"Перекличка" журнал РОВС (pereklichka) wrote,
"Перекличка" журнал РОВС
pereklichka

Category:

Красный террор глазами очевидцев. Тайны подвала. Новые ужасы


За последние дни началась усиленная разгрузка чрезвычайки. Освободили около сотни человек. Явился один из членов социалистической инспекции и заявил, что на другой день будут освобождены все остальные.

- Около 200 человек освободят, остальных в тюрьму, - говорил он.

После обеда поспешно освободили Ч-ского и Р-аля. Затем мы вдруг узнали, что нашего Р-цкого Гадис посадил в одиночку, придравшись к тому, что он зря болтается по двору. Под вечер во дворе несколько раз появлялись знакомые нам «менялы». Приходил Абаш, изрядно выпивший. Навестил нас и Володька в своих красных штанах. Он также был пьян и кричал на арестованных во дворе. Нас рано загнали в камеры. Еврейский караул сменили турками. Все это являлось признаками весьма тревожными, но мы были настолько успокоены тем, что, с одной стороны, уже около трех недель не было ни одного расстрела, а с другой - утренним заверением члена социалистической инспекции, что не придавали всем этим печальным предзнаменованиям особого значения. Еще засветло явился в наш коридор Гадис со своей обычной свитой: Володькой, Абашем и красноармейцем в барашковой шапке. Все были совершенно пьяны. Из двух соседних камер вызвали восемь человек. Среди них Крупенского101 и молодого Федоренко. Проходя мимо нашей камеры, Крупенский тихо спросил Миронина:

- Что бы это значило? Куда нас ведут?

- Я думаю, что на допрос, - ответил Миронин.

- Ведь еще рано. Вчера привели нескольких человек от следователя около 10 часов вечера.

- Нет, - тихо сказал Крупенский, - я чувствую, что иду умирать… К тому же вы видите, они все пьяны.

Я помню с поразительной точностью, как их вывели во двор и начали обыскивать. Крупенский, бледный, обросший бородой, медленно протер пенсне и, обернувши голову, посмотрел наверх, на окна своей камеры, к решеткам которой припали его соузники. Кто-то из часовых резко окрикнул его, приказав не оборачиваться. Молодой Федоренко молча ломал руки. Раздалась команда - и их повели к воротам. Стану ли я описывать подробности этой кошмарной ночи? Она была ужаснее всех предыдущих, во время которых происходили казни. Ввиду недостаточности караула палачи пять раз являлись за новыми партиями. У нас забрали старичка Пиотровского. Его вызвали как раз в ту минуту, когда он, по обыкновению, творил усердную молитву в своем углу у окна. Из одиночки вывели Р-цкого. Он был уверен до последней минуты, что его освободят. Но бедного юношу казнили за то, что у него «длинный язык», и казнили те люди, которые, воспользовавшись его наивностью, сами послали его к жене Зусовича с целью извлечь деньги за освобождение ее мужа. Из разговора с некоторыми причастными к чрезвычайке лицами Миронин узнал, что Зусович действительно был жив в тот момент, когда к семье его посылали для переговоров Р-цкого. Когда же история эта раскрылась, Зусовича будто бы тайно расстреляли. Насколько правильна эта версия, я не берусь судить. Р-цкого же решили убить как опасного свидетеля. В эту страшную ночь во время одного из посещений нашей камеры палачами произошел инцидент, который ярко рисует тот произвол и случайности, жертвой которых могла стать в чрезвычайке человеческая жизнь. Гадис, рассевшись в нашей камере со списком в руках, начал вызывать имевшиеся в нем фамилии. Легко можно себе представить, что переживал в эти несколько минут каждый из нас. Одна фамилия оказалась написанной очень неразборчиво.

- Лап… Лап… Лапин, - прочитал Гадис.

М. И.Лапин, казачий офицер, помещался в одном отделении со мной. Услыхав свою фамилию, он приподнялся и почему-то оглянулся на нашего комиссара Миронина. Миронин нагнулся над листком и стал разбирать написанное.

- Здесь, товарищ Гадис, - дрогнувшим голосом заявил Миронин, - написано не Лапин, а, кажется, Лапуненко…

- Ну вам-то какое дело, Лапин или Лапуненко! Чего суете свой нос! - закричал на него палач в барашковой шапке.

- Дело в том, товарищ Гадис, - продолжал Миронин, - что Лапуненко, обвиняемый в налете, действительно имеется в верхней камере. А товарища Лапина еще даже следователь не допрашивал.

- Ага, - пробормотал Гадис. - Хорошо, пойдем искать Лапуненко.

Лапуненко действительно нашли в верхней камере. А Лапин был на следующий день освобожден. После того как палачи унесли вещи казненных, узники вздохнули свободнее, но до утра почти никто не спал. Я помню, как молодой художник Кислейко сел на нары и начал есть помидоры. Лежавший недалеко от меня Луневский возмутился.

- Как ты можешь в такие минуты есть! - воскликнул Луневский.

- Ты совсем бесчувственный. Кислейко расхохотался каким-то странным нервным смехом.

- Отчего же мне не съесть помидорку, последнюю, может быть, - ответил Кислейко.

- Что ты, Сережа, глупости говоришь! - сказал Луневский.

- К чему бравировать?

- Дик, завтра меня расстреляют.

- Пустяки… За что? Этого не может быть.

- Ну, а если я собственными глазами видел свою фамилию в списке Гадиса, что ты на это скажешь?

- Тебе это показалось… Ведь видишь, размены уже кончились, а тебя не забрали.

- Бросим, Дик, говорить об этом. До завтра. Я хочу поспать… в последний раз. Кислейко лег и отвернулся к стенке.

- Неужели нас с Сережей разменяют? - простонал Луневский. - Неужели? За что?

Засыпая, я вспомнил слова Ч-вского. Мне стало ясно, почему его так поспешно освободили в этот день.

К. Алинин

#история_России #преступления_коммунизма #коммунисты #большевики #красный_террор #чк
Tags: #большевики, #история_России, #коммунисты, #красный_террор, #преступления_коммунизма, #чк, Информация к размышлению и обсуждению, История, Книжная полка, Красный террор
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments