"Перекличка" журнал РОВС (pereklichka) wrote,
"Перекличка" журнал РОВС
pereklichka

Categories:

Борьба генерала Кутепова. Часть 2

2 декабря Александр Павлович издал приказ о расформировании Преображенского полка и уехал на Дон.

Прибыв на Дон 24 декабря, Кутепов вступил в ряды Добровольческой армии и тотчас был назначен начальником гарнизона Таганрога и его района. В Таганроге он быстро сформировал небольшой офицерский отряд, всего в 150-200 человек при 2-х полевых орудиях. В течение целого месяца эта горсть отважных, стоя бессменно на позициях, отбивала атаки большевиков на Таганрогском и Ростовском направлениях. Горсть побеждала тысячи. У Матвеева Кургана отряд Кутепова дважды разбил крупный большевистский отряд Сиверса, но на смену разбитым частям приходили новые. «Там бьются под начальством полковника Кутепова такие молодцы, что если бы у нас было 30 тыс. таких людей, мы бы с ними сейчас же отвоевали у большевиков всю Россию», - восхищенно писал Деникин.

25 февраля Александр Павлович был назначен командиром 3-й роты (сначала она была отдельным 3-м Офицерским батальоном) Сводно-Офицерского полка С.Л. Маркова. Эта рота состояла преимущественно из гвардейцев. И во главе этих отборных офицеров Кутепов выступил в Первый Кубанский поход.

«Полковник Кутепов с пятьюстами офицерами защищал Таганрогский фронт от натиска большевиков. Казаки, усталые и соблазненные пропагандой, повернули назад и разошлись по домам. В тылу восемь тысяч рабочих Балтийского завода подняли восстание и, захватив железнодорожный путь, преградили отступление. Из Ростова было потребовано подкрепление. Огромный город с полумиллионным населением продолжал жить своей повседневной шумной торговой жизнью. Конторы, магазины, кинематографы, театры, азартные игры в клубах на многие сотни тысяч, разряженная праздная толпа на Садовой улице, переполненные кафе и рестораны, оркестры музыки... Из Проскуровских казарм на помощь Кутепову вышло подкрепление - 60 человек. Ротмистры, полковники, капитаны и с ними несколько молоденьких мальчиков, все как рядовые, с винтовками на плечо, они пошли мерным шагом по шумным улицам среди огромной толпы, шатавшейся по тротуарам. 60 человек из 500-тысячного города.

Генерал Кутепов для парижской публики может представляться генералом черной реакции. Для нас он навсегда останется полковником Кутеповым, взявшим твердой рукой винтовку, и со своей третьей ротой, и в боях и в походах, сохранившим до конца непреклонность воли в исполнении своего долга русского и солдата», - напишут несколько лет спустя В. Даватц и Н. Львов в очерке «Русская Армия на чужбине».

После взятия Екатеринодара и Новороссийска Кутепов был назначен Черноморским военным губернатором.

- День освобождения вашего города радостный и для моего полка - крепнет наша связь с населением, и у Добровольческой армии образуется тыл, - говорил Александр Павлович в речи, обращенной к представителям освобожденного Новороссийска. - Кровное дело и подвиг добровольцев - освобождение Родины - теперь становится нашим общим с вами делом и подвигом. Но когда я говорю о добровольческих полках, знайте, что это нечто единое - в них нет ни правых, ни левых. Добровольцы - это одно целое, что служит России, им дороже всего - Родина... Первый освобожденный нами порт называется Новороссийск. Пусть его название будет символом новой России, для возрождения которой рассеяно в степях так много могил добровольцев... Заброшенные могилы со стертыми надписями на белых крестах... Никто из родных не плакал над ними и не пел панихиды, только степные ветры бьются о кресты, и только тучи льют слезы... Но пусть помнит о павших добровольцах наша общая матерь Россия, с мечтой о которой они умирали, не заботясь о том, наденем ли мы корону на освобожденную Россию или не наденем. Мы, добровольны, благоговейно склонимся перед Россией и без скипетра в ее руке, была бы только рука родной материнской для всех ее сыновей...

«Своей губернией Кутепов правил строго, но справедливо, - сообщает И. Ваганов. - Его первым решением было утверждение земства без различия сословий. Он следит за снабжением населения, защищает его от произвола чиновников, в том числе взимания излишних налогов. Жестоко пресекаются грабежи, бандитизм, спекуляция: дезертиров, бандитов и мародеров отправляли на виселицу. Но зато законопослушные жители города жили спокойно! Военный губернатор А.П. Кутепов не воровал, а за предложенную взятку попросту мог отправить на виселицу. Не случайно вороватые интенданты и коммерсанты, криводушные либералы окрестили Черноморскую губернию Кутепией».

В начале 19-го года Александр Павлович был назначен командиром 1-го армейского корпуса. Начался победный белый марш… Белгород… Харьков… Курск… Орел… По взятии Орла наступление захлебнулось. И начался ничем и никак неостановимый отход. С болью вспоминая первых добровольцев, Кутепов говорил: «Если бы кто знал, что это были за люди. Прямо, можно сказать, святые. С такими людьми все можно было сделать… Они почти все погибли, а теперь уже не то: с мобилизацией в армию притекли всякие элементы и среди них много никуда не годных. Порой трудно себе представить, до чего люди опаскудились… А какие сегодня чиновники? Все это люди, лишенные всякого патриотизма и готовые служить кому угодно, лишь бы им больше платили».

Несмотря на отступление, Александр Павлович старался сохранять дисциплину среди своих подчиненных и порядок в оставляемых корпусом населенных пунктах. Специальная охранная рота расстреливала и вешала на месте преступления грабителей и мародеров. Одновременно Кутепов запрещал своим подчиненным производить еврейские погромы, рассуждая следующим образом: «Сегодня громят евреев, а завтра те же лица будут громить кого угодно».

«11 (24) марта Добровольческий корпус подошел к Новороссийску, - сообщает И. Ваганов. - В городе царила анархия, горели склады и здания, взрывались боеприпасы, процветали грабежи и убийства населения. Генерал Кутепов был назначен начальником обороны Новороссийска. Согласно приказа Кутепова в городе было введено офицерское патрулирование, в процессе которого выявлялись уклоняющиеся от мобилизации лица (у них отбирали все документы и приказывали на следующий день прийти в определенную воинскую часть) и попутно расстреливались грабители. 13 (26) марта стало ясно, что никаких возможностей далее удерживать город не осталось, необходимо начинать эвакуацию. Город к эвакуации был не готов. Деникин приказал при погрузке на судна отдавать преимущество Добровольческому корпусу (многие считали, что этот приказ исходил от Кутепова). Из 40 тыс. войск (и примерно такое же количество беженцев) на кораблях и баржах удалось разместить 25 тыс. человек войск и около 10 тыс. беженцев. Прикрывал эвакуацию 3-й Дроздовский полк, который был оставлен на берегу. Но Кутепов на миноносце «Пылкий» вернулся за дроздовцами и разместил их всех, невзирая на критический перегруз судна. На рассвете 14 (27) марта последним судном Кутепов покинул Новороссийск».

Дисциплина, законность, порядок – их с неизменной жесткостью отстаивали генералы Врангель и Кутепов. В Крыму Александр Павлович вешал и проворовавшихся чиновников, и саботажников, и большевистских провокаторов. Эти решительные действия вызывали протесты в либеральных кругах, откуда на Кутепова Врангелю поступали жалобы. На одну из таких жалоб Главнокомандующий ответил: «Кутепов выполняет мои приказания… Я не хочу разбирать, кто прав: я ли, отдающий эти приказания, или вы. На мне лежит ответственность перед армией и населением… И я не задумаюсь увеличить число повешенных еще одним, хотя бы этим лицом оказались вы».

Дисциплина сделает возможной чудо эвакуации Крыма и чудо Галлиполи…

«Противники и враги национальной России называли Галлиполи, да называют и поныне, Кутепией, придавая этому слову понятие Аракчеевских поселений и даже хуже – Бироновского застенка, - писал соратник Кутепова Б.А. Штейфон. - Все эти легенды и измышления сочинены непримиримостью инакомыслия. Галлиполи было русским «послушанием», где в патриотическом горении создавалась и ощущалась красота подвига.

Галлиполийская дисциплина была просвещенной дисциплиной, ибо своей задачей она имела не угашение, а возрождение духа в его возвышенных переливах.

Однако Галлиполи было и воистину «Кутепией», так как во всей своей многоликости отражало несокрушимую волю Кутепова, его любовь к Родине и его жертвенный экстаз. И если Галлиполи — Кутепия, то только в том смысле, в каком мы с полным правом можем назвать эпоху начала XVIII столетия — «Петровией», а конец того же века — «Екатеринией»».

Покинув Галлиполи, Кутепов некоторое время жил в Болгарии, откуда был выдворен в результате провокации красных (о болгарских событиях мы еще будем говорить подробнее в отдельной главе этой книги). После этого генерал обосновался в Сербии, поселившись в трехкомнатном доме, расположенном в предместье Белграда Душановаце. При нем жили жена и брат, а также постоянно находились адъютант, личный секретарь и вестовой. Все пятеро существовали за счет жалования Александра Павловича. Врангель предлагал ему внести в смету расходов Главного Командования содержание его адъютанта и секретаря, но Кутепов отказался. В ту пору генералы часто виделись, подолгу гуляли на ближайших пустырях, вспоминая прошлое и размышляя о грядущем…

В 1924 г. В.К. Николай Николаевич вызвал к себе Кутепова и предложил ему взять на себя «работу специального назначения по связи с Россией». Александр Павлович согласился и, оставив должность помощника Главнокомандующего, перебрался в Париж…

«Работа специального назначения», столь неудачно начатая с «Треста», не была последним остановлена. Александр Павлович был истинным воином, и поражение вызывало в нем лишь одно желание – реванша. Разоблачение «Треста» лишь подхлестнуло генерала к активным действиям. Боевики «кутеповской организации» проводят ряд успешных террористических акций простив большевистских руководителей, но многие из них при этом погибли или были схвачены сами, и активные действия вынужденно сошли на нет. Тем не менее, Александр Павлович рассчитывал продолжать борьбу в подсоветской России.

«Несмотря на тяжкие утраты, пережитые Армией, не должно быть уныния, ибо преемственность вождей – верная гарантия того, что борьба не должна прекращаться, да и обстановка складывается не в пользу большевиков: русский народ, одураченный большевиками начинает прозревать и крепнет крестьянство в ненависти к красным. Русский народ не поверит ни партиям, ни программам, он поверит той власти, которая охранит его интересы. Многие говорят, что цепи падут сами. Нет, их надо разорвать и в этом эмиграция должна бороться за свободу своего народа…», - говорил Кутепов в марте 1929 г. И тогда же в другом выступлении развивал свою мысль:

«…Есть объективная разница между настроениями десять лет тому назад и теперь. Десять лет тому назад многие боялись говорить о борьбе. Теперь об этом говорят открыто. Я вижу это по настроениям во многих странах. Это ясный и очевидный сдвиг.

Но мало говорить о борьбе. И вот является вопрос: идет ли борьба? Многие думают, что борьба идет только тогда, когда они знают, как она идет. Я же говорю вам: борьба идет тогда, когда об этом не знает никто.

Но борьба продолжается – и мы все узнаем время от времени о благородных жертвах этой борьбы.

Я был теперь во многих странах. Я видел русского офицера – рабочим, шофером, служащим. Офицер испил чашу до дна – и остался русским офицером.

Но и для русского офицера есть опасность – это тина обывательщины. Нельзя превращаться в беженскую пыль. Нельзя растворяться в местных и узких интересах. Надо помнить, что Русь создавалась на костях русского офицера. Офицер выявился и во время революции – и выявляет себя и в изгнании.

Что осталось у офицера? Чувство долга и чести. Он помнит, что великая честь – сложить свою жизнь за Родину. Дорожите же своей организацией, любите ее, держитесь теснее друг за друга…»

В своих выступлениях Кутепов обращался ко всем русским людям, не исключая и красноармейцев: «Мы боремся не за те или иные партийные идеалы, мы боремся за то, что выше всех партий и классовых программ – мы боремся за Россию.

На эту борьбу зовем мы всех русских людей, где бы они ни были: на родине или за рубежом. Мы зовем к ней и тех наших братьев, у которых под красноармейской шинелью не перестало биться русское сердце. У нас один враг – коммунизм, одна цель – благо и величие России».

Между тем, ОГПУ уже подготовило замену для лопнувшего «Треста» - началась операция «Синдикат-4» под эгидой вымышленной Внутренней российской национальной организации (ВРНО). С помощью завербованного белоэмигранта английской разведке и ставшему после смерти Великого Князя председателем РОВС Кутепову подставили негласных помощников ОГПУ Беляева и Кузьмина, часто бывавших в загранкомандировках. В 1928 г. Беляев встретился в Париже с Кутеповым, заручился его поддержкой и обусловил способы нелегальной связи. Для проверки существования ВРНО Кутепов в 1928-1929 гг. присылал в СССР своих представителей Цветкова и Огарева. В январе 1930 г. он провел встречу с «лидерами» ВРНО в Берлине. Им Александр Павлович изложил масштабные планы переброски диверсионно-террористических кадров, шпионажа в СССР, создания вооруженного подполья. Этим он окончательно подписал себе смертный приговор…

Понимая, что большевики могут нанести удар, Кутепову предлагали личную охрану, но генерал отказался из-за отсутствия средств на ее содержание. «Среди русских эмигрантов есть люди с большими средствами, они имеют миллионные состояния. Они меня готовы приветствовать лучшими обедами и завтраками с икрой, с шампанским. А вот чтобы на дело дать – почти никогда. На борьбу дают деньги чаще всего люди от станка, нищие. Святые эти деньги», - говорил Александр Павлович и не считал себя вправе взять хоть ломаный грош из тех святых денег для своей безопасности.

«Перед Рождеством 1929 г. А.П. уехал в Берлин, - вспоминал секретарь Кутепова М.А. Критский. - Приехал к Сочельнику, который всегда проводил дома в кругу близких людей.

- Довольны ли вы своей поездкой в Берлин? - спросил генерала его секретарь.

- Да меня хотят опять втянуть в «Трест»...

(…)

Рассказал А. П. и то, что при свидании в Берлине с двумя пpиехавшими советскими гражданами один из них предупредил его о готовящемся на А. П. серьезном покушении весною 1930 года.

Такие предупреждения А. П. получал неоднократно. К ним относился спокойно, но свою обреченность чувствовал.

- Я знаю, - говорил он, - когда я стану опасен для большевиков, они меня уберут.

Мирно и тихо прошли Рождественские праздники в семье генерала Кутепова.

В Крещенский вечер решили гадать.

- Дайте я вам погадаю А. П., - предложил один гость, - этому искусству меня научил в Монголии один шаман. Задумайте, что хотите.

А. П. сказал, что он задумал. Гадальщик зажег свечу. Поднес в ней руку и над самым огнем стал держать свой кулак. Потом выбросил зажатые в пальцах кости. Они упали на разрисованный китайской тушью лист. Гадальщик медленно произнес:

- Это будет так неожиданно, так быстро, так ужасно...

Оживлен и весел был А. П. после праздников. В его работе открывались большие возможности...

25-го января, в Татьянин день, А. П. поехал за город поздравить одну почтенную именинницу. Было много народу. Там встретил офицера, который на другой день должен был со своей машиной приехать к генералу на дежурство.

- Пожалуйста, завтра не беспокойтесь, - сказал этому офицеру А. П., - ко мне не приезжайте. Я уду из Парижа искать дачу, а утром пойду в Галлиполийскую церковь на панихиду по генерале Каульбарсе.

И уже уходя, вдруг бросил фразу:

- А по мне, надеюсь, вы не будете служить панихиды...

На другой день 6-го января 1930 года генерал Кутепов стал жертвой большевиков. Пропал без вести, как на поле битвы.

Неизреченна красота подвига только когда подвиг доброволен. На свое жертвенное служение России А.П. добровольно пошел с юных лет. Bcю свою жизнь служил России и погиб во имя России.

- На костях и крови русского воинства созидались величие и слава Российского государства, - говорил А.П. на одном банкете, устроенном в его честь русской общественностью. - Русское воинство и здесь на чужбине не забыло своего жертвенного долга, перед родиной... Во время покорения Кавказа, в одном бою, путь батареям преграждала расщелина. Строить моста не было времени. В боевом порыве офицеры и солдаты бросились в расщелину, и на их плечах, по живому мосту, орудия въехали на позицию. Несколько человек было раздавлено, но бой был выигран. Глубокая пропасть разделяет нас от утерянного Отечества. Но по славному примеру наших предков мы готовы стать живым мостом во имя грядущей России...»

26 января Кутепов вышел из дома и отправился в церковь галлиполийцев, где должна была состояться панихида по случаю годовщины смерти генерала барона Каульбарса. Однако до церкви он так и не дошел. Генерал был похищен группой сотрудников ОГПУ СССР, длительное время ведущей за ним наблюдение в Париже. В число этой группы входили чекисты Гельфанд, Янович, Пузицкий. В дальнейшем Пузицкий и Янович были расстреляны органами НКВД СССР, а Гельфанд скрылся в США.

Судьба Александра Павловича доселе остается до конца не выясненной. То ли был убит еще в машине и погребен в гараже парижского пригорода, то ли умер, не выдержав слишком большой дозы морфия, на советском пароходе…

«Среди бела дня в мировом центре исчезает вождь Русской Армии, генерал Кутепов, - писал в те скорбные дни проф. В.Х. Даватц. - Какой позор, какой несмываемый стыд – что методы самого отдаленного востока, методы Марокко, Тибета, Абиссинии переносятся в Париж. И это делается при явном равнодушии – ибо там же рядом, на рю Гренель, засели «неприкосновенные» разбойники. Это все знают, до последнего ажана, все понимают – и все делают вид, что «все обстоит благополучно».

Когда умер Врангель – стоустая молва говорила, что он отравлен. Как-то не вмещалось в сознании, что сгорел, как свеча, человек, полный сил и энергии. Но улик не было. Если он и погиб насильственной смертью, дело было сделано «чисто».

Теперь же, при исчезновении генерала Кутепова, нет ни малейшего сомнения, чья это рука, чье это дело. Не нужно догадываться. Здесь нет «убийц из-за угла». Перед тем, как «хлопнуть дверью», большевики решили не стесняться и быть нахальными. С циничной откровенностью, еще до чаемой мировой революции, они хотят насадить и действительно насаждают в Европе свои порядки…

А Европа молчит – и не выгонит патентованных жуликов, убийц, растлителей человеческой морали и добрых нравов из насиженных неприкосновенных мест!..

…Из этого ужасного преступления мы сделаем выводы, которые нам должны быть полезны.

Белое дело не умерло – и Русская Армия жива!.. Это первый и главный вывод. Ибо решиться на такой скандал могли они только потому, что воинская организация, которую столько раз хоронили, жива, и не только жива, но и опасна. Только против живой и опасной организации можно было решиться предпринять такие шаги.

Второй вывод, который будет нам полезен, если судьба даст нам счастье вновь обрести А.П. Кутепова – это персональная ценность генерала Кутепова для антибольшевицкой борьбы.

Не только в лагере политических противников, но и в нашей среде, находились люди, которые скептически смотрели на то дело, которое взвалил на свои плечи доблестный генерал. «Мы ничего не знаем, что он делает» – вот был лейтмотив этих сомневающихся, и слова А.П. Кутепова, что нужно личное доверие к возглавляющему национальное дело – их не удовлетворяли.

Ну что же, господа скептики, вы получили теперь доказательства?

Трудно негодовать на большевиков: не только исчерпаны уже все слова, но и все чувства.

Но нужно негодовать на русское болото, не умеющее ценить своих лучших людей, отравляющее их жизнь и их работу интригами и сомнениями…

Только их смерть, только трагическая катастрофа их жизни – способна всколыхнуть эти души, способна заставить их призадуматься и оценить тех, кого в обычной жизни мы не умеем ни ценить, ни любить».

В помощь официальному французскому следствию русскими эмигрантами было организовано частное расследование – создан Комитет по розыску генерала Кутепова, который в течение многих месяцев работал с полным напряжением сил. Для финансирования частного расследования был создан Комитет пожертвования, куда постоянно несли свои средства и бедные, и богатые. Сборы в Комитет по розыску генерала Кутепова достигли четырехсот тридцати тысяч франков, из коих триста тридцать тысяч были израсходованы на работу по розыску и расследованию, а остальные сто тысяч – согласно воле жертвователей, переданы вдове и сыну генерала.

Размышляя о будущей России, Александр Павлович говорил: «У нас есть пример… Бисмарк сказал, что Германию создал учитель… Бисмарк дал хороший урок… Мы ясно должны представлять себе роль офицера и учителя, они должны воспитывать народ в духе патриотизма, в духе любви к Родине… Тогда не будет и большевизма… У нас (кто в этом виноват, судить не берусь, но на это не следует закрывать глаза) учитель был всегда протестант и революционер. Влача полуголодную, беспросветную, ничего не обещающую в будущем жизнь, он только озлоблялся. Мог ли он, полуинтеллигент, сознавать свою высокую роль в воспитании молодого поколения в духе патриотизма?.. Кому следует, тот должен это иметь в виду в будущем… Высокого качества офицер и учитель будут только способствовать строительству новой России…»

Всем же верным оставил генерал Кутепов непреложный завет: «При всех обстоятельствах берегите честное имя русского воина и любите Родину выше всего».

Елена Семёнова

Приобрести книгу - ПУТЬ ПОДВИГА И ПРАВДЫ. История Русского Обще-Воинского Союза: http://www.golos-epohi.ru/eshop/catalog/128/15505/

#Кутепов #РОВС #книга #история #ПерваяМироваявойна #гражданскаявойна #эмиграция #русскаяэмиграция #Добровольческаяармия #Русскаяармия #Белоедело #Родина #Россия #офицер #личность #человек #судьба #размышления #герой 
Tags: #Белоедело, #Добровольческаяармия, #Кутепов, #ПерваяМироваявойна, #РОВС, #Родина, #Россия, #Русскаяармия, #герой, #гражданскаявойна, #история, #книга, #личность, #офицер, #размышления, #русскаяэмиграция, #судьба, #человек, #эмиграция, Белое движение и борьба с большевиками, Государство Российское, История, Книжная полка, Русская армия
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments