Из дневника русского добровольца А.П. Яремчука (к 80-летию победы Белого Движения в ГВ в Испании)

РАЗВАЛ ФРОНТА КРАСНЫХ

29 марта 1939 г. Позиция на Скале Дьявола. Утром, как всегда, мы пошли метров за 500 от наших землянок на кухню за кофе. Смотрим — с гор спускаются большие группы людей — одна за другой. Это пехотинцы конвоируют красных, перешедших в наши окопы. До 9 часов утра, прошло три группы человек по 200, а вдали с гор спускались бесконечные вереницы. В 10 час. утра построились, чтобы идти на занятия, но получен приказ — со всем имуществом отправиться к интендантству. Там мы получили хлеб, консервы, фасоль с колбасой и яблоки. В долине около интендантства тысяч пять пленных. Они рассказывали, что их офицеры и комиссары сбежали ночью, а солдаты, попив кофе, собрались на митинг и решили с оружием и мулами и кухнями перейти к нам. Нам русским дали сопровождать первую партию человек в 500 в деревню Эль Торо за 20 с лишним километров. Привели пленных в деревню, сдали их, поели супу в инженерной роте, и «Борода» нас повел обратно на позицию. По дороге бесконечные вереницы пленных, конвойных не хватало и группу в 500 человек конвоировали наши по пять-шесть рекете. Обратный путь сплошной подъем, мне удалось подъехать на камионе. Около интендантства лишь «Папа» с офицерами, все в разгоне. У всех радостные лица — война окончена. Наша победа! Если наша Белая Борьба окончилась нашим поражением, то здешняя война над нашим общим врагом окончилась победой над красными. Мы от души радовались.

На горе у интендантства пошел густой снег хлопьями, мы попрятались в ямы, развели огромные костры, благо кустарника было в изобилии. Поужинали, но заснуть не удалось, так как снег нас засыпал, густой и мокрый. На помощь нам прибыло терсио Нумансия и нас освободили от обязанности конвоировать пленных.

30 марта 1939 года. В три часа утра нас разбудили — да и спать было невозможно, так как навалило с полметра снега, а мы на воздухе. В 5 час. утра мы выступили, подошли к своим землянкам — там стоит батарея орудий в 75 миллиметров. В 6 час. утра подошли к своей позиции на Медиа-Луна, прошли свои окопы, подошли к проволочным заграждениям в несколько рядов, открыли в них проходы, шли по тропинкам, везде масса неразорвавшихся ручных гранат. Красные позиции построены французскими военными инженерами — бетонные бункеры — их брать было бы не легко.

Вьюга, сыро, мы совершенно мокрые. Гора высотой в две тысячи метров. Стали спускаться, местами на карачках, местами на собственных салазках. Наконец вершина горы осталась позади — оглянулся, а наверху снежный вихрь, а нам чем ниже, тем теплее. Спускались два часа. Постепенно стали растегиваться, даже бросать лишнее барахло. Весна — в долине всё цветет — гелиотропы, розмариньт, райское благоухание. Везде красные окопы, брошенные около них кухни, масса всякого добра, большой котел с намоченным горохом, горы апельсиновых корок, а мы их два года не видели... Первая деревня —Ля Поблета, там уже стоят грузовики и автокары наши, прибывшие по шоссе. Мы поспали в сарае на соломе часа два и пошли через горы за 18 километров в деревню Игеруэла. Наши стали постепенно отставать (те, кто любили выпить…). Показалась деревня вся в садах, в цвету и в виноградниках. Стали спускаться с горы террасами, повели наступление на деревню, оттуда раздалось несколько выстрелов. Раздался колокольный звон — жители высыпали нам навстречу, радостно приветствовали. Стали угощать прекрасным вином. Здесь стоял штаб 13-го корпуса красных, взяли несколько сот пленных. Нас было загнали в пустую ободранную церковь, где красные устроили столярную мастерскую, а иконы сложены под навесом. В деревне стали продавать вино — по пезете литр, это первые национальные деньги для местных жителей. Нас завалили апельсинами. Ночевали мы в цветущих благоухающих садах, почти не прикрываясь. Стали выбрасывать лишнее барахло — фуфайки и вообще теплые вещи. Наша кухня раздобыла прекрасные новые котлы.

31 марта 1939 года. Провинция Валенсия. В 9 часов утра вышли из деревни Игеруэлас по шоссе, дошли до деревни Вильяр дел Арсобиспо (Дача Архиепископа) — это большое село, вроде нашего уездного города. Прошли 8 километров. В деревню не заходили. Около деревни брошен огромный трактор с надписью большими буквами «Сталин», советской продукции. По шоссе Шельва-Валенсия нам навстречу движутся бесконечные вереницы красных, бредущих с нагруженными мулами и повозками. Их никто не трогает и ими не интересуются. Масса брошенных автомобилей. Пришли в деревню Лоза дель Обиспо (надгробная плита Епископа). В этой деревне три дня назад, жители подняли восстание, разоружили две тысячи красных, оружие снесли в дом около церкви, разоренной и ободранной — там какая-то мастерская. В комендантском управлении склад оружия, канцелярских принадлежностей и санитарного оборудования. Мне пришлось стоять два часа часовым и можно было выбрать прекрасный пистолет — но зачем он мне? Нашел много продуктов (то, что не успели растащить жители): горох, корнбиф, шоколад отвратительного качества. Жители нацепили фалангистские значки. По деревне патрулирует местная вооруженная самоохрана. Мы вошли в деревню первые, нас встретили колокольным звоном, угостили прекрасным вином. Здесь были интендантские склады и жители растащили огромное количество белья, простынь. Тысячи красных движутся непрерывно по шоссе, а также и по горам (это видно партийные, которые боятся показаться в деревню): Их никто не трогает, никто их не спрашивает — их направляют в контрольные пункты, там им выдают документы и направляют на их местожительства — а там местные власти разберутся, кто прав, кто виноват.

АПРЕЛЬ 1939 года. Провинция Валенсия

1-го апреля. Лоза дель Обиспо. Чудная погода. Утром Терсио построилось на площади около церкви, была месса на открытом воздухе, так как церковь ободрана и иконы под навесом недалеко от церкви. Алькальд (староста) деревни благодарил нас за освобождение от красных и сказал, что отныне главная площадь деревни, будет носить название «Площадь Рекете Терсио Донья Мария де Молина». Несем караулы: у церкви и у склада оружия, где находится две тысячи чешских винтовок, 15 пулеметов и масса снаряжения — патронташи, ручные гранаты, сигнальные ракеты и так далее. Караулы на шоссе у входов в деревню. Пленных в деревню не пускают, а направляют на контрольные пункты в Шельву и Валенсию на предмет регистрации. Деревенская самоохрана куда-то ночью исчезла вместе с оружием. Испанцы даже не вылавливают коммунистов, а оставляют на будущее,

2 апреля. Воскресенье. Получили последние испанские газеты и в них официальная сводка: «Красная армия развалилась, все главные пункты страны заняты национальными войсками. Война кончена». 1 апреля 1939 г. Подписано: «Генерал Франко».

3 апреля 1939 г. Понедельник. Красные бредут по шоссе день и ночь, наши не трогают ни офицеров, ни комиссаров, ни бойцов интернациональных бригад, которые между побежденными, конечно, имеются. Наше Терсио предполагали послать в Аликанте и Мурсию, но война окончена. Кормят хорошо, так как здесь стояло корпусное интендантство и все запасы захвачены нами, особенно много консервов разных стран. Чудное вино по 60 сентавос литр — в первый день продавали литр по пезете, но командир Терсио приказал продавать по интендантской цене. У крестьян белый хлеб. В деревню вернулось много жителей, служивших у красных. До нашего прихода крестьяне успели растащить интендантские склады и теперь по ночам увозят куда-то. Начальство не обращает на это никакого внимания — а ведь добро-то казенное... Вызвали желающих управлять грузовиками, которые должно получить Терсио, вызвались Пальчевский, Тоц-ций и Гурко. 73-й пехотный батальон, бывший в нашей деревне, куда-то ушел, на его место прибыло Терсио Сантияго, сформированное из бывшей нашей 4-й роты.

6 апреля. Лоза дель Обиспо. Идут разговоры, что мы будем участвовать в Валенсии в параде для войск первой линии, потом нас отправят в Мадрид. Топкий и Гурко получили документы об освобождении от военной службы, сели в камион и уехали в Сан Севастьян. У Гурко имеется пезет 200, у Тоцкого ни сентавоса.

8 апреля 1939 г. Наша Страстная Суббота. Настроение у всех неважное — «Нынче Пасха без яйца, лампа-дрица-го-цаца (галлиполийская песня). Утешаю других, что Болтин приедет, так как он всегда приезжает в табельные дни. У него огромное количество подарков для нас от русских национальных организаций. Хотели послать меня, так как моя очередь ехать в отпуск, я отказался, не желая расставаться со своими. Предложили Голбану, он тоже отказался. После обеда Пальчевский со мной на грузовике объездили окрестности — масса брошенных автомобилей, гаражи и бензинные станции, всё это без всякого присмотра. Пальчевский отвинтил от разных автомобилей много запасных частей. Вернулись в Лоза дель Обиспо — сюрприз: приехал Николай Николаевич Болтин. Капитан Кривошея долго его отчитывал за то, что он давно не писал и допустил, чтобы о нем ходили неприятные слухи. Мы русские поместились в пустом здании школы, отдельно ото всех. Собрались вечером, спели «Христос Воскресе», яиц достать не удалось, но Болтин привез балтийских шпрот, португальской водки, много консервов и 130 килограммов гречневой крупы — подарок полковника Щавинского из Парижа.

9 апреля — наша Пасха. Весь день сидели у накрытого стола. Пришли наши офицеры, но у них были кислые физиономии. Были все наши сержанты, пришли баски нашей роты, питающие дружбу к русским и сторонящиеся испанцев. Я затащил знакомого нашего сержанта Терсио Сантияго, оказавшего нам услуги в Ориуэле. На улицах вроде хоровода: местные девушки бросают друг другу горшки, та, которая не поймает и горшок разобьется, в этом году замуж не выйдет. Подвыпивший Сережа Бриллиантов вытащил на улицу все бывшие у нас горшки, кувшины и даже тарелки и вдребезги расколотил всё.

10 апреля 1939 года. Лоза дель Обиспо. Второй день Пасхи. Утром и после обеда занятия — изучаем испанские песни под ногу. Испанцы не умеют маршировать под песню и наши их обучают, но ничего не получается.

Болтин сделал доклад о своей поездке. Общее желание: война кончилась и теперь нужно думать об устройстве, так как нам-добровольцам в Армии делать нечего. Возможна скорая демобилизация. Желательно получить отпуск месяца на два-три с сохранением содержания на предмет подыскания службы. Во Францию возвращаться невозможно, ибо там левое правительство, которое нам не простит участия в Армии генерала Франко, да и мы симпатии к французам не питаем, тогда как в Испании, мы себя чувствуем как дома. Болтин мечтает нас представить генералу Франко. Желательно побывать в Памплоне — столице Наварры и колыбели карлистов. Генерал Архангельский обещает нам деньги на костюмы при содействии баронессы Врангель (увы, деньги и костюмы где-то «затерялись» и мы их никогда не видели).

11 апреля. Светлый Вторник. Николай Николаевич Болтин выдал мне английский фунт, посланный мне Сподиным год назад (53 пезеты по курсу), а также 150 франков от Корниловцев — 43,5 пезеты. Нас двое Корниловцев — я и Боярунас, а также двое молодых — Сальников и Гурко, 43 пезеты нужно поделить на четырех, но Боярунас отказался на том основании, что он два года назад послал письмо полковнику Трошину, старшему Корниловской группы в Париже и ответа не получил. Боярунас — литовец, а литовцы очень честные, в России они были надзирателями в тюрьмах, так как отличались неподкупностью. Пришлось разделить деньги на троих. Завтра уезжают Болтин и Голбан. Всякие занятия стали бессмысленными.

12 апреля 1939 г. Болтин и Голбан уехали хлопотать о нашей отставке. Мы должны получить из Германии значки за испанский поход: 1-ая степень с мечом участникам войны, второй степени без меча — тем, кто содействовал нам, в Германии и Бельгии. В деревне происходит «чистка», арестовали десяток крестьян и врача, у которого поместились наши офицеры, их отправили в Вильяр дель Арсобиспо (уездный город). Ночью рекете, под руководством «Бороды» устраивают облавы и засады — вылавливают тех, кто избегает передвигаться днем.
Местные девушки перестали танцевать с нашими рекете — месть за «чистку».

13 апреля. Четверг. Лоза дель Обиспо. Мы, русские, сегодня в карауле, два поста на шоссе и у комендантского управления. Обязанность — проверять документы у всех. Вчера наша рота шла с занятий и навстречу нам полковник, командир нашего сборного полка. Полковник произнес краткую речь — благодарил рекете за службу, говорил о необходимости держать воинский вид и не держать руки в карманах. В это время подошел командир терсио майор Монтальво, у которого всегда руки глубоко засунуты в карманы — полковник ничего не сказал, но укоризненно посмотрел на майора. Эти дни мы стараемся не ходить на занятия — нам дает освобождение санитар Мишка: дает выпить какой-то дряни, мы шли домой и варили гречневую кашу. На днях наши играли в карты, а Голбан взялся варить кашу. Я предложил свои услуги, так как в Париже наши дамы научили меня варить гречневую кашу, а это не так легко. Голбан отверг мои услуги. Достал высокий глиняный горшок, насыпал крупы, налил воды и поставил на огонь в очаге, а сам сел в карты играть. Часа через два он вспомнил о каше и предложил ее есть. Я наблюдал и молчал. У стенок горшка каша съедобная, а посреди от верху до дна, столб сырой гречневой крупы — он не догадался помешать. Послали за вином, ели полусырую кашу и праздновали победу. Благодарили «доктора» Мишку, говоря, что он самый лучший врач в мире. Но капитан как-то взял книгу с записями освобожденных от службы по болезни и увидел огромное количество «больных» и угрожал нашего «доктора» Мишку избить палкой, которая всегда была при нем. Крестьянам воспрещено продавать вино рекете, но нам алькальд отпускает по несколько литров прекрасного вина в день.

14 апреля. Чудная весенняя погода. Утром тронулись в поход (ушли в знакомую нам деревню Игируелас. Проходили мимо Вильяр дель Арцобиспо, там стоят мавры и пехота. Терсио Сантияго ушло в Валенсию, их командир майор умеет постоять за себя. Мы пошли с визитом к знакомому нашему сержанту, артельщику терсио Сантияго, он нас снабдил хлебом, сахаром и кофе. Их майор заботится о питании своих солдат, а наш «Папа» заботится об экономии, так как у него семья в Сарагоссе. Майор к нам, русским, питает большую симпатию. Он видно участник войны в Марокко и у него много орденов.

15 апреля. Игеруелас. Переночевали в знакомой нам деревне. Утром пошли на занятия — всё же развлечение. Здесь стоит батарея 75 мм., они заняли лучшие помещения. Вечером сообщили, что 1-я наша рота отправится в Валенсию на парад (как самая старая рота). Поедем через Лоза дель Обиспо.

16 апреля. Подъем в 6 часов утра, до 8 ждали прибытия грузовиков. Некоторые из наших изъявили желание остаться, чтобы дать возможность молодежи участвовать в параде. Сегодня мой день рождения — 42 года. Я раскошелился, купили вина, раскрыли коробки консервов и в ожидании камионов немного выпили за мое здоровье. Тронулись в путь. От Лоза дель Обиспо шоссе как стрела, среди виноградников и оливковых рощ. Слева горы, где мы провели последние два месяца. До Лирии, места нашего назначения, 40 километров. Лирия — одно из древнейших римских поселений в Испании, хотя никаких следов римлян не сохранилось, ныне город тысяч десять жителей. Расположились в сарае. В городе тысяч пять войск, которые будут готовиться к параду в Валенсии, в присутствии генерала Франко. От Лирии до Валенсии 25 километров, две дороги — одна электрическая, другая паровая. Масса апельсин, три кило одна пезета — больше ничего купить нельзя.

17 апреля. Лирия. Стрелка часов переведена на час вперед. Подъем в пять часов утра — еще темно. Кофе в 5.30, в 6.20 выходим из города, идти час. Место занятий — бывший красный аэродром, для его оборудования красные уничтожили большое количество виноградников и оливковых рощ. С 6 до 11 утра занятия: ружейные приемы и репетиция церемониального марша — командует подполковник Легиона, под музыку — оркестр рекете. В 11 часов уходим с поля домой. В 12.30 прекрасный обед — мы прикомандированы к Терсио Сантияго, состав которого три роты и пулеметная рота. Здесь же находятся: Терсио «Христо Рей (Царь Христос) — 4 роты и пулеметная, Терсио «Альказар» такого-же состава. На занятиях присутствует генерал Рада, боевой генерал. Чудная погода, купаемся в канале для орошения с бетонным ложем. В сарае в соломе невероятное количество блох, некоторые бросают в солому апельсиновые корки, но это мало помогает. Пища прекрасная, майор за этим следит.

18 апреля. Наши части маршируют неплохо. Кроме рекете есть еще батальон тяжелых пулеметов — 48 пулеметов, проходят они медленно, их называют «гробовщиками». Говорят, что в Иегеруеле оставшиеся роты заняты тем, что в горах вылавливают красных — это всякие партийные, которые опасаются возмездия, если возвратятся на свои местожительства,

20 апреля. Лирия. Наша рота уже втянулась в мар-шированье в поле. Шли с занятий — наша рота плохо пела. «Папа» арестовал сержантов за плохое пение, а Фернандес весь свой взвод. Три дня купались в канале, а теперь стало прохладнее. Караул только при входе в сараи.

21 апреля. Воскресенье. Отдых, подъем в 8 утра. После обеда мы самодралом отправились в Валенсию, благо проезд бесплатно. Красивый город, есть продукты в магазинах, много вина. Побродили по улицам, посидели в кафе и вернулись к ужину в 9 час. вечера, народу было мало. Некоторые «Чики» вернулись в 11 часов вечера, «Папа» ругался, но без последствий.

24-го апреля. Лирия. Занятий в поле стало меньше. Подъем в 6 час. утра, меньше марширования. Наши чики способный народ: прекрасно копируют нас, приучаются к церемониальному марщу. Поговаривают, что нам предстоит целая серия парадов: 8-го мая в Валенсии, 15-го мая в Бургосе и 30 мая в Мадриде — наше Терсио превращается в гастролеров...

28 апреля. Приехал генерал Рада и выразил свое неудовольствие результатами маршировки. Дело в том, что наш майор заболел и вместо него слабым голосом командовал какой-то капитан. Майор обещал начальству, что его Терсио постарается.

29 апреля. Вышли в поле, захватив с собой ложки и тарелки (в испанской армии не котелки, а глубокие алюминиевые тарелки). Обедали в поле, В 4 часа дня прибыл генерал Варела, командующий фронтом Леванте (восточным). Наш майор великий психолог: он сказал, перед строем своего батальона; «Если вы плохо пройдете, то мне остается одно — застрелиться». «Я знаю, что вы постараетесь»… И действительно, наши арагонцы прошли перед генералом, взявшись за штаны и штыки, генералу Варела так понравилось, что он захотел, чтобы еще раз перед ним прошли церемониальным маршем. Наши «чики» (парни) были в восторге и уходили с поля веселые. Майор им повторял: «Равняйтесь по русским, это старые солдаты». Во время прохождения мы их цукали, дергали за штаны, не давали вылезать вперед и заставляли равняться — прошли прекрасно.

30 апреля. Лирия. Утром Терсио ходило на мессу на площадь у собора, разгромленного красными. Священник служил на балконе второго этажа. В три часа дня ушли на станцию электрической железной дороги и проехали километров двадцать, ближе к Валенсии… Все Терсио — Альказар, Христо Рей и Сантияго, при котором мы в качестве четвертой роты, расположились в какой-то большой школе рядом с парком, вблизи дворца средневекового патриарха. Разместились очень тесно. Сантияговцы поймали в Годеле своего дезертира, который в Баньосе «у «Дуньки») убил в карауле своего кабо и с двумя солдатами сбежал к красным. К нему приставили караул. Немного погодя Терсио Сантияго и мы в качестве его 4-й роты, перешли за два километра к самой станции железной дороги Годелья. Пошел ливень и спрятались в какое-то кафе, тоже было очень тесно. На наше счастье подошел к нам какой-то рабочий и предложил поместить у себя человек шесть — мы все четырнадцать русских пошли к нему — приличная квартира, милая семья, нам на полу постлали матрасы.

1 мая. Годелья. Чудная погода, прекрасная квартира — в первый раз за два года мы очутились в семейной обстановке. Милые хозяева и две дочки — младшая Милягрос и старшая красавица Пепита, но небольшого роста, так как во время красных питание было мизерное. Мы делились с ними нашей пищей, которую мы получали в изобилии. Хлеб необычайно белый — вероятно из рисовой муки, очень вкусный. В саду фонтан и несколько лимонных деревьев — одновременно цветы и плоды на длиннейших тонких ветках — свои лимоны. Напротив сад с пнями лимонных деревьев. Сегодня отдыхаем. Васька Кривошея надрался и пошел на улицу, набил морду нескольким маврам (регулярес), в том числе и ихнему сержанту. Васька провел 5 лет во Французском Легионе и ненавидит по традиции арабов. Ваську мавры чуть не зарезали. Прибежали наши баски и сообщили нам, что наш Васька в опасности. Пол-роты выскочило на помощь, окружили арабов и стали их успокаивать. Мне долго пришлось вести дипломатические переговоры, пока Ваську постепенно выталкивали из толпы и удалось увести домой. Обошлось всё благополучно.

2 мая. Годелья. Утром час строевых занятий, во дворце, где помещалась техническая военная школа. Репитиция церемониального марша. Подполковник остался очень доволен. Терсио Сантияго выдало всем новые ботинки, штаны, гимнастерки, красные береты и нашлепки к ним, кисти (для рядовых желтые, для кабо красные, сержантам зеленые и офицерам белые). К ним белые носки, бурбонские кресты и белые распятия («папская гвардия», как мы называли рекете). Красили патронташи и ремни в красно-коричневый цвет, а сапоги в черный цвет.

3 мая. Среда. В 5 часов утра нас разбудили, выдали кофе и в 6 часов утра выступили в Валенсию. Было еще темно — стрелка на час вперед. По дороге нас обогнали части Легиона и несколько таборов (батальонов) мавров, которые почему-то указывали пальцами на Боярунаса с седой бородой и кричали «чабани» и смеялись. В Валенсии мы остановились на улице Аламеда около реки. Вся мостовая была разрисована — местонахождение воинских частей. Мимо нас проехал генерал Варела, потом конвой Генералиссимуса и наконец, проехал генерал Франко под восторженные крики войск и толпы. Потом мы двинулись вперед по улицам — население нас восторженно приветствовало. С балконов, разукрашенных коврами и тканями на нас сыпался дождь лепестков роз. В центре города на балконе генерал Франко, прошли мимо него прекрасно церемониальным маршем — проходило 60 тысяч бойцов первой линии. На этом месте поворот и наши проходиил заходя плечом безукоризненно, прямо как по струнке — наши «чики» шли равняясь, держась за штаны соседей. Когда я был в Николаевском пехотном училище, мы проходили в день освящения знамени перед Императрицей Марией Феодоровной пожалуй так, как наши рекете, проведшие войну на позициях. Наше Терсио Сантияго и наша рота так отличились, что наш командир майор был приглашен на обед к Генералиссимусу. Впереди каждого Терсио рекете шел священник (капеллан) и нес огромное деревянное распятие метра в два высотой и на груди каждого рекете маленькое распятие из белой материи. Мы прошли по всему городу и вышли на окраину — четырехэтажные дома по одной стороне улицы, а по другой — поля засеянные пшеницей. Это рабочий квартал — пролетариат, который нас провожал без приветствий угрюмыми взглядами. В 2 часа с половиной мы возвратились в Годелью, получили прекрасный обед, по пять пезет на брата за участие в параде и по билету на бой быков — мы пошли, но уже было поздно, поэтому посидели в кафе и побродили по городу.

А.П. Яремчук 2-й

#РОВС #история #Испания #гражданскаявойна #Франко #Русскиедобровольцы #БелоеДвижение #победа #мемуары #воспоминания