот так его в одну секунду произвели в командиры отряда! Покомандовал он, правда, недолго. Порядок навёл на дороге, и мы поехали дальше.

Когда в Цхинвал въехали, то сразу в нос ударил страшный трупный запах. Картина жуткая: животные расстрелянные кругом валяются. А это же август, жара… Этот запах преследовал нас постоянно. Постепенно я к нему привык, а через день даже толком не воспринимал. Сопровождавшие меня военные предлагали сходить посмотреть: здесь двадцать-тридцать убитых солдат грузинских валяются, там… Идти было недалеко. Но никакого желания смотреть не было.

В Цхинвале есть красивая гора с парком. Деревья фруктовые там на склонах растут. Как раз на этой горе стояли два отряда армейского спецназа: одни – наверху, другие – чуть ниже. Недалеко был и штаб Группировки. Нам с Сашей выдали палатку красивую. Солдаты тоже жили в небольших четырёх-пятиместных палатках. К вечеру костры зажигают. Природа красивая… Со стороны это выглядело как лагерь из детских фильмов про индейцев.

Там я занимался своей повседневной работой: крещение, беседы… Разброс тем для бесед самый широкий – от мировых проблем до смысла жизни. Много вопросов собственно религиозных. Беда в том, что у многих бойцов не было возможности напрямую общаться со священником.

И вот ещё что очень важно: есть телевидение, есть газеты, а идеологической и информационной работы с нашими военнослужащими, как это когда-то происходило в советской армии, никто не проводил. Отсюда в головах у бойцов полный бардак. Например, в Чечне ко мне приходили солдаты и спрашивали: «Батюшка, а правда, что здесь мусульмане воюют с православными?». Или: «Здесь идёт столкновение двух цивилизаций…». Спрашиваю: «А откуда вы это взяли?». И начинаем с ними разговаривать, объяснять… О ваххабитах, о неоязычниках тех же и о других деструктивных религиозных течениях, которые проплачиваются западными спецслужбами. А пользуются эти спецслужбы прежде всего незнанием нашей молодёжью основ своей собственной веры. Когда мусульмане своей веры не знают, то тут как раз открывается широкое поле деятельности для ваххабитов. А когда православные своей веры не знают, то расцветают всевозможные неоязыческие организации, всякие там «готы» и «эмо». А чем это всё заканчивается, мы знаем из СМИ… Люди кончают жизнь самоубийством, легко идут на убийства невинных людей или даже в прямом смысле едят друг друга.

Мне кажется, что отсутствие целенаправленной и качественной информационной работы среди солдат на войне, да и среди молодёжи вообще – это страшная мина замедленного действия!.. И она обязательно рванёт. Никакие программы такой модной сегодня толерантности не помогут. (Толерантность вообще в некоторых из толковых словарей трактуется как потеря организмом иммунитета, потеря им способности к сопротивлению. А нам его сознательно преподносят как терпимое отношение ко всему чужому.)

Хотя исправить ситуацию можно достаточно просто. Ведь логично: если ты православный – у тебя должна быть возможность в школе изучать основы православной культуры. Если ты мусульманин, то у тебя должна быть возможность изучать основы мусульманской культуры. И тогда в результате человек будет не только знать свою веру, но уважать выбор и другого человека.

Удивительный факт: до недавнего времени в сегодняшней России в армии не было военного духовенства, хотя почти во всех армиях мира – от Канады до Южной Кореи – есть военные священники. И когда читаешь руководящие документы западных армий по этому вопросу, то становится ясно, что сегодня они только усиливают эту работу!

Давно известно, что великие дела может совершить человек, когда воюет за свои убеждения. А если воюет он за цели, которые находятся ниже пояса, – пожрать, поспать и, извините, посовокупляться, – то чем он отличается от свиней? Разве будет такой человек своей жизнью рисковать?

Когда-то мне довелось прочитать расшифровку текста переговоров наших профессиональных переговорщиков с боевиками в Дагестане. Бандитов блокировали, и переговорщик из какой-то местной силовой структуры стал уговаривать их сдаться. Говорит боевику: «Ну зачем тебе умирать? Смотри, какая жизнь хорошая! Можно вкусно есть, сладко спать, девушки какие красивые!..». То есть он вёл переговоры с общечеловеческой, либерально-демократической позиции – ешь, пей, гуляй, веселись… А молодой ваххабит отвечает ему: «А ты можешь мне дать ключи от рая? Если бы я не был готов умереть, я бы сюда не пришёл». И всё. Переговоры на этом закончились. У того переговорщика с позицией ниже пояса не осталось никаких аргументов.

А аргументы можно было бы найти. Они есть. Но для этого переговорщик должен был веру свою знать и уметь на этом тонком уровне вести разговор. А либерально-демократическая установка, основанная на человеческих инстинктах, и воспитание, основанное на том же, всегда проигрывают в критических ситуациях. Ведь человек, взращённый на этих ложных ценностях, не будет рисковать жизнью, он не пойдёт до конца.

И если мы будем солдат воспитывать на таких «общечеловеческих ценностях» или не воспитывать вообще, то получится так: пришёл боец из школы моральным валенком, в армии физически чуть подтянулся, а внутри-то себя таким же валенком и остался… Такие солдаты не способны выполнять настоящие боевые задачи. Мало того, они ещё и приветствовать противника будут с бутылкой пепси-колы в руках, потому что эту пепси-колу (которую он привык покупать) в той стране изобрели.

Такие воины не смогут победить не только потому, что у них не хватает каких-то физических или технических навыков или же они плохо вооружены. Они чисто психологически не смогут вести бой с людьми, внутренне готовыми идти до конца, теми, что, не задумываясь, отдадут жизнь ради своих убеждений.

А истинные убеждения в армию всегда несли военные священники. Причём в царской армии были и военные муллы, и военные раввины, и военные ламы, не говоря уже о военных православных священниках.

Выражаясь современным языком, солдату сегодня нужно дать мотивацию. Вот бойцы меня часто спрашивают: «А что такое национальная идея?». У меня всегда один ответ: «Национальная идея – это то, за что человек готов умирать».

Я думаю, что и сегодня в наших солдатах всё-таки осталось что-то неуловимое и невытравимое русское. Может быть, где-то на уровне подсознания. Обычно это наглядно проявляется, когда случается беда. Тысячелетняя история христианства на Руси даёт о себе знать, срабатывает какая-то генетическая память, что ли. «Нет больше той любви, как если кто положит душу свою за други своя». И то, что наши ребята, несмотря на отсутствие целенаправленной воспитательной работы, всё-таки идут в бой и выполняют поставленные задачи, говорит о том, что запас хорошего и доброго в нашем народе есть.

И срабатывает обычно эта генетическая память, когда прижмёт по-настоящему. Вот попадает боец в критическую ситуацию, и откуда-то изнутри в нём просыпается: «Господи, помоги!..». Ведь можно корчить из себя кого угодно, быть великим каратистом и последователем восточных учений философских, но как только пули засвистели – человек сразу: «Господи, помоги!»…

Любит нас Бог. Я рассказал как-то уважаемому петербургскому священнику Иоанну Миронову о случаях явной помощи Божией нашим бойцам на Кавказе. А батюшка знает о войне не понаслышке – прошёл Великую Отечественную артиллеристом. Он перекрестился и сказал: «Хранит всё-таки Господь детей Божиих».

Как-то я разговаривал с одним из командиров десантников из Пскова – командиром 104-го полка 76-й дивизии ВДВ полковником Геннадием Владимировичем Анашкиным. Он рассказывал мне о наиболее остром моменте операции, когда грузинские подразделения атаковали наших бойцов. Десантникам было и тяжело, и страшно. Но они выстояли. И эти здоровые мужики потом с такой любовью говорили, что им в боях помог действительно Бог! Их рассказ настолько поучителен, что я постараюсь передать его максимально точно.

Почти сразу после прибытия в Цхинвал командование поставило псковским десантникам задачу: действовать в передовом отряде. В районе села Хетагурово они должны были пересечь административную границу с Грузией, совершить бросок на расстояние около шестидесяти километров уже по территории Грузии и захватить установленный рубеж у северо-западной окраины города Гори.

Все свои колёсные машины тылового обеспечения десантники были вынуждены оставить на окраине Цхинвала: брать их с собой было нельзя, так как было понятно, что предстоит реальная работа; тем более, что вся колёсная техника – не бронированная. Данных о противнике было очень мало, поэтому они не знали, что и кто находится перед ними. На усиление десантникам были приданы два батальона: батальон специального назначения ополчения Южной Осетии и чеченский батальон армейского спецназа «Запад». Часов в двенадцать дня одиннадцатого августа все три батальона одновременно начали движение в направлении Хетагурово. Двигались в боевом порядке.

Тут их атаковала грузинская авиация. Для грузин этот налёт закончился неудачно: с двух сторон колонны по самолётам выпустили одновременно две ракеты из ПЗРК. Один штурмовик был сбит, поэтому самолётам отработать по нашей колонне не удалось.

За три километра до Хетагурово (южная окраина его – это уже практически граница с Грузией) к полковнику Анашкину подъехал командир чеченского батальона «Запад» и сообщил, что личный состав его батальона в бой идти отказался, и поэтому он как командир принял решение возвращаться в Джаву.

Теперь из трёх батальонов осталось два. Не доезжая километр до Хетагурово, к Анашкину подъехал теперь уже южноосетинский генерал и попросил послать батальон осетин вперёд: «Мои ребята отомстят за своих отцов, матерей, порвут всех… Только пусть твоя разведка обнаруживает противника». Полковник Анашкин испытал некоторое облегчение. Подумал: «Хорошо, что хоть этот батальон остался. Пойдут впереди, хотя бы прочистят всё перед нами». Ведь в осетинском ополчении взрослые мужики, в зрелом возрасте. А псковские бойцы, хоть и контрактники, но по возрасту по сравнению с ними – мальчишки.

Когда два батальона вышли на южную окраину Хетагурово, осетинский батальон специального назначения развернулся, укрылся за домами и открыл огонь в сторону границы с Грузией. Полковник Анашкин спешился, подбежал к ним и спрашивает: «Что вы делаете? Куда стреляете? Какая цель?». – «Мы видели танк». – «Ну и что, что танк! Нам надо выдвигаться и как можно быстрее идти вперёд». И тут осетинские командиры решили, что они дальше не пойдут. Как причину они выдвинули опасение: а вдруг грузины остались где-то на территории Южной Осетии? Поэтому им надо срочно идти туда и прочёсывать близлежащую местность.

Ситуация складывалась критическая: впереди Грузия, и нет никаких точных данных о противнике. У Анашкина осталось всего две роты десантников неполного состава, около двухсот человек, на БМД-1 (их бойцы в шутку называют «алюминиевыми танками»), а вся огневая мощь – это артиллерийская батарея из четырёх самоходных орудий «нона» да три БТРа, на которых установлены зенитки ЗУ-23. Но приказ командования, несмотря ни на что, надо было выполнять. Буквально в течение нескольких секунд полковник Анашкин переговорил с комбатом и отдал приказ: «Продолжаем движение!». (Геннадий Владимирович признался, что потом, уже когда всё закончилось, они с комбатом с горькой иронией говорили, что билеты у них в этот момент были только в один конец…)

Первым пошёл батальонный разведвзвод, дальше двинулись остальные. Как только десантники перешли административную границу Южной Осетии и Грузии, которая проходит по каналу, с правой стороны их стали обстреливать. Но колонна продолжила движение. Всё произошло мгновенно. И было непонятно: была ли это артиллерия или это действительно стреляли танки. Разрывы снарядов ложились прямо рядом с колонной. Противника наши не видели, но по разлёту комьев земли можно было определить, откуда стреляют.

Анашкин сразу дал команду развернуть зенитные установки направо и открыть ответный огонь в ту сторону. Справа от нашей колонны было поле сухой травы и высохшие деревья. Снаряды ЗУ-23 мгновенно это поле подожгли. Всё вокруг заволокло дымом. Стрельба почти сразу прекратилась. Скорее всего, за дымом противник потерял цель. Это помогло батальону молниеносно проскочить этот опасный участок.

Десантники продолжили движение вдоль русла реки в сторону Гори и вскоре вышли к населённому пункту Вариани. К этому моменту было пройдено уже километров сорок – сорок пять из тех шестидесяти, которые надо было преодолеть до Гори.

Конечно, здесь их никто не ждал. Люди собирали персики на своих огородах, по которым на полной скорости летела наша колонна. Увидев российских десантников, народ обомлел и, преодолев первый шок, очень быстро разбежался в разные стороны. Легковые машины на огромных скоростях тоже мчались куда глаза глядят. Ещё в самом начале полковник Анашкин предупредил: «Ни в коем случае не открывать огонь по местному населению! Стрелять только в том случае, когда стреляют в нас».

И тут комбат докладывает командиру полка, что его разведвзвод справа от себя наблюдает военную базу противника с большим количеством техники и личного состава. Спрашивают разведчиков: «На каком расстоянии от базы вы находитесь?». Их ответ просто ошеломил: «Сорок-пятьдесят метров…». Оказалось, что они двигались вдоль железнодорожной насыпи, заросшей вокруг кустарником. Когда они приостановились, чтобы уточнить место, повернули голову направо – а там в трёх шагах от них огромная военная база!.. Здесь грузинские военные гуляют, грузы грузят-разгружают, здесь же снуют солдаты и кругом море техники… В самый первый момент грузины разведчиков не засекли. Но когда наша колонна начала разворачиваться в сторону базы, то их заметили и сразу открыли огонь. Начался бой…

протоиерей Димитрий Василенков

#Россия #Грузия #Осетия #Цхинвал #война #конфликт #духовенство #священник #Бог #молитва #вера #христианство #церковь #религия
Tags: #Бог, #Грузия, #Осетия, #Россия, #Цхинвал, #вера, #война, #духовенство, #конфликт, #молитва, #религия, #священник, #христианство, #церковь, Вера и Церковь, Военный отдел, События и комментарии
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments