"Перекличка" журнал РОВС (pereklichka) wrote,
"Перекличка" журнал РОВС
pereklichka

Categories:

ВЕРНОПОДДАННЫЙ. ГРАФ Ф.А. КЕЛЛЕР. Христианский рыцарь. Часть 1

Добрый конь подо мной,
Сам Господь надо мной.

Кто в Российской императорской кавалерии не знал графа Келлера?!

От Русской армии в последние десятилетия ее славной истории неотделима была его высокая фигура, до старости сохранившая юношескую худобу и гибкость, лицо с внушительными «кавалерийскими» усами, громовой командный голос, слава сурового и требовательного, но и заботливого начальника. Во всем – от внешности до убеждений, от подвигов до чудачеств, – Свиты его величества генерал-от-кавалерии граф Федор Артурович Келлер воплощал собою дух российского воинства, дух Суворова и Багратиона, Кульнева и Милорадовича, Ермолова и Скобелева…

Сорок лет служил граф Келлер Российской Империи, впервые понюхав пороху еще в последнюю из Турецких войн. Он отправился на нее девятнадцатилетним юношей без ведома своих родителей после окончания приготовительного пансиона Николаевского кавалерийского училища, вступив вольноопределяющимся второго разряда в 1-ый Лейб-драгунский Московский его величества полк.

Еще формально не состоя в военной службе (которая для него официально «считалась с 1877 года сентября 1 дня»), 30 августа он выступает с полком на театр военных действий.

Известные из военной истории названия – Силистрия, Туртукай, Плевна, Шипка, Адрианополь – места первых боев молодого «вольнопера». Там, в отряде славного Скобелева, получает он и первые свои боевые награды – знаки отличия Военного Ордена IV-ой степени – «за отличия в делах под Шейновым», – и III-ей – «за занятие станции Семенли Тернова».

Впрочем, о своем награждении граф через тридцать лет скромно рассказывал своему подчиненному С.А.Топоркову так: «Сам не знаю, за что! Первый крест получил по своей неопытности: ординарцем вез приказание и вместо штаба наскочил на турецкий окоп. Турки обстреляли меня, а начальство увидало и наградило. А второй крест за то, что проскакал горящий мост. Вот и все!..»

«Вот и все», – но солдатскими Георгиями Ф.А. Келлер гордился всю жизнь и не снимал их, даже достигнув генеральских чинов. А в первый офицерский чин (в прапорщики) он был произведен за отличие «Высочайшим приказом в 31 день марта 1878 года», через полтора месяца выдержав в Тверском Кавалерийском юнкерском училище экзамен на право производства в следующие чины.

Через два года по распоряжению начальства корнет Келлер переводится в 6-ой гусарский Клястицкий полк и тянет в нем обычную служебную лямку от корнета до ротмистра, более семи лет командуя эскадроном, а в 1888–1889 годах проходит обучение в Офицерской кавалерийской школе (в отделе эскадронных командиров), окончив курс «отлично». В штаб-офицерских чинах (в подполковники в 1894 и в полковники в 1901 году он был произведен «за отличия по службе») граф Келлер служит в 24-ом драгунском Лубенском, 23-ем драгунском Вознесенском, 11-ом драгунском Харьковском полках, командует Крымским дивизионом, а затем – 15-ым драгунским Александрийским и Лейб-гвардии Драгунским полками.

В 1907 году полковник Келлер назначается флигель-адъютантом к его императорскому величеству, а через четыре месяца производится в генерал-майоры (опять же «за отличие») с зачислением в Свиту его величества. Два года (1910 – 1912) он командовал 1-ой бригадой Кавказской кавалерийской дивизии, а Великую войну встретил генерал-лейтенантом, в должности начальника 10-ой кавалерийской дивизии.

Отличный строевик, неоднократно бравший призы за стрельбу, рубку и верховую езду, «весьма искусно», по воспоминаниям подчиненных, отбивавшийся пикой от пяти всадников, граф Федор Артурович представлял собой идеал службиста в лучшем смысле этого слова. «Службу я люблю и работаю с восьми часов утра до восьми часов вечера и с восьми часов вечера до восьми часов утра. Надеюсь, что все мы так же будем работать», – так знакомился граф Келлер с офицерами, вступая в командование Александрийским полком. (Александрийцы, а впоследствии 1-ый Оренбургский наследника цесаревича полк, входивший в 10-ую кавалерийскую дивизию, были его любимыми полками.)

И действительно, суровый и требовательный командир немилосердно гонял своих подчиненных, готовя их к будущей боевой работе и стремясь развить в каждом солдате инициативу, самостоятельность и понимание своего места в бою.

Свои взгляды на обучение солдата он изложил в серии брошюр «Несколько кавалерийских вопросов», изданной в Петербурге.

«Ознакомившись близко с нашим солдатом, прозаведывав пять лет новобранцами, прокомандовав более десяти лет эскадронами и девять лет отдельными частями (брошюра написана в 1910 году. – А.К.), я убедился в том, что все зависит от воспитания и обучения нашего солдата, – писал Ф.А Келлер. – … Если дать нашему солдату поуправлять самостоятельно конем, требовать сознательной езды, сознательного исполнения всякой команды и приема, если похвалить и поощрить его за сметку, находчивость и самостоятельность решения в дозоре или разъезде, которое он при обыкновенном воспитании боится проявить, то получится рассуждающий, находчивый, умный человек, интересующийся конным делом и легко схватывающий даже сложную обстановку».

Одиночная выездка, обязательно в поле (манежа не признавал!), рубка лозы, стрельба с коня на скаку по разложенным на земле бумажным мишеням, на маневрах – переправы через реки вплавь, без мостов и бродов, невыполнимые приказы, которые выполнялись после грозного начальственного окрика: «Да потрудитесь!» – так готовил своих солдат к войне граф Келлер.

И известие о начале войны в его 10-ой кавалерийской дивизии, по воспоминаниям одного из офицеров, было встречено «с большим подъемом и большою уверенностью в себе».

Хорошо подготовленные к боевой работе полки любили своего командира и верили ему, и слава графа Келлера в 1914–1916 годы неотделима от славы его полков.

«В победных реляциях Юго-Западного фронта все чаще и чаще упоминались имена двух кавалерийских начальников – только двух – конница в эту войну перестала быть «царицей поля сражения» – графа Келлера и Каледина, одинаково храбрых, но совершенно противоположных по характеру: «один пылкий, увлекающийся, иногда безрассудно, другой спокойный и упорный»,– писал позднее генерал А.И. Деникин, вспоминавший, что Келлер водил в бой свои войска «эффектно и красиво, как на батальных полотнах старой школы», но при этом без всякой преднамеренной рисовки – «это выходило само собой»…

Дорогие единомышленники!

Работа над проектом установки бюста графа Фёдора Артуровича Келлера успешно продолжается.

Бюст уже находится в литейной мастерской, где скульптор В.А. Тищенко подготовила восковую модель для отливки из бронзы. Отливка и последующие работы (шлифовка и т.д.) должны быть завершены к марту.

Попутно начата подготовка постамента будущего памятника.

Гранитный постамент стоит недешево. И в настоящий момент на его оплату не достаёт 40,000 р.

Мы будем признательны всем за любую посильную лепту!

Помочь установке памятника можно переведя любую сумму на указанные ниже реквизиты:

РЕКВИЗИТЫ ОБЩЕСТВА

Карта Сбербанка: 5469 5500 4529 6537

Яндекс-деньги: 41001639043436

Пайпэл: elenasemyonova@yandex.ru

Веб-мани: WMZ Z394357048005; WMR R203398837668; WME E246509408441

* * *

Иногда кажется, что судьба, несмотря на всю свою прихотливость, имеет какие-то внутренние закономерности, и не случайно именно личность прирожденного кавалериста графа Келлера навсегда осталась связанной с боем под деревней Ярославице 8 августа 1914 года, названным военными историками «последним конным боем» Великой войны (а может быть, и всей мировой истории: столкновения конных масс в 1919–1920 годы в счет не идут, так как законы Гражданской войны значительно отличались от «классических»).

Под Ярославицами столкнулись две кавалерийские дивизии: на подготовившуюся к бою, построенную в несколько линий и занимавшую выгодную позицию на возвышенностях австрийскую 4-ую кавдивизию генерала Э.Зарембы (21 эскадрон) граф Келлер, не задумываясь, бросил 10 (по другим источникам, 7) эскадронов Новгородских драгун, Одесских улан и Ингерманландских гусар, бывших в этот момент у него под рукой (Оренбургские казаки ввязались в бой с приданным дивизии Зарембы ландверным полком). Рискованные действия русского начальника дивизии могли бы окончиться плачевно, если бы… граф Келлер не был бы самим собой.

«Генерал граф Келлер обладал присущей только выдающимся военачальникам способностью наэлектризовывать войска, воодушевлять и увлекать массу на самые отчаянные и опасные предприятия и на блестящие подвиги и на тяжелые жертвы», – писал о своем командире участник того боя, полковник А. Сливинский.

И исход боя был решен как этим счастливым талантом русского полководца, так и его личным мужеством и самоотверженностью. В самую трудную минуту, когда между уланскими и драгунскими эскадронами прорвался свежий эскадрон австрийских драгун (из второй линии), граф со штабом и взводом Оренбургских казаков своего конвоя лично бросился на врага и боковым ударом смял его…

А тем временем предусмотрительно расположенные Келлером за левым флангом дивизии, уступом, два эскадрона Ингерманландских гусар под командой ротмистра Барбовича (будущего известного кавалерийского генерала Белой армии) стремительно выдвинулись вперед и, охватывая фланг противника, опрокинули и погнали его.

Преследование скоро превратилось в избиение. До 300 убитых и тяжело раненых австрийцев осталось на поле боя, более 650 человек было взято в плен, 8 орудий, пулеметы, дивизионная походная канцелярия стали нашими трофеями, – при 150 убитых с нашей стороны.

«Бой 10-ой кавалерийской дивизии 8/21 августа 1914 года представляет редчайшее явление в событиях Великой европейской войны, являя собой типичный образец кавалерийского боя со всеми фазами его развития, исключительный как по количеству участвовавших в схватке всадников, так и по наличию в нем чисто кавалерийского “сhос’а” (здесь: лобового столкновения конных частей.– АК.)»,– так оценивал этот бой полковник Сливинский.
* * *

Крупных кавалерийских сражений больше не было, но война продолжалась. За геройские действия во главе 10-ой кавалерийской дивизии, а позднее – 3-го конного корпуса граф Келлер удостаивается награждения Орденом Св. Георгия IV-ой (1914) и III-ей (1915) степеней и Георгиевским Оружием (1916). Еще в конце 1914 года императрица Александра Феодоровна, шефским полком которой граф Федор Артурович командовал в мирное время (15-ым драгунским Александрийским в 1904–1906 гг.), так отзывалась о нем в разговоре с офицером-Александрийцем С.А. Топорковым: «Ваш бывший командир полка граф Келлер делает что-то невероятное. Со своею дивизиею он перешел уже Карпаты и несмотря на то, что государь просит его быть поосторожнее, он отвечает ему: «иду вперед». Большой он молодец…»

Так выглядели действия графа Келлера со стороны, из далекого Петрограда. На людей же, видевших его в боевой обстановке, они производили еще более сильное впечатление, и недаром старый генерал (который, несмотря на свои шестьдесят лет, всегда старался быть поближе к бою) был кумиром как офицеров, так и солдат. Генерал П.Н. Краснов, также послуживший под его началом, так описывал один из эпизодов прорыва 3-им конным корпусом австрийских укрепленных позиций в Буковине в конце апреля 1915 года, за который Ф.А. Келлер был награжден Орденом Св. Георгия Ш-ей степени:

«Я помню, как гр[аф] Келлер повел нас на штурм Ржавендов и Топороуца. Молчаливо, весенним утром на черном пахотном поле выстроились 48 эскадронов и сотен и 4 конные батареи. Раздались звуки труб, и на громадном коне, окруженный свитой, под развевающимся своим значком явился граф Келлер. Он что-то сказал солдатам и казакам. Никто ничего не слыхал, но заревела солдатская масса «ура», заглушая звуки труб, и потянулись по грязным весенним дорогам колонны. И когда был бой – казалось, что граф тут же и вот-вот появится со своим значком. И он был тут, он был в поле, и его видели даже там, где его не было. И шли на штурм весело и смело»… «Светлым ореолом был окружен этот военный до мозга костей человек», – вспоминал бывший начальник штаба 10-ой кавалерийской дивизии генерал-лейтенант А.В. Черячукин.

Но беспощадная история потребовала от старого генерала, помимо обычного мужества солдата, еще и другого рода мужества… И в первые дни «Российской республики», в марте 1917 года, граф Келлер стал одним из немногих старших начальников, которые решительно заявили о верности вероломно свергнутому Государю.

Судьба графа Келлера вступала в свой трагический период.
* * *

Телеграфные известия из Петрограда об отречении императора, смутные и неопределенные, вселявшие тревогу за будущее России, не могли не насторожить убежденного монархиста графа Келлера, ни минуты не скрывавшего своего неприятия начинавшихся перемен. По воспоминаниям А.Г. Шкуро, командир 3-го конного корпуса собрал представителей от каждой сотни и эскадрона вверенных ему частей:

« – Я получил депешу, – сказал граф Келлер, – об отречении Государя и о каком-то Временном правительстве. Я, ваш старый командир, деливший с вами и лишения, и горести, и радости, не верю, чтобы государь император в такой момент мог добровольно бросить на гибель армию и Россию. Вот телеграмма, которую я послал царю (цитирую по памяти): «3-й конный корпус не верит, что ты, государь, добровольно отрекся от престола. Прикажи, царь, придем и защитим Тебя».

– Ура, ура! – закричали драгуны, казаки, гусары. – Поддержим все, не дадим в обиду императора.

Подъем был колоссальный. Все хотели спешить на выручку плененного, как нам казалось, Государя…»

Но подъем солдатской массы не был разделен старшими начальниками. Последовав общему течению событий, опасаясь неповиновением разжечь междоусобную рознь, гибельную для воюющей державы (никто не знал, что эта рознь вскоре придет в войска «сверху» с преступным Приказом №1), – начальники кавалерийских дивизий решили присягнуть новому правительству, послав при этом ему адрес, содержащий призыв к «более энергичному проявлению своей воли».

Независимая позиция графа Келлера вызывала у них опасения, что присяга будет сорвана; и в штаб 3-го конного корпуса, расположенный в городке Оргееве, выехал из Кишинева начальник 12-ой кавалерийской дивизии генерал-лейтенант барон Маннергейм, уполномоченный своими товарищами если и не уговорить старого генерала присягнуть самому, то, по крайней мере убедить его не удерживать от этого подчиненные и преданные ему войска

Воспоминания генерал-майора Н.В. Шинкаренко, сопровождавшего Маннергейма, сохранили для нас атмосферу этого вечера и «носившуюся в воздухе, застилавшую Оргеев и этот маленький домик штаба корпуса, грусть». «Тихо говорящие и бесшумно двигающиеся люди. Впечатление такое, точно в доме кто-то тяжело болен».

Генералы переговорили наедине.

Позиция графа Келлера осталась непоколебимой, и напрасно генерал Маннергейм уговаривал его «пожертвовать личными политическими убеждениями для блага армии». Убеждения были вовсе не политическими – отнюдь не из пристрастия к какому-либо строю или форме правления, а руководствуясь нравственными побуждениями, оставался старый воин верным своему Государю, и ответ его заслуживает того, чтобы навеки остаться в истории:

– Я христианин. И думаю, что грешно менять присягу.

Генерал Шинкаренко сказал по этому поводу: «Он был больше, чем христианин – христианский рыцарь…»

А то, что позиция графа Келлера имела не политические, а моральные основания, еще раз подтвердилось нежеланием старого генерала вмешиваться в процедуру принятия присяги 3-им конным корпусом. Не получив от царя ответа на свою телеграмму, граф не предпринял ни одной попытки решительных действий, быть может надеясь, что его полки будут столь же непоколебимы в верности Государю, как и он сам. «Впрочем, можно думать, что его мало интересовало, как поступят его офицеры и солдаты, – писал Н.В. Шинкаренко.– Он знал, как надо поступать ему самому, и поступал так».

Но ожидания Келлера, если они и были, не оправдались. У старого воина не оказалось союзников, столь же верных престолу и собственной совести, – таких же христианских рыцарей, готовых умереть, но не нарушить крестного целования. Быть может, у единственного в России, нашлись у него и душевная зоркость, чтобы разглядеть границу, заступить за которую нельзя, и душевное мужество, чтобы открыто исповедовать свою веру. И в годину всеобщего ослепления, когда даже лучшие – «из благих побуждений» – совершали поступки, ведущие Россию все дальше и дальше по роковому пути, когда будущий отец Белого дела генерал Алексеев советовал императору отречься, а будущий вождь Добровольческой Армии генерал Корнилов брал государыню под арест, – ни шагу не сделал по этому пути граф Келлер.

Но «за Веру и Верность» свою (давний девиз Императорской Гвардии) генерал-от-кавалерии граф Келлер под угрозой объявления бунтовщиком был отрешен от командования корпусом. Он подчинился этому приказу, и только напоследок, прощаясь с войсками, пропускал мимо себя полки под звуки русского гимна – «Боже, царя храни»… Вокруг него сгущалась атмосфера злобы и ненависти, и недаром – «просто и обыденно», по воспоминаниям собеседника, – вырвались у него однажды горькие слова:

– Я уже свыкся с мыслью, что ко мне в один прекрасный день придут и убьют…

Он никогда не боялся смерти, доказательством чему две раны, полученные им на поле брани; не боялся он и предательского удара из-за угла – ведь дважды в польском городе Калуше, во время командования Келлера Александрийским полком, террористы бросали в генерала бомбы, и раненный 52-мя (!) осколками, он хромал до конца жизни… Но теперь судьба готовила старому воину новый, едва ли не самый страшный для русского генерала удар: «придти и убить» могли не «враги внешние» и не партийные бомбисты, а поддавшиеся соблазну революционной вседозволенности, опьяненные разгулом «свободы» и теряющие нравственные ориентиры солдаты…

Впрочем, солдаты еще сохраняли уважение к своему командиру. И когда, после отрешения от должности, он был под конвоем отправлен с фронта, произошла странная вещь: конвой, воспользовавшись сном конвоируемого … сбежал от него, видимо, тяготясь своим положением. Граф Келлер благополучно доехал до Харькова, где ему и предстояло прожить более года, увидеть крушение российского государства и пережить позор германской оккупации.
* * *

Все это время граф вел замкнутый, уединенный образ жизни (по некоторым свидетельствам, он писал воспоминания о Великой войне, к сожалению, скорее всего, утраченные).

Особенно уязвляло старого воина присутствие на Украине немецких войск, вступивших туда весной 1918 года, и в июне он даже говорил генерал-майору Б.И.Казановичу, что «почти не выходит на улицу, так как не переносит вида немецких касок».

Именно поэтому он с недоверием относился и к организуемой в Киеве союзом «Наша родина» так называемой «Южной армии», руководитель которой герцог Георгий Лейхтенбергский считал, что немцы «пришли на Украину не как враги, а как друзья».

Своему бывшему подчиненному полковнику Топоркову, одно время связанному с этой организацией, граф даже посоветовал снять нарукавный шеврон Южной армии (государственных, или «романовских» цветов), «дабы не быть скомпрометированным впоследствии».

#история #Россия #Российскаяимперия #Украина #Келлер #гражданскаявойна #большевики #коммунисты #Русскаяармия #личность #власть #политика
Tags: #Келлер, #Российскаяимперия, #Россия, #Русскаяармия, #Украина, #большевики, #власть, #гражданскаявойна, #история, #коммунисты, #личность, #политика, Белое движение и борьба с большевиками, Военный отдел, Государство Российское, История, Русская армия
Subscribe

  • Торпедная катастрофа России (Часть 3)

    Экспорт: и «торпедные дрова в нагрузку»! Вернемся к статье «Военно-техническое сотрудничество ГНЦ АО «Концерн «МПО-Гидроприбор» с зарубежными…

  • Приказ Русскому Обще-Воинскому Союзу № 66.

    С.-Петербург, 12 апреля 2021 г. Семь лет назад, 12 апреля 2014 года, первый отряд русских добровольцев прибыл в город Славянск на помощь мирным…

  • Добровольцу АТО

    Ты на войну подался добровольцем, В фашистский галицийский батальон: Жена просила золотые кольца, Серёжки и красивый медальон. Тебе…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments